О том, как был убит Рюдегер

Date: 2015-10-07; view: 424.

Едва отбили рейнцы тот приступ поутру,

Муж Готелинды милой явился ко двору,

И, услыхав повсюду рыдания и стон,

В сердечном сокрушении заплакал горько он.

"Увы! - маркграф воскликнул. - Не мил мне белый свет.

Ужель уладить ссору надежды больше нет?

И рад бы я вмешаться, да много ль проку в том?

Не буду даже выслушан я нашим королем".

У Дитриха из Берна он приказал узнать,

Не согласится ль Этцель призывам к миру внять,

Но тот ему ответил: "Бургундов не спасти.

Не разрешит противников король нам развести".

Один воитель гуннский, случайно увидав,

Как утирает слезы бехларенский маркграф,

Приблизился к Кримхильде и злобно ей сказал:

"Взгляните, как себя ведет сильнейший ваш вассал,

С которым обращались как с другом вы досель.

Немало он подарков, и замков, и земель

От вашего супруга в награду заслужил.

Так почему же нынче он меча не обнажил?

Выходит, дела нету ему до наших слез -

Ведь он-то от бургундов ущерба не понес.

Я слышал, не обидел его отвагой Бог,

Однако это доказать нам Рюдегер не смог".

Окинул гневным взором бехларенец того,

Кто вел такие речи с Кримхильдой про него.

Он думал: "Ты на людях чернишь меня, подлец,

Но убедишься ты сейчас, что я и впрямь храбрец".

Он ринулся на гунна и, крепко сжав кулак,

Советчика дурного в лицо ударил так,

Что разом жизнь угасла в поверженном лгуне,

Но Этцель, это увидав, мрачнее стал вдвойне.

Воскликнул честный витязь: "Издохни, мерзкий трус!

Я сам скорблю глубоко, что нынче не дерусь

И до сих пор дружину на рейнцев не веду.

Причина есть и у меня питать к гостям вражду.

И я бы мог немало наделать им вреда,

Когда бы самолично их не привез сюда.

Коль скоро я бургундам служил проводником,

Не подобает, чтоб меня сочли они врагом".

Взглянул король на гунна, лежавшего в пыли,

И Рюдегеру бросил: "Да, мне вы помогли,

Но только мало проку от помощи такой -

И без того недешево обходится нам бой".

Маркграф ему ответил: "Я лишь обиду смыл.

При всех меня покойник бесстыдно осрамил,

Сказав, что я не стою наград, мне данных вами.

Пусть не язвит он впредь других поносными словами".

Явилась королева и тоже увидала,

Сколь страшной смерти предал маркграф ее вассала,

И покатились слезы у ней из ясных глаз.

Она спросила: "Рюдегер, за что вы злы на нас

И отягчить хотите нам бремя наших бед?

Вы сами мне и мужу твердили много лет,

Что жизнью да и честью для нас рискнуть готовы.

Как весь наш двор, считали мы, что держите вы слово.

Ужели вы забыли, в чем клятву дали встарь,

Когда меня в супруги избрал ваш государь?

Служить вы обещали мне до скончанья дней,

А нам такой слуга, как вы, сейчас всего нужней".

"Да, госпожа, вы правы: принес я клятву вам,

Что ради вас, коль надо, и жизнь и честь отдам,

Но никогда не клялся, что душу погублю.

На пир, а не на смерть я вез бургундов к королю".

Воскликнула Кримхильда: "Припомните, маркграф,

Как вы давали клятву, рукой мне руку сжав,

Отметить тому, кем будет задета честь моя".

Он молвил: "Вам не отказал ни в чем ни разу я".

Сам Этцель обратиться к нему был принужден.

Склонил с женой колени перед вассалом он.

Дослушал государя с тоской в душе смельчак

И на мольбы о помощи ему ответил так:

"Увы, зачем доныне щадила смерть меня?

Знать, Богом я отринут, коли дожил до дня,

Когда презреть придется мне дружбу, верность, честь -

Все, что для нас заветного на этом свете есть.

К какому бы решенью сейчас я ни пришел,

Любое будет только одним из равных зол,

А оба отвергая, я трусом бы прослыл.

Да просветит мой разум Тот, кто жизнь в меня вселил!"

Но Этцель и Кримхильда стояли на своем,

И я вам без утайки поведаю о том,

Как после долгих споров им уступил храбрец,

Дал рейнцам бой и в том бою нашел себе конец.

Знал Рюдегер достойный, что, обнажив клинок,

Лишь новые несчастья на всех бы он навлек

И сам бы неизбежно был осужден молвой.

Вот оттого и возражал он Этцелю с женой.

"Король,- промолвил витязь,- я буду только рад,

Коль все награды ваши возьмете вы назад.

Мне ничего не надо - ни замков, ни земель.

Уж лучше я в изгнание с сумой уйду отсель".

"Кто ж мне тогда поможет? - король в ответ ему.-

Нет, я назад ни земли, ни замки не возьму,

А разделю? напротив, с тобою власть свою,

Коль за меня моим врагам ты отомстишь в бою".

"Не знаю я, что делать,- сказал маркграф опять.-

В Бехларене бургундов мне довелось принять,

Хлеб-соль водил я с ними, дарил подарки им.

Так вправе ль приуготовлять я смерть гостям своим?

Хоть посчитают люди, что стал я трусом низким,

Не страх меня снедает, а мысль, что другом близким

Имею я несчастье владыкам рейнским быть

И с ними, на свою беду, хотел в родство вступить.

Я дочь свою просватал за младшего из них:

Ведь Гизельхер - завидный по всем статьям жених.

Ручаюсь головою, еще не видел свет,

Чтоб был так смел, силен, учтив король столь юных лет".

Вновь молвила Кримхильда, о помощи моля;

"Ах, друг мой, пожалейте меня и короля!

Подумайте хотя бы о том, какой урон

Был нынче нам, хозяевам, гостями нанесен".

С отчаяньем на это ей Рюдегер сказал:

"Итак, своею кровью заплатит ваш вассал

За все, чем вы взыскали в былые дни его,

И больше мне доказывать не надо ничего.

Теперь лишусь не только земель и замков я.

Безвременно прервется сегодня жизнь моя,

А вы уж позаботьтесь о тех, кто дорог мне -

О всех моих бехларенцах, о дочке и жене".

Король, услышав это, опять воспрял душой.

"Пусть небо,- он воскликнул,- воздаст тебе, герой,

А я твоих домашних вовеки не покину,

Хоть и уверен, что в бою не ждет тебя кончина".

Заплакала Кримхильда, поверив наконец,

Что жизнь и душу ставит на ставку удалец,

А он промолвил: "Долгу я верность соблюду,

Как мне ни горько, что друзьям я принесу беду".

Расстался с государем маркграф в большой тоске.

Пошел он и вассалов сыскал невдалеке.

Дружинникам отважным дал Рюдегер приказ:

"К оружью! Принужден вести я на пришельцев вас".

Оруженосцам тут же велели смельчаки

Подать кольчуги, копья, щиты и шишаки,

И каждый снарядился, как мужу подобало.

Бургундам вскоре сделали они вреда немало.

Шло с Рюдегером в битву пять сотен храбрецов

Да, сверх того, двенадцать Кримхильдиных бойцов,

К бехларенцам примкнувших, чтоб славу заслужить.

Не знали витязи, что им уже недолго жить.

Маркграф шишак надежный надвинул на чело,

Мечи его вассалы держали наголо,

У каждого на локте висел широкий щит.

Внушил тревогу Фолькеру воинственный их вид.

Узнав, что к двери зала бехларенцы спешат,

Млад Гизильхер Бургундский был несказанно рад -

Он счел, что на подмогу к нему явился тесть.

Как можно было иначе понять такую весть?

Соратникам он молвил: "На счастье наше с вами,

Успели мы в дороге обзавестись друзьями.

Как славно, что невесту мне ниспослал Творец!

В последний миг на помощь нам приспел ее отец".

"С чего вы это взяли? - скрипач в ответ ему.-

Тому, кто хочет мира, ей-богу, ни к чему

К нам для переговоров вести такую рать.

Нет, нас за земли с замками ваш тесть решил продать".

Все это смелый шпильман еще не досказал,

Как Рюдегер добрался уже до входа в зал

И на пороге молча поставил щит к ногам,

Не пожелав хотя б кивком послать привет друзьям.

Затем, возвысив голос, предупредил гостей:

"Сражайтесь, нибелунги, с дружиною моей.

Я к вам пришел, герои, не с миром, но с мечом.

Я прежде вашим другом был, а ныне стал врагом".

Бургунды приуныли, услышав речь его.

Немало натерпелись они и без того.

Поэтому жестоко терзала и гнела

Их мысль, что даже Рюдегер - и тот им хочет зла.

Сказал с испугом Гунтер: "Помилуй вормсцев, Боже!

Ужели отвернулись от нас, маркграф, вы тоже

И не на кого больше надеяться нам здесь?

Нет, я не верю, что презреть могли вы долг и честь".

Но Рюдегер печально промолвил королю:

"Поклялся я Кримхильде, что с вами в бой вступлю,

А госпожу не вправе обманывать слуга.

Обороняйтесь, витязи, коль жизнь вам дорога".

На это дал маркграфу король ответ такой:

"Вам следовало б раньше к нам воспылать враждой.

Вы так нам были верны и так любили нас,

Что мы от друга вправе ждать того же и сейчас.

Когда б вы согласились нам нынче дать пощаду,

Мы все до самой смерти служить вам были б рады

За щедрые подарки, что нам вы поднесли,

Когда нас в землю Этцеля на празднество везли".

И Рюдегер воскликнул: "С какою бы охотой

Я снова вас осыпал подарками без счета,

Когда б повиноваться лишь зову сердца мог

И мне за это не грозил, в предательстве упрек!"

Возвысил голос Гернот: "Одумайтесь, маркграф!

Ужель, нас так сердечно в Бехларене приняв,

Вы только зла хотите теперь гостям своим?

А мы ведь пригодимся вам, коль смерти избежим".

Но Рюдегер ответил: "Ах, если бы Творец

На Рейн вам дал вернуться, а мне послал конец,

Чтоб этою ценою бесчестья я избег!

Убив друзей, себя стыдом покрою я навек".

Опять промолвил Гернот: "Мне было б тяжело,

Когда б такого мужа сраженье унесло.

Пусть, Рюдегер, за щедрость вам Бог воздаст с лихвой.

Я ваш подарок - добрый меч - всегда ношу с собой.

Он нынче безотказно хозяину служил.

Я им немало гуннов с размаху уложил.

Он так блестящ и звонок, надежен и остер,

Что мир оружья лучшего не видел до сих пор.

Но если нападете вы на моих родных

И смерти предадите кого-нибудь из них,

Вас вашим же подарком убью немедля я,

Хоть мне супругу вашу жаль, а с вами мы друзья".

"Ах, господин мой Гернот, дай Бог, чтоб было так,

И в поединке с вами пал ваш невольный враг.

Ведь если целы вормсцы останутся в бою,

Смогу оставить я на вас жену и дочь свою".

Млад Гизельхер, сын Уты, сказал на это: "Тесть,

Неужто вы забыли, что все вас любят здесь?

Ваш долг - не биться с нами, а нам в беде помочь,

Иначе станет до венца вдовою ваша дочь.

Коль с нами поведете вы разговор мечом,

Раскаяться придется мне поневоле в том,

Что вас я чтил глубоко, во всем вам доверял

И в жены вашу дочь, маркграф, поэтому избрал".

Бехларенец ответил: "Коль всемогущий Бог

Сподобит вас вернуться на Рейн в свой час и срок,

Мой грех не вымещайте на дочери моей

И, невзирая ни на что, останьтесь верны ей".

Млад Гизельхер промолвил: "Я ей не изменю,

Но если нападете вы на мою родню

И тех, кто жив покуда, начнете убивать,

Придется с вашей дочерью и с вами мне порвать".

"Так пусть нас Бог рассудит!"- вскричал маркграф с тоской

И поднял щит, готовясь вести дружину в бой,

И начал подниматься по лестнице к дверям,

Но Хаген сверху закричал бехларенским бойцам:

"Не торопитесь кровью оружье обагрить.

В последний раз мы с вами хотим поговорить,

Пока не перебили нас всех до одного,

Хоть, право, пользы Этцелю не будет от того".

Муж Гунтера прибавил: "Я сильно озабочен.

Как ни широк и звонок, как ни тяжел и прочен

Тот щит, что Готелиндой мне в дар преподнесен,

Но гуннских копий и мечей не выдержал и он.

Вот если б соизволил ты, Господи всезрящий,

Чтоб Рюдегер достойный мне отдал щит блестящий,

Который он на локоть так ловко нацепил,

С таким прикрытьем я бы в бой и без брони вступил".

"Его тебе, мой Хаген, я сам вручил давно бы,

Когда б не знал, что это вселит в Кримхильду злобу.

А впрочем, для чего мне теперь ее любовь?

Возьми мой щит - Бог даст, на Рейн ты с ним вернешься вновь".

У многих покраснели глаза от жарких слез,

Когда свой щит воитель так щедро преподнес

Тому, с кем было биться приказано ему.

Не делал больше он с тех пор подарков никому.

На что владетель Тронье был грозен и суров,

Но и его, как прочих бургундских удальцов,

Бехларенец глубоко растрогал и потряс

Своим великодушием в предсмертный грозный час.

Сказал маркграфу Хаген: "О, доблестный боец,

Пускай за благородство тебе воздаст Творец!

Никто с тобой на свете в радушье не сравнится,

И память о твоих делах навеки сохранится.

Как сознавать мне больно, что мы - враги отныне!

И без того довольно с нас горя на чужбине,

А тут еще с друзьями придется драться нам".

Ответил Рюдегер: "Скорблю об этом я и сам".