Шаманское посвящение и становится тем действом, которое превращает человека в демоно-антропическое существо.

Date: 2015-10-07; view: 648.

Ясновидцы – тудинцы (у нанайцев) также связаны с миром духов. Тудины никогда не шаманят, у них, по убеждению самих ша-манистов, нет духов-помощников аями, но тудины способны пред-видеть будущее, указывать источник беды или болезни, следовать умным зрением за шаманом в его духовных странствиях. Тудины лечат больных, по общему убеждению, лучше, чем шаманы, к ним прибегает община как к мировым судьям и посредникам в тяжбах. В их честности обычно не сомневаются, и эти люди пользуются среди соплеменников большим почетом и огромным авторитетом.

1. Религиозные аспекты каннибализма и человеческих жертвоприношений у неписьменных народов.

Южноамериканские индейцы гуайяки сжигают умерших соплеменников, собирают золу, смешивают с истолченными в муку костями и, разбавляя водой, потребляют как священную пишу. По их представлениям сила умерших при этом переходит в живых, а их духи уже не могут вредить и становятся помощниками и защитниками тех, кто воспринял их плоть1.
Эндоканнибализм (то есть употребление в пищу людей, с которыми пребываешь в родстве) распространен на Новой Гвинее среди южных форе и гими. У гими умерших едят только женщины, дабы они вновь возродились в их лонах.

Говоря о чариванах, Гарсиласа де ла Вега упоминает не только эндоканнибализм заупокойного обряда, но и экзоканнибализм(то есть употребление в пищу людей неродственного происхождения). Для принявшего христианство потомка инкских аристократов набеги дикарей на соседей и поедание всех взятых в плен мужчин воспринималось лишь как звероподобная дикость, но изучение свременных экзоканнибалов убеждает, что мы почти всегда имеем дело с извращением не гастрономии, но религии.

Альфред Метро описал обычаи южноамериканских людоедов тупинамба. Они, подобно чариванам, находясь на очень примитивном уровне социальнохозяйственной организации, ведут войны с соседними племенами исключительно ради добычи пищи для каннибальских пиршеств, однако пойманных людей не сразу пожирают. Этому предшествуют довольно долгие мучения жертв, в результате которых они, в конце концов, погибают и только тогда их употребляют в пищу. Женщины макают в кровь погибших соски грудей, а потом дают их своим младенцам, которые становятся людоедами буквально с молоком матери. Похожие обычаи многократно отмечались и у североамериканских индейцев. Сами людоеды объясняют традицию пыток жертв перед съедением тем, что они желают съесть не столько плоть, сколько силу и мужество. Дабы жертвы выказали больше мужества их и подвергают изощренным мучениям.

Но действительный смысл экзоканнибализма глубже. Людоеды не только надеются таким образом приобрести чужую мудрость и доблесть, но и, заставляя страдать и умереть другого, хотят сами избежать наказания за собственные проступки. Вкушая плоть и пия кровь страдальца, они потом соединяются с его очищенной страданием сущностью, обретая без собственных нравственных усилий и мук очищение. Подобные обычаи, сопряженные с мучениями жертвы, были характерны для народов Перу и Центральной Америки, майя и ацтеков, африканцев Ганы и Бенина, обитателей Гавайских и Соломоновых островов, племен Северо-Восточной Индии и Верхней Бирмы. И повсюду поедание останков жертвы считалось обязательным.

Ни одному обществу, даже обладающему живой теистической верой, не удается совершенно исключить этот ужасный обычай. Его особая распространенность у неписьменных народов вызвана тем, что само представление о человеке как об «образе Божием» здесь часто забыто вместе с представлением о Самом БогеТворце. Человек подчас растворяется в мире животных и поэтому вполне может рассматриваться как жертва. Его аналогичность жертвователю становится том качеством, которое превращает человеческие жертвоприношения и предпочтительные перед всеми иными для некоторых народов, а смутное воспоминание об особом призвании человека во вселенной придает им исключительную «силу».

Если человек неотличим от животного, то он может быть не только жертвой, но и обычной пищей. Экзоканнибализм новозеландских маори, фиджийцев и ряда бантуязычных народов Западной Африки стал кулинарным обыкновением.

Существует несколько теорий, появившихся в конце XIX— начале XX века, объясняющих причины человеческих жертвоприношений. Позднейшие исследования мало прибавили к ним. Э. Тайлор считал, что душой принесенного в жертву искупается душа живого человека или целого общества

Сэр Дж. Фрезер полагал смысл человеческих жертвоприношений в обмене энергии между убиваемыми старцами и приносящими их в жертву молодыми претендентами на власть в общине.

Есть также жертвоприношения, целью которых является или соединение с божеством

Погрузившись в мир духов, человек переосмысливает и практику человеческих жертвоприношений. Теперь они понимаются как задабривание злобных демонов. Именно поэтому человеческие жертвоприношения широко практикуются при болезнях, эпидемиях, войнах, стихийных бедствиях.

У различных народов разно понимают смысл задабривания духов человеческими жертвами. Горцы Северо-Восточной Индии уверены, что духи предпочитают пить человеческую кровь и ради нее готовы служить жертвователям. Иногда это могут быть даже духи-покровители рода и семейного очага, как тхлены у кхаси. У африканских племен главенствует иное представление: «Души людей, принесенных в жертву духам, — отмечал А.Б. Эллис в этнографическом исследовании народов Британской Западной Африки, — немедленно после жертвоприношения поступают, по всеобщему убеждению, в услужение этим духам, подобно тому, как принесенные в жертву во время заупокойных ритуалов становятся рабами тех умерших, на могилах которых они закланы».

Жертвы умершим также известны с эпохи неолита. Но тогда они были немногочисленны. Напротив, в сообщестrnix, перешедших к демонистическим верованиям, как мы помним, тот мир подставляется точным подобием мира этого. Потому умершему там необходимы вещи и пища этого мира. По той же причине, если умерший в этой жизни прибегал к услугам рабов и слуг, имел жен и наложниц, их могут отправить вослед умершему господину, принеся в жертву, умертвив на могиле и похоронив рядом с хозяином. Так поступали славяне и германцы до христианизации, таковы и обычаи многих африканских племен.

У неписьменных народов широко распространен обычай приносить человеческие жертвы духам при закладке зданий. Но у современных народов Африки, Азии и Океании они имеются, безусловно. В Африке, в Галаме, перед главными воротами нового укрепленного поселения зарывали обыкновенно живыми мальчика и девочку, чтобы сделать укрепление неприступным.

1. Бог и боги в религии Древнего Египта. Соотношение монотеизма и политеизма в Древнем Египте. Категория nTr.

Что касается богов-созидателей, то каждый значительный город отводил ведущую роль собственному богу (см. билет 19 – космогония и теогония).

В Атуме мы можем признать верховного и скрытого бога, в то время как Ра, Солнце — это прежде всего открытый бог

бог Ра-Атум-Хепри (В триединстве представлены три формы солнца: Хепри — восходящее солнце, Ра — солнце в зените и Атум — заходящее солнце.)

создал первую божественную чету — Шу (Атмосферу) и Тефнут, которые стали родителями бога Геба (Земля) и богини Нут (Небо).

В Гермополисе (Средний Египет) богословы разработали сложную доктрину об огдоаде, группе из восьми богов, позже объединенных Птахом. Но наиболее систематическая теология была разработана вокруг бога Птаха в Мемфисе. «Тот, кто проявляет себя как сердце (разум), кто проявляет себя как язык (слово) под видом Атума, есть Птах, самый древний». Птах объявляется самым великим богом, тогда как Атум почитается только как создатель первой божественной четы. Это Птах «дал богам существование».

Творец был первым царем, он передал эту функцию своему сыну и наследнику — первому фараону. Эта передача освятила царскую власть как божественный институт. Фараон является воплощением маат, слова, переводимого как «истина», но главное значение которого — это «добрый порядок», и отсюда «право», «справедливость». Он сын Ра и в то же время он Гор – сын Осириса.

Из лекций:

Слово ntr означало не только бога, но и всех богов, и царя, и людей

Согласно текстам, есть только 3 бога: Амон, Птах и Ра и нет других.

Единого творца также называют Ра Гор Ахти – это солнце, дающее жизнь своим шествованием по небосводу.

Атум – «убывать», «изчезать». Ра атум – заходящее солнце. Все это имена одного бога.

Следующим знаком солнца является – Атум – tm – что значит полнота,

целостность. Это значит, что Бог обнимает всё, что Он вездесущ – как бы

мы могли сказать. Атум это полнота бытия, самодостаточность.

Птах – домоправитель во дворце Ра, в древних текстах упоминается редко. Он бог, огороженный от мира стеною. В представлениях других людей он бог, о котором ничего нельзя сказать, а также бог доступный, которому молятся. Его называют «тем, кто сотворил души», возможно, он мастер, тот, кто сделал (мир?).

Амон «незримый», до 6-й династии (примерно 2200 лет до н.э) в текстах не встречается.

Амон-Ра – «незримое солнце», как напоминание о невыразимости бога, ведь Ра – это не буквально солнце на небе. Амона называют «родивший сам себя», он – атум, начало сущего, пребывает в небытии.

Жан-Франсуа Шампольон был первым, кто решил, что за многими именами скрывается один бог

Но египтяне не раз говорили сами в текстах, что Бог Един. В пользу

монотеизма можно сказать, что в отличие от всех политеистических систем,

в Египте нет никаких конфликтов между богами, ибо это имена одного Бога,

проявления единой Сущности. Об этом также свидетельствует тот факт, что

египтяне нередко объединяли все имена в одну длинную цепочку, как

звенья, и эта цепочка означала Одного, одну Сущность.

Генотеи́зм — термин, введенный в употребление Максом Мюллером для обозначения того состояния религиозного сознания, когда единичные божества еще не имеют определенности и устойчивости и каждое может заменять всех. Данный бог (напр. Индра, Агни, Сурья), к которому поклонник обращается с молитвой, совмещает для него атрибуты всех прочих и представляет (в этот момент) единое верховное божество. Такой способ религиозного отношения, замеченный сначала в религии ведийской, свойствен также и другим, напр. Древнеегипетской.

Другие версии:

1. Безличная божественность, отсюда персонификация, олицетворение божества
2. Энергии бога персонифицируются, проявляются как отдельные божества, изначально бог один, из которого исходят божеств. сущности, чтобы потом вновь соединиться.
3. Жрецы верили в одних богов, а народ – в единого Бога
4. Пьянков: каждый бог стремится дорасти до верховного, так что со временем многие боги стали аспектами одного божества

1. Религиозные аспекты появления письменности в Египте.

Рождение египетской цивилизации всегда вызывало у историков чувство удивления и восхищения. На протяжении двух тысячелетий, предшествовавших формированию Объединенного царства, неолитические культуры развивались, не претерпевая каких-либо глубоких изменений. Перемены принесли контакты с шумерской цивилизацией — с начала IV тысячелетия. Египет заимствовал у шумеров цилиндрические печати, искусство кирпичной кладки, технику судостроения, ряд художественных мотивов а, главное, письменность, которая появилась внезапно, не имея предшественниц, при Первой династии (около 3000 лет до н.э.).

На протяжении достаточно длительного периода, люди думали и считали, что практика записывать тексты началась в древней Месопотамии приблизительно в 3000 году до нашей эры. Ныне это территория современного Ирака, то есть территория по берегам рек Тигр и Евфрат. Достаточно рано месопотамская письменность стала применяться в торговле, бизнесе и отчетах. Дело в том, что подобного рода отчеты вели достаточно многие люди, для того, чтобы, как сегодня бы сказали, «проследить динамику». Наряду с этими утверждениями, также, можно говорить о том, что Месопотамия торговала экстенсивно с древними египетскими и древними индийскими цивилизациями. Именно поэтому, идея отображать слова в знаках и символах, возможно, распространилась других культур.

Хотелось бы сказать, что недавние открытия, однако, подрывают статус древней Месопотамии, как того места, где зародилась письменность. В 1998 году немецким археологом было обнаружено письмо в могиле Короля Скорпиона ( King Scorpion ), в Абидосе ( Abydos ), недалеко от Луксора, в Египте.
Археолог утверждает, что возраст найденного ним письма датируется 3400 годом до нашей эры, то есть за несколько сотен лет до самого известного раннего месопотамского письма. Это письмо было обнаружено на глиняных кругах и глиняной посуде.

В 1818 Бонкесом была найдена «Абидосская доска» с иероглифами и списком 76 фараонов-предшественников Рамсеса II, в 1835 приобретенная Британским музеем. В храме Сети I была обнаружена подобная, дополняющая предыдущую находку. Этот обнаруженный «список фараонов» послужил египтологам важнейшим ключом для дешифровки иероглифов и составления хронологии династий Древнего Египта.

Оказывается, египтяне были первым на
земном шаре народом, письменные знаки которого передавали звуки. Однако полностью звуковым письмом, как у нас, египетская письменность не стала. Главной причиной этого явилось то, что египтяне, как и некоторые другие народы, не писали гласных. Поэтому послеслова, написанного звуковыми знаками, ставился определитель - знак, поясняющий читающему общее значение слова.

среди иероглифов имелись знаки, которые передавали один звук, т.е. алфавитные знаки. Египтяне первыми в мире составили алфавит - азбуку из 25 букв.

Но, кроме иероглифов, египтяне употребляли и другие виды письменности.
Практические потребности вызвали к жизни иератическое письмо как деловое скорописное письмо.
Иератическими знаками писали на легких материалах — папирусе, коже, глиняных черепках, ткани и т. п.
Основным письменным материалом являлся папирус. Стебель этого болотного растения разделяли на тонкие полоски и складывали их так, что края находили один на другой. Затем на слой вертикальных полосок клали слой горизонтальных полосок, смачивали водой и клали под пресс. Полосни склеивались — и получался лист папируса. Писали египтяне чернилами, выделяя начало абзаца или главы «красной строкой». Вместо ручки или пера употребляли тростниковую палочку, разжеванную на конце.
Иератические знаки произошли из иероглифических. Особенностью иератики является связанность знаков, в отличие от иероглифики, где каждый знак пишется отдельно.

История развития письменности непосредственно касается самых известных мировых религий, таких как буддизм, христианство, и ислам и других религиозных течений, которые, также популярны сегодня. Технология письма была обязательна для этих религий. В доисторические времена, религия была технологией для того, чтобы воздействовать на людей и управлять ними. Наследственное духовенство выполняло требуемые, давно установившиеся ритуалы. Знания и способность исполнять ритуалы правильно были переданы от одного поколения к другому. В тот период в письменности не было особой необходимости, потому что знание ритуалов можно было бы помнить. Однако, алфавитное письмо, которое зародилось на Ближнем Востоке, изменило заведенный порядок. Также, хотелось бы отметить, что у некоторых культур были разделения на письменность, при помощи которой писались религиозные тексты и письменность, предназначенная для записи ежедневных разговоров и потребностей.

Изначально космогонии записывались в гробах, то есть для вечности. Они важны как знания о том, куда уходит мир, как умирает человек.

Прежде всего нужно помнить, что письменное слово само по себе не создаёт

культуру, оно его записывает, транслирует, что, в свою очередь, уже

является мощным помощником развития культуры. Как не культура создаёт

слово, но слово культуру, так и не письменность творит культуру, но

культура письменность. Не Гуттенберг создал Библию, он лишь её

напечатал. Поэтому в наличие факта письменности, впервые появляющегося в

истории человечества, видно, что этому предшествовала долгая и трудная

созидательная работа культуры, людей. Письменность раскрывает всю

древность, и неписьменные народы палеолита и неолита начинают говорить.

Египтяне относились к письменности крайне благоговейно: письмо,

по-египетски, md.w ntr – мэду нэчер – слова Бога. Иероглиф –

<???-??????= – <??3? священный, святой, ????/ резное изображение

(??^??? – язык, речь). Древний человек записывал только то, что

заслуживает вечности.

Итак, первые следы письменности найденные нами, датируются второй

половиной 4-го тысячелетия до Р.Х. Первейшая надпись найдена в гробнице

Уджа, датируемая 3150 г. до Р.Х. найденная на костяной пластинке, в его

гробе, надпись та и была – Уджа, это имя этого династа. Раз положено в

гроб, скрытое от людей, то понятно, что предназначалось оно не для

праздных зевак, но для вечности. Имя, по египетски - рэм, священно, оно

является аспектом личности человека, и потому имя звучащее в вечности

как бы обессмертивало саму личность человека. Отсюда и молитвы за

умерших, с поминовением их имени.

В этой же гробнице Ужда найдены были сосуды с бывшими некогда в них

маслами, и вот на дне этих сосудов обнаружены надписи, надписи сделанные

скорописью (она пока ещё не расшифрована учёными), а это означает то,

что письменность существовала уже за несколько веков до того! Почему мы

не находим письма раньше? Потому что писали до этого только на

папирусах, и лишь потом стали выбивать в камне.

В Др.Ег. записывается не всё что попало, но только то, что помогает

обрести спасение. Письменность связанна с заупокойными верованиями.

Итак, можно видеть, что, во-первых, письменность связана с религиозным,

сокральным, и, во-вторых, мы можем сделать вывод, что, судя по всему,

письменность возникает в эпоху какого-то кризиса, - он нём правда

известно очень мало, есть лишь намёки, - а значит, письменность

возникает как реакция, как способ спастись. Что-то людей заставило

думать, что прежними способами им не удастся спастись, не смогут

обеспечить себе вечности, что старые формы религиозной деятельности не

эффективны, и тогда ищутся новые формы, новые пути и в этом направлении

возникает новая религиозная форма. Меняется не суть, но форма. – Этим

самым А.Б. объясняет, каким образом письменность утверждается и

распространяется, т.е. посредством заупокойного культа, письменность

закрепляется и развивается. Однако как же возникает письменность? Как

отмечает Э.Кормышева, «египтяне приписывали изобретение письменности

богу Тоту, обучившему ей людей во времена царствования Осириса. Так

утверждалось древнейшее происхождение» (стр. 64) – по-видимому,

первоначальное возникновение письменности самой по себе следует также

искать в этой области.

1. Учение о творении мира в Древнем Египте и его смысл. Нун и боги бездны. Мемфисская космогония (камень Шабаки).

Как и во всех традиционных религиях, космогония и мифы о происхождении (людей, царской власти, социальных институтов, ритуалов и т.д.) составляли сущность науки священного. Естественно, бытовал ряд космогонических мифов, относившихся к различным богам и связывавших начало Творения со множеством религиозных центров. Темы этих мифов принадлежат к числу наиболее архаических: появление холма, лотоса или яйца из первичных вод. Что касается богов-созидателей, то каждый значительный город отводил ведущую роль собственному богу.

Подобно многим другим традициям, египетская космогония начинается с возникновения холма из первичных вод. Появление этого «Первого Места» над необъятными водными просторами означало возникновение земли, но также и начало света, жизни и сознания.5 В Гелиополе место, называвшееся «Песчаный Холм» и являвшееся частью храма солнца, считалось первичным холмом. Гермополис был знаменит своим озером, на котором взошел космогонический лотос. В других версиях говорится о первичном яйце, в котором находилась «Птица Света», или о первичном лотосе, породившем Дитя-Солнце, или, наконец, о первобытном змее, первом и последнем образе бога Атума.

Фазы Творения: космогония, теогония, создание живых существ и т.д., — представлены по-разному. В соответствии с солнечной теологией Гелиополя, города, расположенного в верховье дельты, бог Ра-Атум-Хепри (В триединстве представлены три формы солнца: Хепри — восходящее солнце, Ра — солнце в зените и Атум — заходящее солнце.) создал первую божественную чету — Шу (Атмосферу) и Тефнут, которые стали родителями бога Геба (Земля) и богини Нут (Небо). Демиург осуществил акт творения, мастурбируя или выплюнув слюну. Эти выражения простодушно грубы, но их значение ясно: божества рождаются из самого вещества верховного бога. Так и в шумерской традиции — Небо и Земля находились в неразрывной иерогамии. пока их не разделил Шу, бог погодных явлений. От их союза родились Осирис и Исида, Сет и Нефтида.

В Гермополисе (Средний Египет) богословы разработали сложную доктрину об огдоаде, группе из восьми богов, позже объединенных Птахом. В первичном озере Гермополиса возник Лотос, из которого вышел «Священный ребенок, совершенный наследник, порожденный огдоадой, божественное семя самых первых Богов-Предшественников, «тот, кто связал семя богов и людей».

Но наиболее систематическая теология была разработана вокруг бога Птаха в Мемфисе, столице фараонов Первой династии. Основной текст того, что было названо «Мемфисской теологией», был высечен в камне во времена фараона Шакбе, Шабаки (ок. 700 г. до н.э.), но оригинал был составлен примерно за две тысячи лет до этого. Удивительно, что самая ранняя египетская космогония, известная нам, является также и самой философической. Ибо Птах творит своим разумом (своим «сердцем») и словом (своим «языком»). «Тот, кто проявляет себя как сердце (разум), кто проявляет себя как язык (слово) под видом Атума, есть Птах, самый древний». Птах объявляется самым великим богом, тогда как Атум почитается только как создатель первой божественной четы. Это Птах «дал богам существование». После этого боги обрели свои зримые тела, войдя «в каждый вид растений, каждый вид камня, каждую глину, во все, что растет на ее (т.е. земли) поверхности и в чем они (т.е. боги) могут проявиться». Здесь творение мира происходит словом и семенем – это 1-я космогония, где мир сотворен словом.

Коротко говоря, теогония и космогония были осуществлены созидательной силой одного бога.

По сравнению с теогонией и космогонией, мифы о происхождении человека гораздо менее выразительны. Люди (еrте) родились из слез (еrте) солярного бога Ра. В тексте, составленном позднее (ок. 2000 г. до н.э.), записано: «Люди, божье стадо, были хорошо обеспечены. Он (т.е. бог-солнце) сотворил для их блага небо и землю... Он сотворил воздух, чтобы оживлять их ноздри, ибо они были его подобием, сотворены из его плоти. Он светит на небе, он сотворил для них растения и животных, птиц и рыб, чтобы питать их».

Из лекций:

Изначально космогонии записывались в грабах, то есть для вечности. Они важны как знания о том, куда уходит мир, как умирает человек.

Вначале был Нун – «бездна», которую можно сравнить с хаосом, похожа на разлитый Нил. Египтяне утверждают, что Нун – то, что было изначально, древнейший, отец Ра, божественность, в которой зародилось все.

Нун – это бездна. И под бездной Нуна египтяне понимали – инобытие, Бога в себе, до

творения мира. В творении Бог как бы раскрывается, а в Нуне Он предстаёт

как бы Сам в Себе.

Нун имеет восьмерицу, 8 категорий:

1. Нун и нунэ – небытие

1. Хух и хухет – бесчисленность. Эта бездна бесконечна, она обнимает собой всё.
2. Кук и кукет – тьма, эта бездна полна тьма, она не ясна, не видна, но в ней тоже обитает потенция творения.
3. Амон и амонет – скрытость. Здесь напрямую говорится о безвидности, незримости этой бездны, в ней нет образа

Появляется в Текстах ковчегов – 8 богов бездны. Эти боги представляют собой лестницу, по которой умерший вернется туда, откуда пришел. После смерти умерший отождествляется с Богом-Творцом. Человек божественен, он появляется в Нуне до богов.

Творение мира происходит словом и семенем – это 1-я космогония, где мир сотворен словом.

1. Образ Осириса в Египте.

Согласно всем преданиям, Осирис был легендарным царем, чье правление в Египте славилось мощью и справедливостью. Его брат Сет устроил ему западню и убил его. Жене Осириса Исиде, «великой волшебнице», удалось забеременеть от мертвого Осириса. Похоронив его тело, она бежала в Дельту; там, скрывшись в зарослях папируса, она родила сына Гора. Когда Гор вырос, он сначала заставил богов «Девятки»*27 признать свои права, а затем напал на своего дядю.

Сначала Сету удалось вырвать у Гора один глаз , но борьба завершилась победой Гора. Он вернул свой глаз и передал его Осирису. (Так Осирис снова ожил; см.: «Тексты пирамид», 609 и сл.) По приговору богов Сет должен носить на себе свою жертв. Но, подобно Апопу, Сет не может быть окончательно уничтожен, ибо и он воплощает неодолимую силу. После своей победы Гор спускается в страну мертвых и объявляет добрую весть: признанный законным наследником своего отца, он коронован на царство. Таким образом он «пробуждает» Осириса. Как говорят тексты, «приводит его душу в движение».

Осирис возвращен к жизни как духовная личность (душа) и обладатель жизненной энергии. Именно он будет с этих пор обеспечивать плодородие растительности и всю репродукцию.

Текст, относящийся ко времени Среднего царства, превосходно выражает возвышение Осириса как источника и основы всего творения: «Живу я или умер, я есмь Осирис, я вхожу и вновь появляюсь через вас, я распадаюсь в вас, я расту в вас... Боги живут во мне, ибо я живу и расту в зерне, которое их питает. Я покрываю землю, живу я или умер — я есмь Ячмень. Я неуничтожим. Я ввел Порядок... Я стал Властелином Порядка. Я возникаю из тела Порядка...»

Здесь мы встречаемся со смелой идеей — ценности смерти, воспринимаемой отныне как возвышенная трансмутация жизни. Смерть завершает переход оттуда, где ничто не несет никакого смысла, туда, где все исполнено значения. Могила становится местом, где происходит преображение человека, ибо умерший становится «преображенным духом». Для нас важен в данном случае тот факт, что Осирис постепенно становится парадигматическим образцом не только для властителей, но и для каждого индивидуума. Несомненно, его культ становится популярен уже в эпоху Древнего Царства. Осирис оказался в центре этических забот и религиозных надежд. Так начался процесс, который известен, как «демократизация» Осириса.

В самом деле, наряду с фараонами, многие заявляют о своем ритуальном участии в драме и апофеозе Осириса. Тексты, которые ранее высекались на стенах тайных камер в пирамидах, воздвигаемых для фараонов, теперь стали воспроизводиться на саркофагах знати и даже рядовых, непривилегированных членов общества. «Текст саркофагов» гласит: «Теперь ты сын царя, принц, и будешь им так долго, пока твое сердце (т.е. дух) будет с тобой». Следуя примеру Осириса, и с его помощью, умершие в состоянии превращать себя в «души», в идеально цельные и потому неуничтожимые духовные существа. Умерщвленный и расчлененный Осирис был воссоздан Исидой и оживлен Гором. Так он открывает новую форму существования: из бессильной тени он становится «личностью», которая «знает», духовным существом, должным образом инициированным. Возможно, что в эллинистических мистериях об Исиде и Осирисе развиваются сходные идеи. Осирис перенимает от Ра функцию судьи над мертвыми; он становится Хозяином Справедливости, пребывающим во дворце или на «Первичном Холме», т.е. в Центре Мира.

Теологи Нового царства подчеркивают взаимодополняемость противоположных или даже антагонистических богов. В «Молебствии Ра» солнечный бог именуется «Тот, кто един в двух лицах»; он представлен в виде мумии Осириса, увенчанной короной Верхнего Египта. Другими словами, Осирис наделяется душой Ра.59 Отождествление двух богов осуществляется в личности умершего фараона: после процесса осирификации царь оживает в облике молодого Ра. Ибо солнечный цикл представляет собой парадигматическую модель судьбы человека: переход от одной формы существования к другой, от жизни к смерти, затем к новому рождению. Схождение Ра в подземный мир означает одновременно его смерть и его возрождение. В одном из текстов говорится о «Ра, который отправляется покоиться в Осирисе, и об Осирисе, который отправляется покоиться в Ра».60 Многие мифологические сюжеты особо подчеркивают двойственную природу Ра: солярную и осирианскую. Спускаясь в потусторонний мир, он становится тождественным двуименному Осирису-Ра

Сближение и соединение богов были знакомы египетскому религиозному мышлению еще с самой глубокой древности. Оригинальность теологии Нового царства определяет, с одной стороны, постулат двуединства процесса осирификации Ра и соляризации Осириса и, с другой, убежденность в том, что этот двухсторонний процесс раскрывает сокровенный смысл человеческого существования: взаимодополняемость жизни и смерти.

Не меньшее значение имеет желание умершего идентифицировать себя с божествами — Ра, Гором, Осирисом, Анубисом, Птахом и др. Это не исключает употребления магических формул. Действительно, знание имени бога равнозначно обладанию некоторой властью над ним.

Одна из наиболее важных глав «Книги Мертвых»— глава 125, посвященная суду над душой, происходящему в большом зале, «зале Двух Маат».67 Сердце умершего кладут на одну чашку весов, а на другую — перо или глаз, символы маат. Во время процедуры умерший произносит молитву, умоляя свое сердце не свидетельствовать против него. Затем он должен сделать заявление о невиновности, ошибочно именуемое «негативное признание»:

Я не причинял зла людям...

Я не хулил бога...

Я не чинил насилия над бедными...

1. Человек в культуре Египта: происхождение, цель жизни и посмертная участь.

По сравнению с теогонией и космогонией, мифы о происхождении человека гораздо менее выразительны. Люди (еrте) родились из слез (еrте) солярного бога Ра. В тексте, составленном позднее (ок. 2000 г. до н.э.), записано: «Люди, божье стадо, были хорошо обеспечены. Он (т.е. бог-солнце) сотворил для их блага небо и землю... Он сотворил воздух, чтобы оживлять их ноздри, ибо они были его подобием, сотворены из его плоти. Он светит на небе, он сотворил для них растения и животных, птиц и рыб, чтобы питать их».

Следует иметь в виду, что положение покойника в саркофаг означает помещение его в руки матери, небесной богини Нут: «Ты передан твоей матери Нут под ее именем Саркофаг» («Тексты пирамид», 616). В другом тексте Нут сравнивается с постелью, в которой спит умерший в ожидании пробуждения к новой жизни.

После смерти умерший отождествляется с Богом-Творцом. Человек божественен, он появляется в Нуне до богов.

1. Основные черты религии Месопотамии. Происхождение и участь человека в культуре Месопотамии.

Происхождение и древнейшая история шумерской цивилизации еще плохо изучены. Предполагается, что некое население, говорящее на шумерском языке — не семитском и вообще не приписываемом ни к какой из известных языковых семей, — пришло с севера и расселилось в Нижней Месопотамии.

Вначале была триада Великих Богов и затем — триада богов планетарных. Далее, мы располагаем длинным списком разного рода божеств, о которых часто неизвестно ничего, кроме их имени.

Тем не менее, несмотря на все белые пятна, мы отдаем себе отчет, что некоторые религиозные традиции уже теряли свою первоначальную значимость. Этот процесс обнаруживается даже на примере триады Великих Богов, имена которыхАн, Энлиль и Энки. Как видно по его имени (ан = небо), первый — бог небесный. Ему следовало бы быть верховным, главным в пантеоне, однако он уже демонстрирует синдром deus otiosus [праздного бога]. Более активны и более «актуальны» Энлиль, бог воздуха (называемый также «Великой Горой»), и Энки, «Владыка Земли», бог «оснований».

Богиня Намму (чье имя передается пиктограммой, обозначающей «Первоматерь») считается «породившей Небо и Землю» и «прародительницей всех богов». Тема Изначальных Вод, воображаемых как целое, одновременно космическое и божественное, характерна для архаических космологий. И в нашем случае тоже водная стихия отождествляется с Первоматерью, порождающей путем партеногенеза первую пару сущностей — Небо (Ан) и Землю (Ки) — воплощение мужского и женского начал. Эта первая пара связана, вплоть до слияния в иерогамии. От их союза происходит Энлиль, бог воздуха. Из другого фрагмента мы узнаем, что этот последний разъединил своих родителей: бог Ан поднимает небо вверх, а Энлиль забирает с собой свою мать, Землю

Известно, по меньшей мере, четыре шумерских текста, объясняющих происхождение человека. Они настолько различны, что приходится предположить множественность традиций. Один миф рассказывает, что первые человеческие существа выросли из земли, как растения. По другой версии, человека сделали из глины некие божественные мастера, затем богиня Намму слепила ему сердце, а Энки дал жизнь. Есть тексты, которые называют в качестве творца человеческих существ богиню Аруру. И, наконец, по четвертой версии человек был сделан из крови двух богов Лахму, принесенных с этой целью в жертву.

Раймон Жестэн подчеркивает, что понятия греха, искупления и мотив «козла отпущения» не документированы текстами.6 Это предполагает, что люди являются не просто слугами богов, но и их подра-жателями и, следовательно, «соработниками». Раз боги отвечают за космический порядок, люди должны следовать их требованиям, поскольку те отвечают нормам — «указаниям» (ме), — обеспечивающим порядок как в мире, так и в человеческом обществе.

Космический порядок постоянно нарушается: сначала «Большим Змеем», грозящим превратить мир в хаос,потом преступлениями, заблуждениями и ошибками людей, которые требуют искупления и «очищения» с помощью различных ритуалов. Однако мир периодически возрождается, или «творится заново», с помощью новогоднего праздника.

Первый миф о потопе. Невзирая на несогласие и сопротивление некоторых членов пантеона, Великие Боги решили уничтожить человечество, наслав на него потоп. Кто-то вспоминает о достоинствах царя Зиусудры («скромного, послушного, почтительного»). Зиусудра узнает от своего заступника о решении Ана и Энлиля. Далее в тексте большая лакуна. По-видимому, Зиусудра получает точные инструкции касательно строительства ковчега. Через семь дней и семь ночей вновь появляется солнце, и Зиусудра падает в ноги богу солнца Уту. В последнем из сохранившихся фрагментов Ан и Энлиль даруют ему «жизнь бога» и «вечное дыхание» богов и поселяют его в сказочной стране Тильмун

Вновь появляется тема потопа в «Эпосе о Гильгамеше». Этот знаменитый документ, достаточно хорошо сохранившийся, еще лучше проясняет аналогии с библейскими сюжетами. По всей видимости, мы имеем здесь дело с общим источником, и довольно древним. миф о потопе почти универсален, документальные свидетельства о нем обнаружены на всех континентах (хотя в Африке довольно редки) и в разных культурных слоях.

Эпос о Гильгамеше рассказывает о неудачной попытке человека преодолеть смерть. «Когда боги делали человека, они предназначили его для смерти, а жизнь оставили себе. Набей живот, Гильгамеш, и веселись дни и ночи», - говорит ему нимфа.

В «Эпосе о Гильгамеше» мы видим драматическую картину человеческой судьбы, определяемой неизбежностью смерти. С другой стороны, этот первый шедевр мировой литературы дает понять, что некоторые могут рассчитывать на бессмертие без помощи богов при условии, что выдержат ряд испытаний типа инициации. С этой точки зрения история Гильгамеша — это скорее повесть о провале инициации.

Утверждается, и не без оснований, что аккадская религиозная мысль делает акцент на человеке. В конечном счете, история Гильгамеша парадигматична: она заявляет о непрочности человеческого существования, о невозможности даже для героя достичь бессмертия. Человек сотворен смертным, и сотворен единственно для услужения богам.

Это отчаяние идет не от размышлений на тему тщеты человеческого существования, но от чувства общей несправедливости: плохие люди торжествуют, молитвы не помогают, боги кажутся безразличными к человеческим делам.

В конечном счете, делая акцент на человеке, аккадская религиозная мысль показывала пределы человеческих возможностей. Расстояние между богом и человеком непреодолимо. Но при этом человек не замкнут в своем одиночестве. Во-первых, он причастен стихии духовности, которую можно считать божественной: это его «дух», илу (букв. «бог»). Затем у него есть надежда посредством ритуалов и молитв получить благословение богов.

Наконец, многочисленные техники прорицания, большая часть которых была развита в аккадскую эпоху, давали возможность узнать будущее. Считалось, что таким образом можно избежать некоторых несчастий.

1. Смысл и значение Священного брака. Предание об Инанне и Думузи и их роль в обретении бессмертия.

Инанна (Иштар – у аккадов) - в шумерской мифологии богиня плодородия, любви и войн. Одновременно почиталась как богиня небес и звезды восхода - планеты Венеры. Ее называли дочерью бога неба Ана, бога луны Нанны, а также бога мудрости Энки. Наиболее известен миф о Инанне и Думузи. Богиня решает спуститься в преисподнюю, видимо желая подчинить себе и подземный мир, (возможно, отменить смерть), в котором правит ее сестра, богиня Эрешкигаль. Желая застраховаться от всякого неожиданного случая, она повелевает своему советнику при ее отсутствии более чем в три дня, обратиться к высшим богам и призвать их к заступничеству. Проходя семь врат, ведущих в подземное царство, Инанна каждый раз снимает какую-либо часть своей одежды или украшение, так что Инанна предстает перед Эрешкигаль и судьями преисподней уже без всякой одежды – т.е. лишенная всей своей «силы». Последние смотрят на Инанну смертоносными взглядами, и бездыханное тело небесной богини подвешивается на крючок.

По прошествии трех дней советник Инанны извещает бога Энки о происшедшем с ней несчастье. Энки посылает тогда в преисподнюю особое существо, которое с помощью живой воды возвращает Инанну к жизни. Но богиня не может вернуться на землю, не оставив кого-либо взамен себя. Выбор падает на супруга Инанны Думузи ( в прошлом – пастух). Тот, вместо того, чтобы проливать слезы, сидит на своем троне в богатых одеждах, судя по всему, довольный тем, что стал единственным хозяином города. Ему не удается спастись от демонов преисподней, и он оказывается в царстве мертвых, где и проводит половину дней каждого года. Пока Инанна была в царстве мертвых, на земле не рождались люди, т.е. возникла угроза прекращения Жизни.

Документированные свидетельства мифо-ритуальных сценариев Нового Года, более или менее схожих между собой, обнаружены в бесчисленном множестве культур. Сценарий включает иерогамию - священный брак - двух божеств — покровителей города, которые представлены либо их статуями, либо правителем, царем Шумера, носящим титул мужа богини Инанны и воплощающим Думузи, и храмовой иеродулой – женщиной, занимающейся священной проституцией. В их священном браке воплощалось единение богов и людей, единение, разумеется, преходящее, однако чреватое существенными последствиями. Дело в том, что божественная энергия изливалась таким образом прямо на город — или, иначе говоря, на «Землю», — освящала ее и обес-печивала ей благоденствие и счастье в начинающемся году.

Думузи превращается в драматический и элегический образ юных богов, ежегодно умирающих и возрождающихся. Отсюда и человек, как и некоторые из богов, должен принять чередование жизнь/смерть. Думузи «исчезает», чтобы вновь «возникнуть» через шесть месяцев. Это чередование — периодическое присутствие и отсутствие бога — несло в себе возможность возникновения «таинств», посвященных «спасению» человека и его загробной судьбе.

Эпос о Гильгамеше рассказывает о неудачной попытке человека преодолеть смерть. «Когда боги делали человека, они предназначили его для смерти, а жизнь оставили себе. Набей живот, Гильгамеш, и веселись дни и ночи», - говорит ему нимфа.

В «Эпосе о Гильгамеше» мы видим драматическую картину человеческой судьбы, определяемой неизбежностью смерти. С другой стороны, этот первый шедевр мировой литературы дает понять, что некоторые могут рассчитывать на бессмертие без помощи богов при условии, что выдержат ряд испытаний типа инициации. С этой точки зрения история Гильгамеша — это скорее повесть о провале инициации.

Утверждается, и не без оснований, что аккадская религиозная мысль делает акцент на человеке. В конечном счете, история Гильгамеша парадигматична: она заявляет о непрочности человеческого существования, о невозможности даже для героя достичь бессмертия. Человек сотворен смертным, и сотворен единственно для услужения богам.

Это отчаяние идет не от размышлений на тему тщеты человеческого существования, но от чувства общей несправедливости: плохие люди торжествуют, молитвы не помогают, боги кажутся безразличными к человеческим делам.

В конечном счете, делая акцент на человеке, аккадская религиозная мысль показывала пределы человеческих возможностей. Расстояние между богом и человеком непреодолимо. Но при этом человек не замкнут в своем одиночестве. Во-первых, он причастен стихии духовности, которую можно считать божественной: это его «дух», илу (букв. «бог»). Затем у него есть надежда посредством ритуалов и молитв получить благословение богов.

Наконец, многочисленные техники прорицания, большая часть которых была развита в аккадскую эпоху, давали возможность узнать будущее. Считалось, что таким образом можно избежать некоторых несчастий.

1. Общие черты минойской культуры.

В исторической науке принято выделять крито-микенский этап истории Древней Греции: (конец III—II тыс. до н. э.), подразделяемый на Минойскую (30-12 века до н.э.) и Микенскую цивилизации.

В конце 4 начале 3 тыс. образовывается цивилизация, которая не является индоевропейской.
1200-1600 г. До н.э.среднеминойский период
1600 вторжение греков (ахейцев)
1140 дарийца уничтожают предыдущую цивилизацию, происходит деградация. Разрушают основные города.
На протяжении 200-от лет разучились делать все: они теряют язык, теряют навык выдувания стекла, навык делать горшки.
Артур Эванс - реконструкция религии Крита.

Культура Крита - мирная. Религиозное и обыденное на Крите не различаются. Очень поздно начинают строить отдельные храмы.

Мирча Элиаде:

Неолитической культуре на Крите, документируемой с V тысячелетия до н.э., пришел конец, когда примерно в III тысячелетии остров был колонизирован иммигрантами, прибывшими с юга и востока. Пришельцы были мастерами по обработке меди и бронзы. Сэр Артур Эванс назвал их культуру Минойской — по имени легендарного царя Миноса — и разделил ее на три периода: ранне-минойский (конец III тысячелетия до н.э.); средне-минойский (строительство дворцов в Кноссе и Маллии, прибл. 2000 — 1580 гг. до н.э.) и поздне-минойский (1580 — 1150 гг. до н.э.). Во время средне-минойского периода критяне употребляли иероглифическую письменность, которую сменила около 1700 г. до н.э. линейная («линейная А»); ни та, ни другая не были расшифрованы. Именно в этот период (2000 — 1900 гг. до н.э.) первые греки, минойцы, вошли в континентальную Грецию. Они были авангардом индоевропейских групп, которые последовательными волнами будут расселяться в Элладе, на островах и на побережье Малой Азии. Первая фаза поздне-минойской культуры (1580 — 1450 гг. до н.э.) представляет собой апогей Минойской культуры. Это был период, когда индоарийские захватчики основали на Пелопоннесе город Микены и поддерживали отношения с Критом. Вскоре после этого (прибл. 1450 — 1400 гг. до н.э.) микенцы (или ахейцы) поселились в Кноссе и изобрели письменность, известную под названием «линейная В». Последняя фаза поздне-минойской культуры, именуемая микенской эпохой (прибл. 1400 — 1150 гг. до н.э.), закончилась с вторжением дорийцев (прибл. 1150г.)— окончательным разрушением критской цивилизации.

Первые указания на действа, имеющие религиозное назначение, были найдены в пещерах. На Крите, как и повсюду в Средиземноморье, пещеры долго служили по преимуществу жилища-ми, но также, особенно со времени неолита, кладбищами (обычай, который дошел до современности). Однако значительное число пещер было посвящено различным автохтонным божествам. Некоторые обычаи, мифы и легенды, связанные с этими чудесными пещерами, были позже включены в религиозные традиции греков. Так, одна из наиболее известных пещер, находящаяся в Амнисосе, близ Кносса, была посвящена Илифии, доэллинской богине деторождения. Другая, на горе Дикте,42 знаменита тем, что служила убежищем для младенца Зевса; именно здесь появился на свет будущий хозяин Олимпа, и его крики заглушили бряцанием своих щитов куреты. Воинственный та-нец куретов, вероятно, был церемонией инициации, которую проводили братства молодых людей (см. §83). Ибо некоторые пещеры использовались братствами для тайных ритуалов: например, пещера на горе Ида была местом сборищ дактилей, мифологической персонификации братства мастеров-металлургов.

Пещеры, как известно, играли религиозную роль, начиная с эпохи палеолита. Лабиринты переняли и расширили эту роль; вхождение в пещеру или лабиринт было эквивалентно спуску в Аид, иными словами — ритуальной смерти инициатического типа. Мифология знаменитого лабиринта Миноса темна и фрагментарна, но ее самые драматические эпизоды связаны с инициацией. Первичное значение этого мифо-ритуального сценария, было, возможно, забыто задолго до появления первых письменных документов, свидетельствующих о нем. Миф о Тесее, и особенно о его вхождении в лабиринт и победоносной борьбе с Минотавром, привлечет наше внимание позже (§94). Сейчас уместно просто напомнить о ритуальной функции лабиринта в инициатическом, испытании.

Раскопки в Кноссе не выявили следов легендарного создания Дедала. Тем не менее, лабиринт изображен на критских монетах классического периода, упоминаются лабиринты и в связи с другими городами. Что касается этимологии этого слова, то его толковали, как «дом двойного топора» (labrys), иными словами, как обозначение царского дворца в Кноссе. Но ахейским словом для «топора» было pelekys (ср. месопотамское pilakku). Более вероятно, что термин происходит от азиатского labra/laura — «камень», «пещера» — и означает подземный карьер, проложенный руками человека. Так, Ампелусийская пещера близ Гортины и в наши дни называется «лабиринт».43 Мы хотели бы напомнить, что пещеры издревле играли ритуальную роль. К живучести этой роли мы еще вернемся, ибо она превосходно иллюстрирует преемственность некоторых религиозных идей и инициатических сценариев — от предыстории до современности.

В эпоху неолита увеличивается число женских скульптурных фигурок; для них характерны колоколообразные юбки, открытая грудь и руки, воздетые в молитвенном жесте. Чем бы ни были эти фигурки — вотивы или «идолы», но обозначают они религиозное превосходство женщин и, прежде всего, главенство богинь. Позднейшие свидетельства подтверждают и определяют это главенство. Судя по изображениям процессий, дворцовых празднеств и сцен жертвоприношений, женщины принимали большое участие во всех этих действиях.44 Богини представлены в покрывалах или полуобнаженными, они сжимают ладонями свои груди или воздевают руки в знак благословения.45 Другие изображения представляют их как Хозяек Диких Зверей (potnia theron). На печати из Кносса изображена Хозяйка Гор, указующая своим скипетром на почитателя, который закрыл глаза. 46 На выгравированных изображениях богиня идет вслед за львом, либо держит оленя или барана, либо стоит между двумя животными и т.д. Как мы увидим, Хозяйка Диких Зверей перейдет в греческую мифологию и религию (ср. §92).

Культ богинь отправлялся на вершинах гор, равно как и в дворцовых часовнях или частных домах, и везде богини оказывались в центре религиозного действа. Начало средне-минойской культуры (2100 -1900 гг. до н.э.) дает нам самые ранние свидетельства о святилищах на высоких местах. Сначала это были только скромные ограды, а позже — небольшие здания. В святилищах Петсофы, на горе Юктас толстый слой пепла скрывал терракотовые фигуры людей и животных. Более сложными и загадочными были так называемые аграрные, или вегетационные культы. Несмотря на свое «аграрное» происхождение (они отправлялись главным образом в священных оградах), они входили, по крайней мере, символически, и в дворцовые службы. Судя по резным камням, рисункам и рельефам на вазах, эти культы включали пляски, процессии со священными предметами и принесение очистительных жертв.

Деревья играли центральную роль. Иконографические свидетельства показывают различных персонажей, которые трогают листья, поклоняются богине растительности или исполняют ритуальные танцы. Некоторые сцены подчеркивают экстравагантную, если не сказать экстатическую, природу ритуала: обнаженная женщина страстно бьет ствол дерева; служитель культа вырывает дерево с корнем, а его напарник словно бы плачет над могилой.В таких сценах справедливо видят не только драму ежегодной гибели растительности, но также и религиозный опыт, внушенный открытием мистической солидарности между человеком и растением.

Как полагает Пикар, «до настоящего времени у нас нет свидетельств существования взрослого бога — мужчины».50 Богиню иногда сопровождает вооруженный служитель, но его роль не ясна. Тем не менее, некоторые боги растительности были, несомненно, известны, ибо греческие мифы сообщают о характерной для аграрных религий иерогамии, имевшей место на Крите.

Не вызывает сомнений разве что сам религиозный смысл иконографических материалов и то, что собственно культ строился вокруг «мистерий» жизни, смерти и возрождения, а, следовательно, включал в себя обряды инициации, погребальный плач, оргиастические и экстатические церемонии.

Функцию дворца как церемониального центра надо непременно подчеркнуть. Священные бои быков, в которых животное не убивали, происходили на площадках, окруженных рядами ступеней, на так на-зываемых дворцовых театральных аренах. Рисунки в Кноссе показывают нам «акробатов» — мужчин и женщин — вольтижирующих через быков. При всем скептицизме Нильссона, религиозное значение «акробатов» не вызывает сомнений: перепрыгнуть через бегущего быка — превосходное инициатическое испытание.53 Весьма вероятно, что легенда о спутниках Тесея, семи юношах и семи девушках, принесенных в жертву Минотавру, отражает память о таком посвятительном испытании. К сожалению, мы ничего не знаем о мифологии священного быка и его роли в культе Возможно, что специфический критский культовый объект, известный как «святительные рога», представлял собой стилизацию бычьих рогов. Его вездесущность подтверждает вес его религиозной функции: рога должны были освящать помещаемые между ними предметы.

Религиозный смысл и символика некоторых культовых объектов все еще обсуждаются. Двойной топор определенно использовался при жертвоприношениях. Его находят на значительном отдалении от Крита. В Малой Азии, как символ удара молнии, он был эмблемой бога-громовержца. Но еще к эпохе палеолита относится сделанная в Телль-Арпачья (Ирак) находка двойного топора рядом с нагой богиней. На Крите также двойной топор можно видеть в руках женщин — жриц или богинь — или на их головах. Два его заточенных лезвия наводят Эванса на мысль, что это эмблема, символизирующая союз взаимодополняющих мужского и женского принципов.

Культ мертвых играл значительную роль. Их тела спускали в глубокие камеры склепов. Как и повсюду в Малой Азии и Средиземноморье, мертвым оставляли под землей возлияния. Живущие могли спускаться в некоторые камеры, где были установлены скамьи для отправления культа.

Не вызывает сомнения, что религиозные традиции греков изменились в результате смешения с местными, критскими — как и повсюду в Эгейском регионе. Нильссон отметил, что из четырех религиозных центров классической Греции: Дельф, Делоса, Элевсина и Олимпии, — первые три были унаследованы от микенцев. Живучесть некоторых микенских религиозных структур была широко подтверждена. Так, минойско-микенская часовня перешла в греческое святилище, и очевидна преемственность между критским и микенским дворцовым культом домашнего очага. Минойцам был известен образ бабочки-психеи. Начала культа Деметры засвидетельствованы на Крите, а старейшее святилище в Элевсине датируется микенской эпохой. «Некоторые архитектурные и другие особенности мистериальных храмов

классических времен, как представляется, ведут свое происхождение, в большей или меньшей степени, от инсталляций доэллинского Крита».

Как и в доарийской Индии, это прежде всего культ богинь и обычаи и верования, связанные с плодородием, смертью и посмертной жизнью души. В некоторых случаях прослеживается преемственность верований от доисторических времен до современности. Приведем лишь один пример — Скотейнская пещера, «одна из самых грандиозных и живописных на всем Крите». Ее глубина — 60 м, у нее четыре уровня; в конце второго уровня помещены два «культовых идола, один — на каменном алтаре, другой — рядом»: женщина и «бюст безбородого мужчины с сардонической усмешкой». Перед этими двумя статуями — «осколки сосудов более чем метровой величины; такие же разбросаны на третьем подземном уровне... Их хронология идет без разрыва с начала II тысячелетия до н.э. до конца Римского периода». 61 Святость пещеры сохраняется до наших дней. Поблизости от нее находится небольшая белая часовня Святой Параскевы. 26 июля у входа в пещеру собирается «все население долины Апоселеми и Херсонесского региона»; на двух площадках под сводом пляшут, вволю пьют вино и поют любовные песни так, что их можно принять за ритуальные из соседней часовни».

Прослеживается преемственность и других специфических проявлений древней критской религиозности. Сэр Артур Эванс подчеркивает сходство между культом дерева и почитанием священных камней. Подобное сходство обнаружено в культе Афины Парфенонской в Афинах: столб, означающий священное дерево (оливу), и на нем — сова, эмблема богини. Эванс прослеживает культ столба вплоть до нашего времени: например, священный столб в Текекиой, близ Скопье — это реплика Минойской колонны, почитаемой и христианами, и мусульманами. Вера в то, что священные источники связаны с богинями, снова проявилась в классической Греции, где источники почитались как нереиды; она сохранилась и в наши дни: нереидами на-зывают фей.

Нет нужды множить примеры. Следует помнить, что сходный процесс преемственности архаических религиозных структур характерен для всех народных культур, от Западной Европы и Средиземноморья до берегов Ганга и до Китая (ср. §14). Для нашей цели важно подчеркнуть тот факт, что этот религиозный комплекс, объединяющий богинь плодородия и смерти с обычаями и верованиями, относящимися к инициации и посмертной жизни души, не включался в гомеровскую религию. Несмотря на симбиоз с бесчисленными доэллинскими традициями, арийским завоевателям удалось утвердить свой пантеон и поддержать свой особый религиозный стиль.

Излюбленное святилище крита - просто открытая площадка на природе.

Дворцы Крита - сооружения 2-5 этажей (кое-где еще пара под землей)

Образ великой богини - красивая женщина в длинной юбке, в руках - змеи. колонна или дерево являются ее изображением, как и Лабрис - двулезвиный топор, но он может быть и образом Бога.

Царь-жрец ---- юноша в сопровождении львов и львиц, его образ - бабочка и куколка. Он - умирающий и воскресающий бог.

Лабрис и Лабиринт связаны этимологически и происходят от слова Лабра - пещера.

1. Священный брак на Крите в археологии и классических мифах.
2. Классическая Греция. Представления о человеке и его судьбе.

Классическая Греция. V—IV вв. до н. э. — период высшего расцвета полисного устройства. В результате победы греков в греко-персидских войнах (500—449 до н. э.) происходит возвышение Афин, создаётся Делосский союз (во главе с Афинами). Время высшего могущества Афин, наибольшей демократизации политической жизни и расцвета культуры приходится на время правления Перикла (443—429 до н. э.). Борьба между Афинами и Спартой за гегемонию в Греции и противоречия между Афинами и Коринфом, связанные с борьбой за торговые пути, привели к Пелопоннесской войне (431—404 до н. э.), которая завершилась поражением Афин.

Человек, по представлениям греков, земного происхождения, у него нет божественного начала, как у египетского человека. Греков мало интересовало сотворение человека. Лактанций, знаменитый христианский писатель III в, говорил, что человека создал Прометей. Другая версия гласит, что Дивкалион и Пирра, пережившие потом, бросали камни, от чего и произошли люди, все или только избранные. Третья утверждает, что люди пошли от дыма во время истребления титанов. Отсюда вывод: человек должен избавиться от титанического начала и взрастить дионическое, безрассудное, почти животное, буйное.

В 1 век, называемый золотым, люди были совершенны, временем правил Крон, отец Зевса. Средняя эпоха – люди погибли от гордости и безбожия. Бронзовый век – погибли в войнах, Медный век – век героев, Железный век – наше время.

Пессимистичные представления: упадок, деградация. Гомер сравнивает людей с листьями дубравы, др. поэт называет из кратковечными, словно овцы. Плутарх говорит: «Познать самого себя – значит познать свою смертную природу», «Гармония – сочетание доброго и злого». Считалась, что потомки добрых людей получают лучшую судьбу. Одни считал, что лучшая участь – смерть. Другие, что жизнь все же лучше смерти: «Злая жизнь все же лучше доброй смерти». Так, Одиссей спрашивает у мертвого Ахилла, хорошо ли ему, и получает отрицат.ответ.

Некоторые верят, что душа после смерти рассеивается. Проходя через Лету, душа забывает прошлое.

Мирча Элиаде:

§83. Теогония и борьба между поколениями богов

Уже само имя Зевса с несомненностью свидетельствует о том, что перед нами индоевропейское небесное божество (ср. §62). Еще Феокрит (IV, 43) приписывал Зевсу способность как сиять в небесах, так и проливаться дождем. Согласно Гомеру, «Зевсу досталось меж туч и эфира пространное небо»*68 («Илиада», XV,192). Многочисленные эпитеты Зевса предполагают в нем источник различных небесных явлений: Ombrios (Тучегонитель), Hiettyos (Дождящий), Urios (Посылающий попутные ветры), Astapios (Громовержец), Bronton (Высоко-гремящий) и т.д. Однако Зевс отнюдь не только лишь олицетворение небосвода, доступного наблюдению. Ураническую природу Зевса подтверждают и его ранг верховного властителя, и многочисленные браки с хтоническими богинями.

Но в то же время, несмотря на свою верховную власть (которую он, впрочем, стяжал в суровых битвах), Зевс отличается от древних индоевропейских богов неба, таких, к примеру, как ведийский Дьяус. Греки не только не приписывали Зевсу роль создателя Вселенной, но даже не относили его к изначальным божествам.

Согласно Гесиоду, вначале не существовало ничего, кроме Хаоса, из которого вышли Гея (Земля) и Эрос. Затем «широкобедрая» Гея «породила дитятю равновеликого ей, то был Уран многозвездный» («Теогония», 127). Согласно Гесиоду, Уран «любвью пылая, приблизился к Гее, и обволок ее Ночью» (176-177). Последствием этого космического брака1 стало рождение второго поколения богов, уранидов: шести титанов (старший — Океан, младший — Крон), шести титанид (в числе которых Рея, Фемида, Мнемозина), трех одноглазых циклопов и трех сторуких (гекатонхейров).

Первоначальные божества вообще отличались исключительной, даже подчас устрашающей, плодовитостью. Однако Уран сразу же возненавидел своих детей и поместил их в лоно Геи. Обиженная богиня смастерила огромный серп и призвала своих детей: «О мои отпрыски, злодея семя, [...] накажем преступление Урана, пусть он вам и отец, но первым совершил он злодеянье». Однако дети «испуганно молчали как один». Только Крон внял призыву матери. Стоило Урану приблизиться к Гее, «пылая похотью, стремясь проникнуть в лоно» (Эсхил, фр. 44), как Крон оскопил его. Оросившая Гею кровь породила трех богинь мести Эриний, гигантов и лесных нимф. Гениталии Урана, низвергнутые в Океан, вспахтали белоснежную пену, из которой явилась Афродита («Теогония», 188 и далее).

Данный сюжет излагает наиболее жестокую версию древнего мифа об отделении Неба от Земли. Как мы уже отмечали (§47), речь идет о широко распространенном предании, разнообразно запечатленном в культуре. Кастрация Урана положила конец его беспредельной плодовитости,2 оказавшейся тщетной, поскольку отец «прятал» новорожденных обратно в лоно Земли. Нанесение увечий богу-космократу его собственным сыном, таким образом захватывающим власть, — основополагающая тема хурритской, хеттской и ханаанейской теологии (§46). Можно предположить, что Гесиод был знаком с этими восточными традициями,3 поскольку главный мотив его «Теогонии» — борьба между поколениями богов за верховную власть. Действительно, лишив отца силы, Крон становится властелином. Он женится на своей сестре Рее. которая рожает ему пятерых детей: Гестию, Деметру, Геру, Аида, Посейдона. Но Гея и Уран предупредили Крона, что он обречен «быть поверженным собственным сыном» («Теогония», 463). Поэтому, стоило родиться младенцу, как он тотчас его проглатывал. Наконец, отчаявшаяся Рея последовала совету Геи: удалилась на остров Крит и там, разрешившись Зевсом, спрятала его в тайной пещере. Крону она подложила камень, завернутый в пеленку, который тот проглотил вместо сына (478).

Когда Зевс подрос, он заставил Крона изрыгнуть своих братьев и сестер. Он освободит затем и братьев отца, которых Уран держал в заточении, а те в благодарность одарят Зевса громом и молнией. Обладая столь могучим оружием. Зевс сделается властителем «разом богов и людей» («Теогония», 493-506). Но прежде ему предстояло одолеть Крона и Титанов. Сражение длилось десять лет с переменным успехом, пока Зевс и молодые боги по совету Геры не привели трех сторуких, заточенных Ураном в земных недрах. Вскоре титаны были побеждены и низринуты в Тартар, где их сторожат сторукие («Теогония», 617-720).

Попытки Геи низвергнуть Зевса обнаруживают недовольство изначального божества переустройством Мироздания или утверждением нового порядка (ср. с месопотамской теомахией, §21).6 И в то же время, именно благодаря Гее и Урану Зевс сумел сохранить верховную власть, положив предел насильственной смене божественных правлений.

§84. Триумф и всевластие Зевса

Одолев Тифона, Зевс по жребию разделил мироздание на три космические области. Посейдону достался океан, Аиду — подземный мир, Зевсу — небо; землей и Олимпом братья владели совместно («Илиада», XV, 197). Затем Зевс вступил последовательно в несколько браков.

Триумф Зевса и олимпийцев не уничтожил архаических богов и доэллинские культы. Наоборот, древнейшая традиция со временем частично интегрируется в олимпийскую религию.

Обряд почитания Зевса Идейского, свершавшийся в пещере на горе Ида, имел структуру посвящения в мистерии.10 Хотя Зевса отнюдь нельзя отнести к божествам мистерий, на том же Крите показывали его могилу, тем самым отождествляя Зевса с умирающими и возрождающимся богами.*69

§85. Миф о первых поколениях. Прометей. Пандора

образ Крона связан с преданием о «золотом веке», о первой генерации людей. Значение мифа в том, что он приоткрывает сродство и изначальные взаимоотношения между богами и смертными. Согласно Гесиоду, боги и смертные имеют одинаковое происхождение («Труды и дни», 108). Подобно первым богам, порождениям Геи, люди вышли из лона земли (генезис), а затем расплодились. Как сменилось несколько поколений богов, так же насчитывается пять генераций смертных: поколения «золотого века», «серебряного века», «бронзового века», поколение героев и наконец поколение «железного века» («Труды», 109).

«Золотой век» — период правления Крона. Генерация «золотого века», исключительно мужская, обитала рядом с богами, «их могучими братьями». «Жили те люди, как боги, со спокойной и ясной душою, горя не зная, не зная трудов», все необходимое им «сами давали собой хлебодарные земли» («Труды», 112-15, 118).*71 Человеческая жизнь проходила в танцах, празднествах и всяческих развлечениях. Люди не ведали ни болезней, ни старости, «а умирали как будто объятые сном» («Труды», 116). Однако, эта райская эпоха, имеющая параллели во многих религиозных традициях, пресеклась с низвержением Крона.

После того как «земля поколение это покрыла» («Труды», 121), повествует Гесиод, боги сотворили менее совершенную генерацию — людей «серебряного века». Однако за их грехи, а также за то, что люди перестали приносить жертвы богам, Зевс решил их уничтожить. Затем он создал третью генерацию, людей «бронзового века», жестоких и воинственных, в конце концов истребивших друг друга. Следующим поколением стали герои, которых прославили грандиозные сражения за Фивы и Трою. Многие из них погибли, а оставшихся в живых Зевс поселил на краю земли, на Островах Блаженных, которыми правил Крон. Что же касается последней эпохи, «железного века», то Гесиод восклицает: «Если бы мог я не жить с поколением пятого века!» («Труды», 174).

Гесиод был вынужден поместить век героев между «бронзовым» и «железным» — столь сильна была мифологизированная память о «героической» эпохе; век героев пресекает, впрочем, необъяснимо, процесс деградации, развязанной поколением «серебряного века».

Стоит добавить, что миф о сменах поколений не дает точной картины происхождении человека. Может показаться, что антропогония не представляла для греков особой важности, в отличие от проблемы происхождения народов, городов и династий. Многие семейства возводили свой род к героям, которые в свою очередь произошли от любовных связей между богами и смертными. Считалось, что мирмидоняне происходят от муравьев, еще одно племя — от ясеней. После потопа Девкалион создал новую популяцию из «костей своей матери», т.е. камней. Наконец, согласно поздней традиции (IV в. до н.э.), Прометей вылепил человека из глины.

По неизвестной причине боги и люди, собравшись в Меконе, решили мирно размежеваться («Теогония», 535). Люди принесли первую жертву, дабы установить новые отношения с богами. В связи с этим событием впервые упоминается Прометей.16 Он заколол быка и разделил тушу на две части. Покровительствуя человеку и одновременно стремясь перехитрить Зевса, Прометей покрыл кости слоем жира, а мясо и потроха спрятал в желудок. Привлеченный видимостью, Зевс выбрал для богов худшую часть, оставив людям мясо и потроха. Именно отсюда, утверждает Гесиод, пошел обычай в качестве жертвы бессмертным богам сжигать кости («Теогония», 556).

Раздел бычьей туши имел серьезные последствия для человечества. Во-первых, жертвоприношение стало совмещать в себе мясную трапезу (что привело к отказу от вегетарианства «золотого века») с публичным религиозным обрядом, выражающим наивысшее почтение к богам. Во-вторых, мошенничество Прометея восстановило Зевса против людей, и он лишил их огня.17 Но хитрец Прометей похитил огонь с небес, «в нарфекс порожний запрятав от Зевса» («Труды», 53). Разгневанный бог покарал и людей, и их покровителя. Прометей был прикован к скале, и орел каждый день клевал его «бессмертную печень», которая за ночь опять вырастала («Теогония», 521; «Труды», 56). Освободит Прометея Геракл, сын Зевса, дабы еще больше упрочить свою славу.

А в отместку людям Зевс послал на землю «красивое зло» («Теогония», 585) — женщину, названную Пандорой («ибо из вечных богов каждый свой дар приложил», Труды, 81-82). «Стала она для людей искушеньем великим», изобличает Пандору Гесиод, «ибо род ее многие беды принес, средь мужей поселившись» (592).

§87. Человек и судьба. Значение «радости бытия»

С иудео-христианской точки зрения, греческая религия выглядит пессимистической: человек недолговечен, и его жизнь полна невзгод. Гомер уподобляет людей «листьям в дубравах древесных», которые «ветер... по земле развевает» («Илиада», 146-47). Метафору подхватывает поэт Мимнерм Колофонский (VII в.), составивший длинный перечень человеческих несчастий: бедность, болезни, смерть близких, старость и т.д. «Не отыскать человека, на которого Зевс не наслал многие беды». Для его современника Семонида люди суть «эфемерные создания», подобно домашней скотине, «не ведающие, какую Бог им участь назначит».26 Гречанка заклинала Аполлона вознаградить ее набожность наивысшим даром, который бог способен преподнести ее детям. Аполлон внял мольбе матери: дети умерли мгновенно и без мучений (Геродот, I, 31). Феогнит, Пиндар, Софокл утверждают, что лучшее для человека — вовсе не родиться, а если родился, то умереть как можно скорее.

Но и смерть ничего не разрешает, поскольку не приводит к полному и окончательному исчезновению. Современникам Гомера загробная жизнь виделась тягостным и жалким существованием в подземном царстве Аида, населенном бледными тенями, бессильными и лишенными памяти. (Тень Ахилла, которую вызвал Одиссей, сетует, что лучше быть рабом у последнего бедняка, чем царствовать над тенями усопших.28 Притом загробное существование не вознаграждает прижизненных заслуг и не карает за преступления. К вечным мукам были приговорены только Иксион, Тантал и Сизиф, нанесшие Зевсу личные оскорбления. Менелай взамен Аида обрел Элизий только в качестве мужа Елены, соответственно — зятя Зевса. По версии Гесиода (ср. §85), того же удостоились и другие герои, но их участь была недоступна иным смертным.

Греки укрепились в своем пессимизме, осознав неверность человеческого существования. С одной стороны, не будучи stricto sensu [в строгом смысле слова] «божьей тварью» (представление, разделяемое многими архаическими религиями и тремя монотеистическими), человек не смеет надеяться, что боги снизойдут к его мольбам. С другой стороны, его участь изначально предопределена судьбой (moira или aisa), т.е. с рождения до смерти человек ведом «роком».29 Соответственно, и срок существования ему также назначен изначально. Человеческую жизнь символизировала нить, которую прядет богиня.30 В то же время, такие выражения, как «мойра богов» («Одиссея», III, 261) или «айса Зевса» («Илиада», XVII, 322; «Одиссея», IX, 52), допускают толкование, что Зевс самолично решал судьбы. По идее, он на это способен — так, он собирался продлить жизнь своему сыну Сарпедону («Илиада», XVI, 433). Но Гера напомнила ему, что это приведет к отмене вселенских законов, т.е. правосудия (dike), и бог отменил свое решение.

Данный пример показывает, что Зевс признает верховенство закона; впрочем, дике — не что иное, как конкретное проявление вселенского порядка, т.е. Божественного правосудия (themis), в человеческом сообществе. Зевс наделил людей чувством справедливости, утверждает Гесиод, чтобы они отличались от животных. Главный долг человека — быть справедливым и отдавать «честь» (time) богам, особенно в форме жертвоприношений. Разумеется, представление о дике изменилось за века, отделяющие Гомера от Еврипида. Последний решительно заявляет: «Когда бессмертные свершают злое дело, они уже не боги!» («Беллерофон», 292). Но и его старший современник Эсхил был уверен, что Зевс не карает невинных («Агамемнон», 750). Уже и в «Илиаде» Зевс в какой-то мере предстает блюстителем дике, поскольку наказывает за клятвопреступление и нарушение закона гостеприимства.

Согласно подобным взглядам, боги способны проявить долготерпение и карают смертных, лишь когда те нарушат предустановленные границы поведения. Однако их трудно не нарушить, учитывая стремление человека к «превосходству» (arete). А чрезмерное превосходство рискует обернуться гордыней и дерзостью (hybris), как это произошло с Аяксом, похвалявшимся, что он избежал смерти вопреки воле богов, за что был убит Посейдоном («Одиссея», IV, 499-511). Hybris порождает временное помешательство (ate), которое ослепляет гордеца и приводит к гибели.32 Таким образом, hybris и, как его результат, ate, могут выступать орудиями мойры, настигающей смертных (героев, царей, удальцов и др.), обуянных гордыней или слишком увлеченных стремлением к «превосходству».

Выходит, что возможности человека ограничены его природой и у каждого в отдельности — собственной мойрой. Исток человеческой мудрости — осознание бренности и ненадежности существования. Следовательно, имеет смысл наиболее полно пользоваться такими его благами, как молодость, здоровье, удовольствия плоти или радости, даруемые добродетелью. Таковы уроки Гомера: жить исключительно — но и благородно — настоящим.Разумеется, этот «идеал», порожденный безысходностью бытия, имеет варианты, важнейшие из которых мы впоследствии рассмотрим (том II). Но в каждом из них присутствует мотив ограниченности и бренности бытия. Отнюдь не сдерживая творческой мощи греческого религиозного гения, столь трагический взгляд на человеческую природу парадоксальным образом привел к ее возвышению. Поскольку боги положили предел его возможностям, человек в конце концов начал превозносить и даже обожествлять чисто человеческие свойства. Иными словами, он вновь открыл для себя сакральный смысл «радости бытия», религиозную ценность эротики и телесной красоты, сакрализовав все коллективные развлечения — игры, процессии, танцы, песнопения, спортивные состязания, драматические действа, застолья и т.д. Освящение телесного совершенства — красоты телосложения, гармонии движений, выражения покоя и просветленности, — формирует канон прекрасного. Антропоморфность греческих богов, каковыми они предстают в мифах, позже вызывавшая резкое неприятие философов, вновь обретает религиозный смысл в скульптурных изображениях. Странным образом, религия, прилагающая пропасть между мирами богов и смертных, считает должным изображать богов согласно канону человеческого телесного совершенства.

Но в первую очередь стоит подчеркнуть религиозную ценность сиюминутного, самого факта существования в мире, во времени. Сакральность земной жизни не всегда осознается, поскольку она, можно сказать, «закамуфлирована» в повседневном, сиюминутном и обыденном. Познанная греками «радость бытия» отнюдь не профанная: ее порождает блаженное чувство следования, пускай скоротечного, все-ленскому закону и причастности к величию мироздания. Греки, как и другие народы до и после них, осознали, что самое надежное средство одолеть всевластие времени — это наиболее полно проживать каждое мгновение, стараясь использовать все открываемые им возможности.

Освящение человеческого несовершенства и «обыденности» повседневного существования — феномен достаточно распространенный в истории религий. Но в Китае и Японии I тысячелетия нашей эры сакрализация положенных природой «пределов» и «обстоятельств», ограничивающих человеческие возможности, оказала наиболее глубокое влияние на данные культуры. Подобное преображение «природного дара», как и в Древней Греции, нашло воплощение в «светской» эстетике.

1. Культ Героя в Греции (отличие от почитания святых в христианстве).

Герои (от греч. «доблестный муж, предводитель») — класс персонажей греческой мифологии, дети божества или потомки божества и смертного человека.

Главное отличие героев от богов в том, что герои смертны. Попытка сделать героя бессмертным — устойчивый мифологический сюжет. Большей частью не сами они, а их бессмертные родители, но обычно эти попытки остаются тщетными: так, Фетида пытается закалить в огне Ахилла, а Деметра — Демофонта, но в дело вмешивается случай, который мешает довести дело до конца.

Боги и иначе постоянно вмешиваются в судьбу героев, помогая им или мешая.Герои-полубоги почитались и после смерти, из кости воровали. Культ героев отличается от культа святых, ведь герой почитался только за свой дар, талант, святой же почитается за дела свои.

Внешняя схожесть античного политеизма и культа христианских святых вызывает критику со стороны атеизма. Ф. Энгельс заметил, что христианство «могло вытеснить у народных масс культ старых богов только посредством культа святых…»

Мирча Элиаде:

Пиндар различал три категории существ — боги, герои, и люди («Olympiques», 2, 1). Для историка религий в связи с категорией героев встают важные вопросы: каково происхождение и онтологическая структура греческих героев и в какой мере они сравнимы с другими существами, находящимися между богами и людьми? Следуя античным верованиям, Роде считал, что герои, «с одной стороны, тесно связаны с хтоническими божествами, а с другой — с умершими людьми. В сущности, они не что иное, как духи умерших, которые живут в недрах земли, живут там вечно, как боги, и близки к последним в своем могуществе.38 Героям, как и богам, приносили жертвы, но и названия, и исполнение этих двух категорий обрядов были разными (см. ниже). В своей работе «Götternamen» (1896), опубликованной через три года после «Психеи» Роде, Узенер, напротив, отстаивал божественное происхождение героев; так же, как и демоны, герои происходят от «преходящих» или «частных» божеств (Sondergöter), т.е. от божеств, огра-ниченных какой-то одной функцией.

В 1921 году Фарнелл предложил компромиссную теорию, которая до сих пор имеет определенный вес. Согласно этому автору, не все герои имеют одинаковое происхождение; он выделяет семь категорий героев: герои божественного или ритуального происхождения; реально существовавшие исторические фигуры (воины или жрецы); герои, выдуманные поэтами и учеными, и т.д. Наконец, А. Брелих в своей глубокой и богатой материалом книге «Греческие герои» (1958) описывает «морфологическую структуру» героев следующим образом: герои — это персонажи, в смерти которых есть что-нибудь яркое и впечатляющее и которые тесно связаны со сражениями, атлетическими состязаниями, пророчествами и медициной, инициацией подростков и мистериями; они основывают города, и их культ носит гражданский характер; от них произошли народы, признающие родство по отцу, и «прототипические представители» фундаментальных человеческих занятий. Для героев характерны также особенные, необычные, иногда даже монструозные, черты и эксцентричное поведение, которые выдают их сверхчеловеческую природу.

Подводя итог вышесказанному, можно сказать, что греческие герои причастны экзистенциальному измерению, которое по природе своей является сверхчеловеческим, но не божественным, и действуют в изначальную эпоху — точнее в эпоху, последовавшую за космогонией и триумфом Зевса (ср. §§83-84). Их деятельность разворачивается после появления людей, но в период «начал», когда все структуры еще только формировались и нормы еще не были окончательно выработаны. Их бытие есть выражение незаконченного и противоречивого характера времени «истоков».

Рождение и детство героев необычны. Они происходят от богов, но иногда имеют «двойное отцовство» (так, Геракл сын одновременно Зевса и Амфитриона; Тесей — Посейдона и Эгея) или же их рождение попирает нормы (Эгисф — плод инцеста между Фиестом и его собственной дочерью). Они заброшены вскоре после рождения (Эдип, Персей, Рес и т.п.) и вскормлены животными,40 юность они проводят в путешествиях по

дальним странам, завоевывая известность своими бесчисленными приключениями (в особенности атлетическими и военными подвигами), и заключают божественные браки (среди наиболее известных — браки Пелея и Фетиды, Ниобы и Амфиона, Ясона и Медеи).

Героям свойственно творчество в специфической форме, сравнимой с деятельностью культурных героев в архаических обществах. Совсем как австралийские мифические предки, они меняют облик земли и считаются автохтонами (т.е. первыми обитателями определенных регионов) и предками рас, народов или семей (аргивяне происходят от Аргоса, аркадийцы от Аркаса и т.п.). Они «изобретают», т.е. основывают, многие человеческие институты: законы городов и правила городской жизни, моногамию, металлургию, песню, письменность, тактику и т.д. — и первыми начинают практиковать некоторые ремесла. Они имеют обыкновение основывать города, и исторические персонажи, основавшие колонии, становятся героями после смерти.41 Герои также учреждают атлетические игры, и одна из характерных форм их культа — атлетические состязания. В соответствии с одной традицией, четыре великих панэллинистических игры были посвящены героям до того, как стали посвящаться Зевсу. (Атлетический культ в Олимпии, например, праздновался в честь Пелопа.) Это объясняет героизацию знаменитых атлетов.

Некоторые герои (Ахилл, Тесей и т.д.) ассоциируются с обрядами инициаций подростков, и героический культ часто отправляется юношами. Многие эпизоды из истории Тесея — это на самом деле посвятительные испытания. Например, ритуальное ныряние в море (испытание, приравниваемое к путешествию в загробный мир, а точнее, в подводный дворец нереид, которые являются по сути kurotrophoi [кормилицы мальчиков]; проникновение в лабиринт и битва с чудовищем (Минотавром) — парадигматическая тема героических ини-циаций; наконец, похищение Ариадны (одной из многих эпифаний Афродиты). Пройдя это последнее испытание, Тесей завершает свою инициацию священным браком. Согласно Жанмэру, церемонии, со-ставившие культ Тесея, произошли из архаических ритуалов, которые в более ранний период отмечали возвращение юноши в город после инициации, выражавшейся в ритуальном пребывании в лесу.43 В том же смысле могут быть истолкованы некоторые моменты легенды об Ахилле — он был выращен кентаврами, т.е. обряд инициации проводился звероподобными учителями; он прошел огонь и воду, классические испытания инициации; он даже жил некоторое время с девушками, одеваясь, как они, в соответствии с обрядом, типичным для некоторых древних подростковых инициаций.

Герои также связаны с мистериями: в Элевсине Триптолем имел святилище, а Евмолп — гробницу (Павсаний, 1, 38 и I, 38.2). Кроме того, культ героев связан с оракулами, особенно с обрядами инкубации*83 с целью исцеления (Калхант, Амфиарай, Мопс и т.д.); отсюда и связь некоторых героев (прежде всего, Асклепия) с медициной.45

Характерная черта героев — манера их смерти. Некоторых героев переносят на Острова Блаженных (Менелай), на мифический остров Левка (Ахилл), на Олимп (Ганимед) или они исчезают под землю (Трофоний, Амфиарай). Но подавляющее большинство погибает насильственной смертью на войне (как герои, павшие под Фивами или Троей, о которых рассказывал Гесиод), в поединке или от предательства (Агамемнон убит Клитемнестрой, Лай — Эдипом и т.п.). Часто их смерть подчеркнуто драматична: Орфея и Пенфея разрывают на куски, Актеон растерзан собаками, Главк, Диомед, Ипполит — затоптаны лошадьми; их проглатывает или поражает молнией Зевс (Асклепий, Салмоней, Ликаон), или они погибают от укуса змеи (Орест, Мопс и т.д.).

Однако именно смерть подтверждает и провозглашает их сверхчеловеческое состояние. Хотя герои и не бессмертны, как боги, но они отличаются от людей тем, что продолжают действовать после своей смерти. Останки героев обладают грозными магико-религиозными силами. Их гробницы, их мощи, даже их надгробные памятники (кенотафы) влияли на живущих людей веками. В каком-то смысле можно сказать, что герои достигают божественного состояния посредством своей смерти: они навсегда остаются в силе, и это посмертное существование — не тайное и не чисто духовное, а существование sui generis, так как оно зависит от останков, следов и символов их тел.

И действительно, вразрез с обычаями, останки героев хоронили в черте города, их даже помещали в святилища (Пелопа — в храм Зевса в Олимпии, Неоптолема — в храм Аполлона в Дельфах). Их гробницы и кенотафы были центром их героического культа, включающего в себя жертвоприношения с ритуальными причитаниями, обряды, трагические хоры (жертвоприношения для героев были такими же, как для хтонических божеств, и отличались от жертв олимпийцам. Жертву олимпийским богам было принято

убивать горлом вверх, к небу, а хтоническим божествам и героям — горлом вниз, к земле. Для олимпийцев жертва должна была быть белой, а для героев и хтонических божеств — черной, и приносимая им жертва сжигалась полностью — ни один человек не должен был от нее есть. Алтари олимпийским богам — классический храм, над землей и иногда на возвышении, а для героев и хтонических божеств алтарь — низкий, расположен в подземных пещерах или в adyton, который, возможно, олицетворял гробницу. Жертвы олимпийцам приносились солнечным утром, а героям и хтоническим божествам — вечером или среди ночи).47 Все эти факты свидетельствуют о религиозном значении героической смерти и останков героя. Умирая, герой становится духом-покровителем, который защищает город от нападений, эпидемий и разного рода катастроф. В битве при Марафоне Тесея видели сражающимся в афинском авангарде (Плутарх, «Тесей», 35, 5; другие примеры см. в: Brelich. Gli eroi greci, p. 91 sq.). Но герой обладает и бессмертием в плане духовном, славой, увековечением его имени. Таким образом, он становится образцовой моделью для всех тех, кто стремится выйти за пределы эфемерного состояния смертных, спасти свое имя от полного забвения, остаться в памяти людей. Героизация реальных личностей: царей Спарты; тех, кто пал при Марафоне или Платейе; тираноубийц, — объясняется их выдающимися подвигами, которые отличают их от прочих смертных и переносят в категорию героев.

Классическая Греция, особенно в своем эллинистическом периоде, оставила нам возвышенный образ героев. На самом деле, их природа исключительна, амбивалентна, даже анормальна. Герои одновременно — «плохие» и «хорошие», и совмещают в себе противоречивые черты. Они неуязвимы (Ахилл), но в конце концов погибают; они отличаются своей силой и красотой, но одновременно обладают монструозными чертами (гигантское телосложение — Геракл, Ахилл, Орест, Пелоп, но иногда их рост гораздо ниже среднего);49 они или зооморфны, оборотни (Ликаон, «волк»), или могут превращаться в животных по желанию; они либо двуполые (Кекроп), либо могут изменять свой пол (Тиресий), либо одеваются в женскую одежду (Геракл). Кроме того, они отличаются всевозможными аномалиями (безголовы или многоголовы, у Геракла — три ряда зубов), они бывают хромыми, одноглазыми или слепыми. На героев часто находит безу-мие (Орест, Беллерофонт, даже великий Геракл, когда он убил своих сыновей от Мегары). Что касается их сексуального поведения, то оно неумеренно или ненормально: Геракл делает беременными пятьдесят дочерей Феспия в одну ночь; Тесей знаменит многочисленными похищениями (Елена, Ариадна и т.п.); Ахилл похищает Стратонику. Герои совершают инцест со своими дочерьми или матерями и устраивают резню из ярости, зависти, а часто и без какой бы то ни было причины; они убивают даже своих отцов, матерей и прочих родственников.

Все эти двойственные и монструозные черты, аномальные формы поведения свидетельствуют об изменчивости, нестабильности изначального времени, когда «мир людей» еще не был создан. В этот изначальный период любые ненормальности и насилие всякого рода (т.е. все то, что потом будет объявлено зверством, грехом, преступлением) прямо или косвенно ускоряют дело творения. Однако только после творческих актов героев: сотворения институтов, законов, технологий, искусств, — появляется «мир людей», где нарушения и излишества будут запрещены. После эры героев, в новом «мире людей», эра творчества, illud tempus мифов определенно заканчивается.

Неумеренность героев не имеет границ. Они осмеливаются покушаться даже на богинь (Орион и Актеон нападают на Артемиду, Иксион домогается Геры и т.п.) и не останавливаются перед кощунством (Аякс набрасывается на Кассандру у алтаря Афины, Ахилл убивает Троила в храме Аполлона). Эти оскорбления и кощунства указывают на неординарную гордыню (hybris), характерную для природы героев (см. §87). Герои обращаются с богами, как с равными, но их самонадеянность всегда жестоко наказывается олимпийцами. Только Геракл безнаказанно проявляет свою самонадеянность (когда он угрожает оружием богам Гелиосу и Океану). Но Геракл — совершенный герой, «герой-бог», как называет его Пиндар (Третья Немейская песнь, 22).*85 Действительно, он единственный герой, про могилу и мощи которого ничего не известно; он завоевывает себе бессмертие апофеозом самоубийства на погребальном костре, он усыновлен Герой и становится богом, восседающим среди других божеств на Олимпе. Можно сказать, что Геракл добился своего божественного состояния посредством ряда инициатических испытаний, из которых он вышел победителем, в отличие от Гильгамеша (см. §32) и некоторых греческих героев, которые, несмотря на свою безграничную самонадеянность, не смогли обрести бессмертие.

Персонажи, подобные греческим героям, существуют и в других религиях. Но только в Греции религиозная структура героя получила такое совершенное выражение; только в Греции герои пользовались достаточно высоким религиозным престижем, будоражили воображение и давали пищу для размышлений, вдохновляли литературное и художественное творчество.

1. Греческие мистерии. Образ Деметры и Диониса. Природные циклы и плодородие как символы смерти и воскресения.

Всего было около 50 культов, мистерий, они были тайными.

ИЕРОФАНТ. От греческого Иерофантис, буквально: "толкователь священного";

у древних греков старший пожизненный жрец при Элевсинских таинствах.

Он представлял демиурга - созидающее, творческое начало во Вселенной, председательствовал на всех торжествах Деметры, посвящал в большие и малые мистерии и вместе с дадухом, вторым верховным жрецом, во время празднеств пел хвалебную песнь Деметре и Персефоне. Рядом с ним стояла иерофантида, верховная жрица Деметры Элевсинской.

Деметра (метра – земля, де, возможно, ге, т.е. мать-земля)

Элевсинские мистерии (с 760 года до н.э.) представляли собой обряды инициации в культах богинь плодородия Деметры и Персефоны, которые проводились ежегодно в Элевсине (около Афин). Из всех обрядов древности Элевсинские мистерии считались наиболее важными. Вероучение, обряды, культовые действия держались в тайне от непосвящённых, а инициация объединяла человека с богом, включая бессмертие и обладание божественной властью в потустороннем мире.

Мистерии были основаны на мифах о Деметре. Её дочь Персефона была похищена Гадесом (Плутоном), богом подземного мира. Деметра, являющаяся богиней жизни и плодородия, после похищения дочери пустилась на поиски.

Но так как Гадес дал съесть Персефоне перед уходом из подземного мира зёрнышко граната (символ потустороннего мира), чтобы она вернулась к нему, то дочь Деметры не могла долго оставаться с матерью. Боги пришли к соглашению, что Персефона две трети года будет жить в Верхнем мире, а оставшееся время посвятит себя Подземному владыке. Элевсинские мистерии воспроизводили возвращение Персефоны из Подземного мира, подобно тому как ежегодно весной возвращаются брошенные осенью в землю семена, являясь символом воскрешения из мёртвых.

Мистерия начиналась масштабным шествием из Афин в Элевсин, по пути делались жертвоприношения. Относительно сущности мистерий есть несколько взглядов. Некоторые утверждают, что посвящённые, путём созерцания священных предметов убеждались в жизни после смерти. Другие говорят, что этого недостаточно для объяснения влияния и долговечности мистерий, утверждая, что помимо внешнего созерцания посвящённые могли находиться под воздействием психотропных средств. Вслед за этой скрытой частью следовало пиршество, которое продолжалось всю ночь и сопровождалось танцами и развлечениями. Танцы проходили в поле, где по преданию пробился первый росток. Также жертвовали быка

Мисты – неофиты, новые Посвященные в мистерии. Возможно, бессмертие они получали якобы от соединения жреца со жрицею. Считалось, что каждый мист усыновляется богиней Корой, Персефоной.

Дионис – типичный Осирис, умирающий и воскрешающий бог. Его вынашивает Зевс в своем бедре, затем его воспитывают титаны, которые его и съедают. Зевс воссоздает Диониса из его сердца.

Вакханалия — так называли римляне оргические и мистические празднества в честь бога Вакха (Диониса)

Культ Диониса был культом противостояния утвержденной традиции. Это был культ вина, веселья, культ отказа от норм надоевшей однообразной и тупой жизни, культ буйства и свободы. Ему предавались крепкие, не находящие выхода своим душевным силам женщины, которые становились на время мистерии вакханками или менадами - спутницами Диониса. Культ осуждался еще в античные времена, потому, как способствовал разрушению традиционных устоев общества и разврату.

Культ опирается на мифологию скитаний обезумевшего по воле Геры Диониса. При этом, за ним следовали его поклонницы - так же обезумевшие женские духи - менады.

В описаниях дионисийских мистерий, мы находим бегущих, движущихся толпой вакханок, все уничтожающих на своем пути. Они полуобнажены, одеты в шкуры леопардов, вооружены жезлами, увитыми плющом, подпоясаны задушенными змеями. Они убивают и пьют кровь встречных животных и не распознают кто перед ними - зверь или человек?

Деме́тра — в древнегреческой мифологии богиня плодородия и земледелия. Одно из наиболее почитаемых божеств олимпийского пантеона. Ее имя означает "Мать-Земля". Культ богини-матери - покровительницы земледельцев, охраняющей все живое на земле, уходит корнями еще в доиндоевропейскую эпоху: археологи находят статуэтки беременных женщин - изображения плодоносящей Земли, - относящиеся к каменному веку. У индоевропейских народов ее называли Матерью-Землей. Она - "Великая мать", порождающая все живое и принимающая в себя умерших, воплощение первобытной творческой энергии.

жены Аида. Сестра Зевса, Геры, Гестии, Аида и Посейдона. В римской мифологии аналогом Деметры была Церера, богиня плодородной нивы. В поздней античности культ Деметры смешивается с культом Кибелы.

Наиболее известные празднества, связанные с культом Деметры - это Элевсинские мистерии, символически представлявшие горе Деметры, утратившей дочь, и ее странствия в поисках Персефоны, тайную связь между миром живых и миром мертвых, физическое и духовное очищение.