MacCodram and his Seal Wife

Date: 2015-10-07; view: 420.

Арсен

Эпилог

Потеря тебя – болезнь, которую я не могу излечить, и она, чёрт возьми, убивает меня.

Чёрт.

Это снова случилось.

Я смотрю на бледно-лиловый потолок вместо привычного серого в моей спальни.

Подушка кажется слишком мягкой, чтобы быть моей, и она пахнет, как чёртов фрукт.

Почему, мать твою, мне захотелось трахнуть кого-то, кто пахнет, как фрукт? Это напоминает мне о моей бабушке.

Чувствуя тошноту, я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить, как я оказался в этом месте.

Что я, чёрт возьми, вчера делал?

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на ту, которую подцепил вечером.

Я огорчён…

Рядом со мной лежит блондинка, выглядящая в точности, как Кэтрин. Если я не могу получить первоклассную вещь, то могу поиметь лучшее из остального?

Я ненормальный.

Испытывая отвращение к себе, я встаю, одеваюсь и покидаю квартиру, даже не попрощавшись. Не думаю, что захочу увидеть её снова. Не захочу. И меня это устраивает.

Когда я выхожу из здания, то пытаюсь понять, где я, чёрт возьми. Я бросаю взгляд на угол улицы и читаю указатель, который сообщает мне, что я на Пятой Авеню. Ну, разве это, твою мать, не замечательно? Я, бля*ь, не в настроении, чтобы ехать всю дорогу на такси или в метро до Сохо.

С пульсирующей болью в голове я решаю отправиться на поиски ближайшего магазина. Мне нужно взять что-то болеутоляющее. Внезапно я понимаю, что уже был здесь. Здания выглядят жутко знакомыми, и чем больше я смотрю на них, тем больше воспоминаний, которые я пытался стереть, всплывают в моей голове.

Я стою через дорогу от того самого проклятого кафе и воспоминания событий тех дней обрушиваются на меня.

Я должен был отпустить её.

Когда она сказала мне, что беременна, я разозлился. С моей стороны это было мерзко, но я не знал, что думать и как реагировать. Я даже не был уверен, мой ли ребёнок, и это меня до смерти напугало. Как мы должны были растить ребёнка, когда всё только начиналось? К тому же она по-прежнему могла бросить меня и вернуться к мужу, если бы ей стало скучно со мной. Ситуация была чертовски запутанной, но мне было всё равно, так как Кэтрин была со мной, а не с тем кретином. Я просто хотел любить её, пока она была рядом, потому что это всё, что имело значение. Наше время друг с другом.

Я увидел её, я захотел её и я взял её, хоть и разрушил счастливый брак. Я увидел грусть и уязвимость в её глазах, когда сошёл с трапа самолёта, но лишь значительно позже появилось желание стать её чёртовым спасителем.

Я хотел сделать всё, чтобы привести её в порядок, спасти её.

Ровно до того дня, как она сказала мне, что в положении. Я планировал свозить её в Париж на неделю. И, может быть, там, в окружении чёртовой романтики, как в фильмах, и прочей ерунды, я бы, наконец, сказал ей, как сильно её люблю.

Так или иначе, она стала моей причиной, чтобы жить.

Я любил её чертовски сильно.

Но когда она вернулась от своего чёртового гинеколога и сказала мне, что беременна, действительность постучалась и в мои двери.

Прямо, как Бен.

За несколько часов до возвращения Кэти, Бен был у меня, заявляя, что единственная причина почему она со мной, это последний выкидыш, из-за которого она вышла из-под контроля. Он сказал, что отношения между ними налаживались, что они любили друг друга, что она с самого начала не была моей. И да, я думал, что он - «тряпка».

Затем Бен сазал то, что она, чёрт возьми, забыла упомянуть раньше. Она была со мной, потому что он её оставил. А не она его. Она не была той, кто покончил с их отношениями. Но прежде чем он покинул мою квартиру, я сказал, что мне плевать, пока она рядом со мной.

И она была рядом.

До тех пор, пока не сообщила, что ждёт ребёнка. Я увидел, как блестели от слёз её глаза и какой они горели надеждой, и всё понял.

Я не смогу так поступить.

Я не смогу отобрать это у них, даже если ничего не получится. Бен и Кэти заслужили этого ребёнка.

А я нет.

Поэтому я сделал то, что всегда делаю лучше всего.

Я разбил ей сердце.

Я сказал, что не люблю её.

Я сказал, что не было никаких обещаний.

Я лгал.

Когда она вернулась ко мне… после того, как Бен оставил её… когда она сказала, что между ними всё кончено… я стал принадлежать ей.

Той ночью, нашей первой проведённой вместе ночью, когда я держал её в своих объятьях, я думал о том, что моя жизнь не может стать ещё более совершенной.

Она наконец-то моя.

Моя.

Я не ожидал, что она вернётся от доктора с потрясённым видом.

Я не ожидал увидеть надежду и страдание, которые боролись в её глазах.

Я не ожидал, что она скажет: «Я беременна».

И то, что она не знала, мой ли этот ребёнок, взбесило меня. Мне хотелось пойти к тому ублюдку и избить его до полусмерти, потому что это означало, что я делил её с ним. Это означало, что он прикасался к ней.

И это, чёрт возьми, больно.

Этого не должно было произойти.

И тогда я вспомнил, как выглядел Бен, когда пришёл ко мне. Уничтоженным.

Я должен был так поступить.

Я вышвырнул её.

И в момент, когда я это сделал, я осознал, какую ошибку совершил. Той ночью, когда я лежал в холодной постели, не в состоянии почувствовать её запах в воздухе, которым я дышал, я решил, что мне плевать на Бена. Если есть возможность того, что ребёнок мой, то я собирался воспользоваться ею. Я любил Кэтрин, мои Ямочки. Я знал, что полюблю ребёнка, независимо от того мой он или нет. И если беременность вновь окончится ничем, я хотел быть рядом с ней.

На следующий день я пошёл искать её в квартире Эми. Я увидел, как она выходит из здания и вместо того, чтобы остановить её и умолять о прощении прямо посреди улицы, решил проследить за ней. Мне нужно было отрепетировать свою речь в последний раз. Я стоял через дорогу от того кафе, пытаясь выиграть время, и увидел, как он входит в то же самое кафе, что и Кэтрин. Я бросил её меньше двадцати четырёх часов назад, а она уже просит Бена вернуться.

Я развернулся и ушёл прочь от неё, от какой-либо надежды когда-нибудь встретить её снова. Она вновь оказалась там, где ей всегда и нужно было быть, даже если это убило меня во второй раз в моей жизни. Единственное отличие заключалось в том, что в этот раз я не думал, что смогу выжить, потому что я уже мёртв.

Прошло почти пять лет с того самого дня.

Чёрт…

Больно.

Всё ещё больно.

Я стою на том самом углу и чувствую, как моя чёртова душа снова разбивается вдребезги, когда я вижу знакомые белокурые волосы и ямочки на лице женщины, которую никогда не смогу забыть. Бен несёт малышку на закорках, тогда как его рука лежит на плечах моей девочки. Они смеются и выглядят как идеальная семья.

Я ощущаю боль.

Очень сильную боль.

Моё тело ослабевает.

Спустя столько времени у меня по-прежнему перехватывает дыхание при виде Кэтрин.

Пожалуйста, повернись и посмотри на меня.

Пожалуйста, повернись.

Пожалуйста.

Пожалуйста.

Я прошу, молю, повторяю и желаю, чтобы Кэтрин так сделала. Мне нужно увидеть глаза, которые преследуют меня, глаза, которые украли мою душу и никогда не отпустят её, но она не поворачивается. Вместо этого, она смотрит на Бена с любовью, которая должна быть адресована мне.

Я презираю его.

Она обнимает его за талию, и я вижу, как он наклоняется, чтобы поцеловать её в губы. Закрывая глаза, она встаёт на носочки, и принимает его поцелуй. Он пристально смотрит на неё. Чёрт, он, мать его, любит её! Мне не хочется больше быть свидетелем этой сцены, поэтому я рассматриваю девочку. У неё белокурые волосы и она очень похожа на маму. Такая же красивая.

Малышка поднимает глаза, и её взгляд останавливается на мне. Она смотрит прямо мне в сердце и чувство осознания и обретения себя снова зарождаются в нём.

Мы смотрим друг на друга.

Она - моя.

Эта маленькая девочка – моя!

Я знаю это!

Моё тело непроизвольно начинает двигаться. Мне нужно подойти к ней. К моим девочкам.

Кэтрин что-то говорит Бену, что побуждает его положить руку на её живот, и они оба улыбаются друг другу. Напрягая глаза, я замечаю небольшую выпуклость в теле Кэтрин.

Весь мой боевой дух вмиг улетучивается. Я смотрю на них, счастливую семью, на протяжении нескольких сокрушительных минут. И понимаю, что в тот далёкий день я поступил правильно. Я правильно поступил, позволив ей уйти. И то же самое я собираюсь сделать сейчас.

И это снова разрывает меня на части.

Они получили свой счастливый конец. Это единственная причина, которая заставляет меня уйти прочь и попрощаться с моими девочками. Хотя меня убивает, что это не я вызываю их улыбки.

И никогда не смогу.

Чёрт.

Я не могу.

Я разворачиваюсь и бегу, бегу, бегу, бегу, бегу, бегу…

Я стою посреди Центрального Парка, прислонившись к дереву. Мне нужно успокоиться. Взять себя в руки. Я смотрю на них и замечаю, как они чертовски сильно трясутся. Я сжимаю их в кулаки и засовываю их себе под подмышки. Но это не помогает. Такое чувство, словно землетрясение проносится по моему телу, оставляя за собой лишь опустошение. Я закрываю глаза, и в моей голове возникают картины только что увиденного. Чёрт, чёрт, чёрт.

Чертовски больно.

У него обе мои девочки.

У него семья, которая должна была быть, чёрт побери, моей!

Я, бля*ь, ненавижу его.

Я ненавижу её.

Я ненавижу её за то, что она заставила меня влюбиться в неё.

Я ненавижу её за то, что она оставила меня.

Я ненавижу себя за то, что солгал ей.

Я ненавижу себя, потому что я всё ещё, чёрт возьми, люблю её.

И я ненавижу себя, потому что, когда я увидел малышку…

Я всё понял.

Она – моя, но в то же время и нет.

Как и её мать.

Я люблю их обеих.

И у меня их нет.

Они есть у него.

Они обе есть у него.

А у меня никогда их не будет.

И так и будет, даже если мне придётся умереть.

Даже если это разрушит то немногое, что от меня осталось.

Он достоин их.

А я нет.

Я не достоин.

Чёрт.

Чёрт.

Чёрт.

Я сломлен.

It is said that some people are descended from selkies.

Around 1900 there were MacCodrams on North Uist who were known as 'the MacCodrams of the seals'. John MacCodram was a poet and it was thought that he was a descendant of the seal folk.

People said that one of their ancestors had fallen in love with a selkie woman and stolen her magical seal skin. They married and had children but one day MacCodram's seal wife found her selkie skin.

Across Scotland there are tales of fairy wives and supernatural ancestors:

Mansie O' Kierfa, an Orcadian man from Sandwick, was said to have married a fairy and had three daughters; in the story of Macphie's Black Dog we learn that Mac-vic-Allan of Arasaig, lord of Moidart, had a fairy wife who could transform herself into a deer, and the Fairy Flag of Dunvegan Castle was given to the MacLeods of Skye by the elfin sweetheart of Alasdair Alpin MacGregor.