Объект и субъект социальной политики

Date: 2015-10-07; view: 495.

Объектом социальной политики является практически все население страны (с акцентом на социальную защиту малообеспеченных категорий населения, находящихся в трудной жизненной ситуации).

Субъектом социальной политики, наряду с государством, выступают также:

- государственные ведомства и учреждения;

- органы местного самоуправления;

- внебюджетные фонды;

- общественные, религиозные, благотворительные или иные не­государственные объединения; коммерческие структуры и бизнес;

- профессиональные работники, занимающиеся разработкой и социальной политики;

- добровольцы;

- граждане (например, через участие в гражданских инициативах, группах самопомощи и т. д.).

Главный субъект социальной политики — социальное государство — должно обеспечивать:

- движение к достижению в обществе социальной справедливости;

- ослабление социального неравенства;

- предоставление каждому работы или иного источника существования;

- сохранение мира и согласия в обществе;

- формирование благоприятной для человека жизненной среды.

Для проведения социальной политики существуют федеральные структуры законодательной и исполнительной власти. Правом законодательной инициативы, всоответствии с Конституцией Российской Федерации, обладает Правительство РФ, которое разрабатывает и вносит на утверждение Парламента значительное число важнейших законопроектов по социальной сфере.

При Президенте Российской Федерации образован Совет по социальной политике, Комиссия по вопросам женщин, семьи и демографии.

В Российском парламенте работают комитеты по социальной политике; по делам женщин, семьи и молодежи; по труду и социальной поддержке, которые на нормативном уровне формируют политику в этой сфере.

Основными звеньями управления социальным развитием в России являются федеральные министерства и ведомства: Министерство труда и социального развития, Министерство образования, Министерство здравоохранения, Министерство культуры, Комитет по физической культуре и туризму и д

19. Феминистское движение в современном мире.

20. Феминизм – направление современной политологии.

ФЕМИНИЗМ

(feminism) Видение мира, в котором живут женщины, глазами самих женщин. Главное внимание при этом сосредоточено на патриархате, который можно определить как систему власти мужчин, угнетающую женщин посредством общественных, политических и экономических институтов. Феминизм, таким образом, является, с одной стороны, критикой патриархата, а с другой – идеологией женской эмансипации. Возникнув как призыв к единению – ("все женщины мира – сестры"), феминизм ныне превратился в идеологию, разделяемую множеством людей с различными политическими взглядами. Так, существуют феминисты-марксисты, феминисты-анархисты, феминисты-радикалы, феминисты-либералы. В поисках источников вдохновения феминизм не только обращался к традиционным идеологиям, но и сам внес существенный вклад в область анализа текстов и выступлений, психоанализа, историографии и литературы, касающейся развития систем. Феминистская методология, берущая начало в "повышении сознательности" женского движения, нашла также широкое применение в области методологического анализа. Такие спорные вещи, как раса, сексуальность, класс и этническая принадлежность, развеяли миф о наличии единства, именуемого "женщиной", в котором каждая женщина узнает себя. Критика первой и второй волн западного феминизма со стороны чернокожих женщин, представительниц третьего мира и лесбиянок привнесла разнообразие в подходы, дискуссии внутри феминистского движения. Эта тенденция еще более усилилась, когда феминизм столкнулся с проявлениями постструктурализма (post-structuralism) и постмодернизма (post-modernism). Ныне феминизм не просто идеология, он все более становится научной дисциплиной. Это позволяет женщинам систематически изучать проблемы пола в процессе получения образования, однако включение данных проблем в учебные планы вызывает у многих из них тревогу, поскольку они усматривают в этом процессе факт притупления наиболее острого оружия феминизма – его политической активности.

Действительную актуальность приобретает задача теоретического исследования новях политических группировок и течений в условиях политизации и демократизации нашего общества. Среди всего многообразия появившихся партий п организаций до сих пор остается недостз точно изученным женское движение в нашей стране. В связи с этим, особенно важно политологическое исследование всего комплекса проблем, связанных с участием женщин в политической жизни общества. Среди них: политические симпатии женщин-избирателей, особенности женского стиля в политике и современного образа женщины-политика, политической социализации женщин и т.д. Проблемы политической кул! туры нашего общества возникли, естественно, не сегодня, но их позитивное решение становится насущной необходимостью как сегодняшнего, так и завтрашнего дня. И это особенно важно также в условия) активизации формирования и развития "политической культуры женской части общества. Решению всех перечисленных проблем, в значительно! мэре, иогут способствовать политологические концепции феминизма.

Ясно, что сегодня невозможно всестороннее решение теоретических вопросов только на основе использования методов лишь одной научной школы, необходимо рассмотрение широкого спектра идей и теорий, отбор которых должен осуществляться в соответствии с их сообразностью обстоятельствам исторической реальности, а не идеологической продвзятости. Необходим выход на новый теоретический уровень осмысления феминологических проблем, старые парадигмы уте не работают. И это полностью применимо к анализируемой в работе теории феминизма.

В целом же, логика диссертационного исследования позволяет рассмотреть:1/ ранее сложившиеся теоретические модели феминизма;2/ современные феминистские теории; 3/ гипотетические модели феминизма. Логическая основа диссертации прослеливается через взаимосвязь таких основных, смысловых компонентов,как философия пола, психология и социология пола, политология и культурология пола и т.д.,что позволяет создать более полное п системное методологическое обоснование теоретической доктрины феминизма и дать политологический анализ современного феминистского движения и перспектив его развития.

Феминологические проблегш причислены ООН к разряду глобальных и потому настоятельно рекомендуется "развивать исследования, посвященные женской проблематике, с тем, чтобы переработать существующие модели, которые оказывает свое воздействие на состояние знаний и сохраняет систему ценностей, которые способствуют неравноправию. Развитие и осуществление исследований по женской проблематике внутри учебных заведений и за их пределами мохет создать справедливое а равноправное общество, где муячины и женщины будут выступать в качестве равноправных партнеров"^Результатом такого подходи мотно считать открытие в каддои крупном университете США центров по изучении проблем женщин. Над решением кенского вопроса работант но только университетские центры, но специально созданные институты, подобные открытому в 1981 году в Ганновере и получавшему название "Женщина и общество".

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ. ВЫНОСИМЫЕ НА ЗАЩИТУ. Исходя из аналитического рассмотрения теории феминизма, проведенного в диссертации, автор выносит на защиту следующие положения:

1/. Выявленная в диссертации логика развития феминизма позволяет определить конкретные этапы его теоретического развития /классический, постклассический феминизм и социогуманитарная феминология/; выделить его научные состояния как превалирование традиционной или инновационной парадита мышления; обозначить шмговариантность его функционирования /радикальный, социалистический, либеральный, реформистский феминизм/; выделить компонентность и системность ого формирования и развития как становление таких целостно взаимосвязанных разделов,как философия, социология, психология, политология,' культурология пола, позволяющих в своем единстве представить современное научноо феманологичосков мировоззрение. 2/. Теория феминизма и "аенскпй вопрос" - есть взаимосвязанные,но идеологически конфронтацдошшв соцяально-полятвческяе доктрины. Современный феминизм теоретически, организационно я практически

более приоритетен и состоятелен, чем современный "женский вопрос". 3/. На сегодняшний день во многом "устарели" традиционные доктрины феминизма. Необходима новая теоретическая парадигма, иной подход и, в конечном счете, качественно иная научная состоятельность феминистской теории, адекватной современной и перспективной эпохе. Такой новой логикой исследования обладает "социогуманитарная феминология" как формирующаяся системно-комплекбная наука о женщине, как мета-феминизм нового теоретического уровня.

4/. Феминизм - есть'теория, имеющая достаточно четкую политическую направленность. Рост популярности и возрастание значимости политической доктрины феминизма связаны как с ее общегуманистическими, нравственными, демократическими принципами и целями, так и наступлением времени социально-политического реванша, считавшейся до недавнего времени периферийной и аполитичной женской социально-демографической группы. И если возможности мужского политического участия уже практически сведены на нет, то женщины только начинают проявлять себя в мире политики.

5/. I настоящее время активно формируется в качестве особой отрасли социально-политической науки - феминистская политология. Она возникает как одно из направлений в рамках общей теории политологии и в самом феминизме. Но уже сегодня она мотет рассматриваться в качестве инновационной и перспективной отрасли социально-политической науки, значение которой возрастает в условиях активной политизации женщин.

21. Политический плюрализм и многопартийность как неотъемлемые атрибуты демократии

Политический плюрализм не просто объективно существующая в любом обществе множественность социальных и иных структур и интересов. Прежде всего, это организационно и юридически оформленная множественность: все носители этих интересов обладают и реализуют в практической деятельности конституционно гарантированное право на объединение с целью их выражения и защиты, а также представительства в государственно-властных структурах. Это право (помимо прочего) базируется на равной для всех граждан и их объединений возможности обращаться в эти структуры и быть услышанными ими.

В таком понимании политический плюрализм предстает как один из базовых принципов общественного устройства, согласно которому общественно-политическая жизнь должна включать множество различных взаимозависимых (и вместе с тем автономных) социальных и политических групп, партий, организаций, чьи установки, идеи и программы находятся в постоянном сопоставлении, соревновании, конкурентной борьбе.

Речь идет об утверждении и гарантиях одновременного существования в обществе нескольких или множества организованных политических сил, социальных и политических точек зрения и концепций, которые имеют одинаковое и гарантированное право на существование и конкурируют друг с другом с целью завоевания социального и политического влияния, а, в конечном счете, и власти.

Из такого понимания политического плюрализма вытекают его составляющие принципы:

• признание противоречий и связанных с ними отношений соперничества и конкурентной борьбы как принципа демократической политической культуры и корня ее динамики как законного начала и основания всей организации общественной жизни;

• отрицание идеологического единообразия (идеологического монизма) и признание правомерности чужых интересов и чужих взглядов как условия существования собственных, т. е. естественного права людей и организаций на инакомыслие и инакодействие;

• установка на компромисс и поиск консенсуса, построенного на добровольном самоограничении и сдержанности сторон, их взаимных шагов навстречу друг другу: плюрализм не признает разрушительные насильственные формы разрешения конфликтов по типу бунтов и восстаний, революций и гражданских войн, политического террора и саботажа и т. д.;

• отрицание социально и юридически закрепленных организационных, правовых и иных привилегий за отдельными общественными институтами и структурами и утверждение автономии и равенства всех перед законом: никто в отдельности (будь-то партия или какая-либо другая организованная политическая сила) не вправе представлять все общество в целом и навязывать ему свою волю

В рамках этих принципов политический плюрализм предстает в виде системы общественного обустройства, тяготеющей к децентрализации власти, ее распределению среди широкого числа объединений (религиозных, экономических, профессиональных, образовательных и культурных), а также к созданию правительства, состоящего из децентрализованных единиц с тем, чтобы над обществом не господствовали ни государство, ни какой-либо класс.

Именно поэтому политический плюрализм нередко называют душой демократии и рассматривают в качестве основного источника развития общественно-политической жизни, основанной на свободе волеизъявления и альтернативного политического выбора разных социальных и общественных сил.

Политический плюрализм и ассоциативность как исходный признак гражданского общества

Политический плюрализм тесно и неразрывно связан с таким понятием, как «гражданское общество», определяя такие его исходные характеристики, как самоуправляемость и ассоциативность в организации общественной жизни, что находит свое выражение в деятельности бесчисленного множества самых разнообразных общественных организаций, которые в политическом дискурсе обозначаются понятием «организованные группы интересов». И которые реально воплощают в себе реализацию в рамках плюрализма конституционно гарантированного права граждан на групповую самоорганизацию.

Речь идет об устойчивых общественных объединениях, обладающих высоким уровнем специализации и организации, в облике профессиональных союзов рабочих и служащих, предпринимательских синдикатов, крестьянских (фермерских) ассоциаций, а также таких организованных групп, как общества потребителей, молодежные, феминистские, правозащитные, экологические, национальные, религиозные и иные движения и союзы.

В качестве синонима характеристики всех этих групп интересов часто используется понятие «группы давления». Оно подчеркивает основной метод действия этих групп - оказание влияния на властные институты и учреждения. При этом, в отличие от политических партий, они не ставят перед собой цели брать на себя бремя политической ответственности, т. е. непосредственно самим управлять государством. Для них политика не цель, а только средство удовлетворения своих групповых интересов. Поэтому ни администрация, ни государственные службы не могут рассматриваться в этом качестве групп давления, несмотря на их огромное влияние в процессах принятия политических и законодательных решений.

Тот факт, что при анализе групп давления упор все же делается на их организационном факторе, даже когда речь идет об ассоциациях с ограниченным статусом, позволяет отличать деятельность этих групп от стихийных (спорадических) форм давления (забастовок, несанкционированных демонстраций, митингов и т. д.), а также от индивидуальных выступлений (публичных голодовок, открытых писем и других форм индивидуального протеста).

Существуют различные классификации групп давления. В простых классификациях эти группы в основном подразделяют на две категории: широкого и специализированного профиля. Специфика части первых обусловлена однородностью социально-экономического статуса тех слоев и групп населения, которые они представляют: профессиональные ассоциации и союзы землевладельцев, наемных рабочих и служащих, учителей, промышленников, банкиров, представителей малого и среднего бизнеса, фермеров и т. д.

Другие группы из этой категории в своей основе социокультурные и по своей социальной базе относятся к разряду межклассовых организаций, т. е. представляют самые разнообразные слои и группы населения, дифференцированные по социально-демографическому, возрастному, религиозному, этнокультурному, территориальному признаку и т. д. Это всякого рода женские, молодежные, ветеранские организации, ассоциации национальных меньшинств, студенчества, родителей школьников и др.

В отличие от групп широкого профиля, само существование групп давления специализированного профиля обусловлено не наличием (в готовом вице) социальной базы, а какой-то конкретной значимой целью, на службе которой и складывается организационная деятельность. Это относится к различным природоохранным организациям, правозащитным движениям, ассоциациям защиты животных, обществам по развитию биологического (без химизации) земледелия, к бесчисленным комитетам поддержки забастовщиков, политических заключенных и т. д. Во всех этих случаях группа давления складывается на конкретной и ограниченной платформе, к которой присоединяются (или не присоединяются) участники, обязующиеся либо следовать выдвинутым лозунгам, либо распускаться.

Более детальная типология групп давления исходит из того, что в их рамках всегда можно выделить в качестве самостоятельных множество парных разновидностей. В зависимости от таких базовых признаков как цели, социальная база, организационная структура различают соответственно группы интересов и группы идей, частные группы и группы общественные, массовые группы и группы кадровые.

Следует различать и типологию групп давления, построенную на зависимости от различий общественных сфер деятельности. В этой связи в качестве самостоятельных принято выделять организованные интересы в пяти сферах: экономической (включая наемнотрудовые отношения), общественно-политической, социальной, духовной (религия, наука, культура), сфере досуга и отдыха.

Политический плюрализм и многопартийность

При всей значимости организованных групп интересов и групп давления, как своего рода матрицы гражданского общества и системы социального представительства (защиты) разнообразных интересов граждан в политико-властных структурах, в своем наиболее концентрированном виде политический плюрализм предстает в облике многопартийности. Именно партии составляют движущую силу демократического парламентского режима, и без партий (и вне партий) данный режим просто не может существовать. «Блага» многопартийности могут быть сведены к следующим:

Во-первых, одновременное существование нескольких или множества организованных политических сил, которые, будучи (по закону) равноправными и независимыми друг от друга, ведут борьбу за власть и влияние, порождает конкурентную политическую среду. Свою прогрессивность, свое право быть первыми (т. е. правящими) партии должны доказывать исключительно путем достижения более высокой по сравнению с конкурентами эффективности той политики, носителями которой они являются. При этом нельзя выходить (и это очень важно) за рамки конституционности и принятых правил игры и нужно непременно участвовать в выборах - той верховной инстанции, которая в условиях реальной демократии (свободного волеизъявления народа) выносит окончательный «приговор» партиям по вопросу правомерности (обоснованности) их притязаний в этой области: одних наделяет властью, других от этой власти отстраняет. Это обусловливает принцип чередования партий у руля государственной машины

Во-вторых, в условиях многопартийности политические вопросы и проблемы (как текущие, что называется, на злобу дня, так и на ближайшую и отдаленную перспективу) получают всестороннее освещение. Всякая общественная потребность, всякий общественный интерес, неизменно находят своих выразителей и защитников, равно как и своих оппонентов и критиков. Тем самым, различные категории граждан получают возможность выбора общественных сил и лидеров, социально представлять и отстаивать их интересы, выступать в качестве посредника во взаимоотношениях с государственно-властными структурами. Развиваются как прямые, так и обратные связи социума с властью, в рамках которых партии служат своеобразным механизмом двустороннего диалога гражданского общества и государства.

В-третьих, нередко говорят, что самая хорошая форма правления - это когда одна партия (или блок партий) правит, а другая партия (или блок партий) находится в оппозиции. Именно такую форму правления и порождает многопартийность. Постоянно действующая в обществе конституционно легализованная оппозиция, если говорить образно, выполняет роль «щуки в реке», которая для того и существует, чтобы «карась» (т. е. правительство) не дремало. Оппозиция никогда не прощает власти промахов. Любые неверные шаги тотчас же становятся достоянием гласности и используются оппозицией для дискредитации правящих сил, чтобы переманить на свою сторону часть избирателей и обеспечить решающий перевес сил в свою пользу на очередных выборах. Все это заставляет правительство действовать как можно более рационально и эффективно, сдерживает и предотвращает чрезмерную бюрократизацию, всякого рода произвольные, волюнтаристские решения и т. д.

В-четвертых, острое соперничество и конкурентная борьба за власть и влияние между политическими партиями ведут к тому, что внутри каждой партии воспитывается дисциплина, необходимая для того, чтобы победить конкурента. Партии, в которых отсутствует организационное и идейное единство и вместо них доминирует фракционность, диффузия стратегических интересов и целей, лишены шансов на успех и обречены на прозябание в роли партий по типу дискуссионных клубов. Но для победы в борьбе за власть одной внутренней дисциплины партии не достаточно. Требуется соответствующий уровень дисциплины со стороны партийного электората. Поэтому дисциплинизируя свои ряды, партия одновременно влияет на массы своих приверженцев, которые в роли избирателей голосуют за ее кандидатов на выборах. В результате растет урегулированность и порядок в обществе в целом, повышается уровень социальной ответственности и социально ответственного поведения граждан.

В-пятых, в ходе политической борьбы происходит «естественный отбор» лидеров, т. е. выявляются и выдвигаются на политическую авансцену действительно талантливые люди, что называется, «с искрой Божьей» по части искусства государственного управления. Здесь нет и не может быть случайных вождей, «кухаркиных детей», здесь нельзя продержаться за счет ложных добродетелей типа угодливости и т. д. При этом важно подчеркнуть, что в условиях плюралистической демократии основным селекторатом (т. е. тем, кто осуществляет эту функцию «естественного отбора» лидеров) выступает, в конечном счете, народ в роли электората. Это ставит качество этой селекции в прямую зависимость от способности (умения) народа делать ответственный и осознанный выбор.

В-шестых, формирующееся по итогам выборов правительство является «партийным», т. е. что его формирует победившая на выборах партия (или блок партий), а ее лидер автоматически становится премьер-министром. В дополнение к уже существующей организационной структуре эта партия получает как бы две новые фракции: фракцию членов партии-парламентариев и фракцию членов партии - членов правительства. В этих условиях правящая партия (или блок партий) несет ответственность за деятельность этих двух фракций и с учетом перспективы новых выборов всемерно заинтересована в том, чтобы эта их деятельность была предельно эффективной и технократически легитимной. В противном случае, по истечении конституционного строка избрания, правящая партия (или блок партий) может проиграть выборы и вынуждена будет перейти на положение оппозиции.

Важно отметить, что многопартийность не только общественное благо и источник развития плюралистической демократии, основанной на свободном волеизъявлении различных общественнополитических сил. Одновременно это и фактор ожесточения политических нравов, серьезное испытание для общественной морали вообще, особенно в условиях, когда общество совершает крутой поворот в своей истории и, по существу, находится в состоянии аномии. Это ситуация интенсивного разрушения и распада старых, укоренившихся на уровне привычек, норм и ценностей, с помощью которых десятилетиями регулировалось и направлялось поведение, как отдельных граждан, так и социальных групп и организаций. В этих условиях ожидать быстрого приживления новых норм и ценностей, вводимых процессом демократизации, не приходится.

В свое время известный отечественный правовед и политолог Б. Чичерин усматривал минусы многопартийности в том, что:

1. Принадлежность к своей партии дает человеку «систематически одностороннее направление», т. е. член партии смотрит на все глазами своей партии и исключительно через призму ее интересов, а также интересов ее политической борьбы. Так, например, если человек является членом оппозиционной партии, то он привыкает к тому, что смотрит на правительство только через темные очки, т. е. направлен на поиск изъянов в политике и поведении властей. В обществе возникает дефицит объективных оценок и понимания реального смысла принимаемых политических и законодательных решений, тех или иных событий и явлений общественной жизни. Вместо них доминируют предвзятость и тенденциозность, чрезмерный субъективизм и тяга к всевозможным спекуляциям, манипулированию общественным мнением и т. д.

2. «Дух» своей партии заслоняет бескорыстие, стремление к общему благу, к тому, чтобы служить народу. Ключевые интересы связаны не с поиском точек соприкосновения и достижения согласия по базовым ценностям развития, а с тем, чтобы во что бы то ни стало «прижать» и низвергнуть противника. В результате все приносится в жертву не государственным и не общенародным, а сугубо узкопартийным (корпоративным) целям.

3. В политической борьбе разгораются и до предела накаляются страсти. Для своей победы сторонники различных партий надевают на себя тогу ярых популистов, взывают к самым низменным потребностям масс, апеллируя не столько к разуму, сколько к эмоциям и инстинктам. В силу этого портятся общественные нравы.

4. Для достижения своих целей партии прибегают к любым, порой очень нечистоплотным средствам: всякого рода инсинуациям, лжи. Ложь и «копание в грязном белье», хлесткие, замешанные на откровенном хамстве и беспардонности оценки партийными лидерами друг друга становятся обыденными в общественной жизни, к ним привыкают, воспринимают не как патологию, а как норму.

5. Непрерывная борьба ведет к ослаблению правительственной власти, ее силы расходуются на борьбу с оппозицией. Особенно в ситуации, когда эта власть является «непартийной» (т. е. не формируется партиями) и по этой причине не может опереться на прочное большинство в парламенте. Или когда, наряду с системной оппозицией, существует оппозиция антисистемная, и политический плюрализм принимает облик плюрализма не умеренного, а глубоко поляризированного (в рамках которого политическая борьба не сводится к разногласиям по вопросу о приоритетах в области внутренней и внешней политики, а принимает форму открытых противостояний по вопросу о базовых основах и принципах существующего режима).

22. Формы политической социализации.

Политическая социализация, как отмечалось, представляет собой процесс взаимодействия власти и индивида, отражающий уровень политической самостоятельности участников политической жизни.

С одной стороны, политическая социализация отражает меру перехода требований и предписаний политической системы во внутреннюю структуру личности в форме усвоенных ею политических ролей и функций, принятых ценностей и стандартов политической жизни.

С другой стороны, она характеризует сформированность политических позиций индивида, позволяющих избирательно усваивать предлагаемые властью политические цели и ценности.

Взаимодействия власти и индивида могут быть основаны на диалоге, консенсусе или конфликте, что обусловливается типом политической культуры, доминирующей в обществе, ее однородностью или существованием разнородных субкультур внутри нее. Степень культурной однородности наряду с историческими, национальными традициями, конфессиональной средой, при известном влиянии экономических и социальных отношений, позволяет выявить наиболее устойчивые черты политической социализации конкретных обществ. В западной политологии на основе характера политических ценностей и норм, предписывающих индивидам определенные образцы политического поведения, выделяются несколько типов политической социализации.

Гармонический тип политической социализации

Гармонический тип политической социализации предполагает наличие культурной однородной среды, зрелых демократических традиций и гражданского общества, которые обеспечивают уважительный диалог индивида и власти. Подобным образом можно охарактеризовать британо-американскую культуру. Власть и индивид привержены общепринятым идеалам, нормам и ценностям, что позволяет новым поколениям безболезненно входить в политическую жизнь.

Плюралистический тип политической социализации

В странах Западной Европы преобладает плюралистический тип политической социализации, которому свойственен опосредующий характер взаимодействия личности с властью. Существование значительного числа разнородных субкультур предполагает первоначальную политическую социализацию индивида в границах идеалов и ценностей своей культурно-этнической группы или партии.

Однако наличие конфессионально-культурного многообразия не препятствует достижению консенсуса участников политического взаимодействия благодаря существованию единого культурного «кода», представленного ценностями либеральной цивилизации (свободой, частной собственностью, индивидуализмом, правами человека, демократией, плюрализмом и т. д.), соответствующего высокому уровню жизни большинства социальных групп.

Приверженность идеалам либерализма исторически обеспечивала способность индивида воспринимать ценности иных политических субкультур, подвижность и изменчивость политических пристрастий.

Конфликтный тип политической социализации

Общества незападной цивилизации характеризуются конфликтным типом политической социализации. Высокий уровень нищеты большинства населения, жесткая приверженность индивида местническим ценностям клана, рода, племени всегда затрудняли достижение согласия между носителями различных ценностей и властью.

В этих обществах высока степень политического насилия из-за значительной культурной неоднородности. Усвоение индивидом местнических ценностей и норм политической жизни происходило и происходит, как правило, до сих пор в жесткой борьбе с носителями иных политических субкультур.

Гегемонистский тип политической социализации

Западные авторы выделяют еще гегемонистский тип политической социализации, предполагающий вхождение человека в политику исключительно за счет признания им ценностей какого-либо класса (например, буржуазии или пролетариата), ценностей определенной религии (например, ислама) или политической идеологии (например, коммунизма, фашизма или либерализма).

Этот тип политической социализации характерен скорее для закрытых политических систем, которые не приемлют иных ценностей. Так осуществлялась политическая социализация в России в советское время, в странах социалистической системы, и некоторых странах Азии и Африки.

Типы политической социализации в России

Особый интерес представляет процесс вхождения личности в политическую жизнь в переходных обществах, например, в России, которые характеризуются размытостью политических норм и ценностей, т. е. аномией. До 80-х годов XX в. в Советской России доминировал гегемонистский тип политической социализации, связанный с активным противопоставлением ценностей коммунизма и капитализма. Была создана система политической социализации, позволяющая контролировать процесс трансляции политических целей КПСС во внутреннюю структуру личности, начиная с детства и кончая взрослой жизнью.

Все институты социализации - семья, дошкольные учреждения, школы, вузы, детские и молодежные организации, КПСС - представляли собой механизм единой системы политического воспитания. Однако, несмотря на возможности тотального контроля за процессом социализации, приобретение черт политического субъекта определенными социальными группами происходило на основе либеральных ценностей, отличных от коммунистических. К таким группам можно отнести творческую интеллигенцию, работников торговли, «внешторговцев», дипломатов и т. д.

Крушение КПСС и коммунистической идеологии как официальной, государственной идеологии в начале 90-х годов привело к ликвидации прежней системы политической социализации. Ныне российское общество находится в состоянии аномии («безнормости»), когда старая система ценностей дискредитирована (хотя на нее ориентируются значительные группы населения), а новые политические ценности, в частности либеральные, пока не востребованы широкими слоями.

Прежние агенты политической социализации теперь исповедуют различные политические предпочтения, причем часто конъюнктурные и эгоистичные. Так, например, институт семьи является сегодня слишком неустойчивым образованием, а его члены политически наивны, чтобы оказывать существенное влияние на формирование политических предпочтений ребенка. Детские, юношеские и молодежные организации переживают глубокий экономический и идеологический кризис и не имеют возможности серьезно заниматься политическим воспитанием. Да и проблема «кого воспитывать?» остается пока нерешенной.

Отсутствие гражданского общества в России делает малоэффективной в качестве института социализации зарождающуюся партийную систему. Партии заняты больше обслуживанием групповых интересов руководства, нежели серьезной политико-воспитательной работой среди масс.

Наибольшие возможности в формировании политических предпочтений индивидов концентрируются в руках средств массовой информации (СМИ). Однако в условиях рынка, когда существование СМИ зависит от тиража, способов и объемов финансирования, от вкусов и предпочтений потребителей их «продукции», их прямое назначение видоизменяется. СМИ больше заинтересованы не в предоставлении объективной и беспристрастной информации, а в погоне за сенсациями, скандалами, способными привлечь новых читателей, а значит, спонсоров, новых рекламодателей.

Отсутствие целостной системы политической социализации личности приводит к тому, что политические позиции индивидов обусловливаются не влиянием лидеров, газет, журналов, телевидения, партий, а их экономическим положением. В условиях аномии наиболее мощным фактором политической социализации оказываются конкретные экономические (например, курс доллара) и политические события, которые изменяют положение индивида.

23.Социальная политика в программах политических партий молдовы.

24. Современная политология: актуальные проблемы

Политология - это наука. Это - не просто высказывания на политические темы, не политические «технологии», не телепропаганда, а именно совокупность научных дисциплин, изучающих политику. В нынешней России политологии и специалистов по ней мало, просто очень мало. Естественно, что многие не согласятся, ведь комментарии разнообразных людей, которые называют и даже считают себя «политологами» мы слышим со всех сторон. Но это как раз и настораживает. Ведь если каждый считает себя человеком, разбирающимся в определенной области, значит, сама эта сфера находится в глубоком кризисе, в ней не достает специалистов, и она отдана на растерзание профанам.

Для сравнения - совершенно непохожий пример: в Советском Союзе, где продовольственный дефицит был повседневной практикой, а сельское хозяйство «лежало» после коллективизации и последующих экспериментов, многие очень многие уверенно излагали свои взгляды на решение проблем агропромышленного комплекса. А некоторые даже руководили. Помните такого агрария - Горбачева? Он некоторое время отвечал в ЦК за данное направление, но потом бросил это безнадежное дело с дефицитом мяса и занялся «новым политическим мышлением». То есть я хочу сказать, что если, извините, каждый считает, что разбирается в сельском хозяйстве или, к примеру, каждый называет себя политологом, то это вовсе не значит, что это действительно так.

Нынешней власти выгоден «голод» как на объективную политическую информацию, так и на массовое политическое просвещение. Последнее, к слову сказать, доказывает, что вовсе не демократизация была истинной целью тех, кто организовал нам «катастройку» и последующие «реформы». Если бы речь действительно шла об успехе демократической консолидации, то нужно было организовать систему политического просвещения, сопоставимую по мощи с советским идейно-пропагандистским комплексом, плоды работы которого чувствуются до сих пор и даже в образе мышления новых поколений, родившихся на излете СССР. Однако о ресоциализации населения в духе демократии и правового государства очень быстро забыли с соответствующими последствиями для нашей политической культуры.

Научные исследования в области обществоведения также носят в РФ маргинальный характер. С одной стороны, это следствие общего отношения к науке, к образованию, знанию. И власть, и общество в постсоветской России слишком быстро согласились с тем, что «наука - это удовлетворение любопытства за государственный счет». Ну не дает она немедленной отдачи, какую можно получить от сдачи помещений в аренду. На этом фоне вполне объяснимо, что система Академии наук оказывается нереформируемой, а высшее образование примерно с середины 1990-х годов вступило в фазу массовой деградации, которая, скорее всего, необратима в условиях нынешней системы.

Но помимо общих проблем есть еще и специфические, касающиеся именно обществоведения. В общем-то, видно, что и власть, и общество в современной России склонны отвергать неприятные истины, получаемые наукой, и предпочитают иметь дело с мифами. Пока, в условиях «недоисследованности» проблем российской политики, невозможен теоретический синтез по поводу российской политии. Даже хорошим и грамотным специалистам не на что опираться и приходится заниматься «публицистикой». Попытки же делать широкие обобщения сильно смахивают на «истмат» (если кто забыл, исторический материализм в советском марксизме-ленинизме занимал место социологической теории), отсюда и популярность описания «глобализации» или пресловутой «геополитики». Зачем возиться с выявлением, например, реальных механизмов функционирования власти в муниципальном образовании («кто правит?»), когда можно в одной статейке-пересказе объять судьбы мира?

Проблема и в том, что первых (то есть грамотных ученых и исследователей) в постсоветской России очень мало. Если в США их десятки тысяч, то в РФ, всего несколько сотен - вряд ли больше. При отсутствии достаточных внешних стимулов, число этих энтузиастов растет очень медленно. Те тысячи, которые записаны «политологами и социологами», т.е. не захотевшие и не сумевшие переквалифицироваться советские обществоведы на соответствующих вузовских кафедрах и в научных отделах, представляют собой бесполезный (в лучшем случае) балласт и опасную среду для тех, кто действительно стремится к научному знанию. Однако они захватили командные высоты на кафедрах, в старых и новых диссертационных советах и принялись ускоренными темпами воспроизводить себе подобных.

Особое отвращение вызывают те, чьи научные заслуги сомнительны, а административный вес велик. Эти бюрократы от науки и образования, после провалившихся здесь попыток реформ, наладили бизнес по торговле дипломами и степенями. Губернаторы, депутаты, министры, ставшие заодно и докторами наук в области обществоведения - не редкость, а заведующий автохозяйством региональной администрации, легко защитивший кандидатскую по политологии, - это еще не предел деградации и компрометации научного цеха.

Да и нет этого цеха, как сложившейся профессиональной корпорации со своим этическим кодексом и жесткими правилами отбора «мастеров и подмастерьев» - иные берут числом и бюрократическим уменьем, иные устанавливают правила, по которым приходится играть ради выживания, иных становится все больше. Без знания этих реалий не понять плачевного состояния нашего профессионального сообщества, которое, тем не менее, как-то существует.

Очень важен процесс усвоения достижений зарубежной политической науки. Но и здесь все не так просто. Часто можно услышать, что наше общество де такое уникальное, что западная мудрость не про нас. Но почему, разве методы сбора данных (да, с учетом местных особенностей!) не универсальны? Или можно отвергнуть из-за нашей непохожести системный подход, неоинституционализм и т.д.? Если и есть проблема с научными заимствованиями, так она в том, что мало заимствуем и плохо применяем. В последние полтора десятилетия дополнительные деньги на научные исследования российским обществоведам и гуманитариям, на издание научной литературы выделялись из западных научных фондов. Нашим - не надо!

Но даже в случае, если мы имеем дело с хорошими специалистами, которые читали и поняли западные источники и при их изложении по-русски у них получается грамотная компиляция, - всё равно без применения этих знаний на практике они не являются сильными учеными. Здесь можно сказать, что нельзя научиться плавать, не заходя в воду. Российская политология не возникнет не из дикости доморощенного «философствования», ни из старательных переводов с английского. Проблема не в переводах, как таковых, а в том, что желать с этими «переводами».

В принципе, самостоятельная российская политология может вырасти из грамотного анализа российской политики. Общей проблемой для российской политической науки является то, что она может развиваться лишь как ответ на вызовы общества. Нашего общества. Применительно к стране в целом и к российским регионам это значит, что успешное развитие политологии может происходить лишь в связи с политическими исследованиями. Мы исходим из императива неразрывности исследовательской практики и преподавания. Иначе получится в лучшем случае старательная трансляция чужого знания. Но здесь опять приходится возвращаться к «реальной политике».

«Когда же придет настоящий день?» - для российской политики и российской политологии. Развитая, институционализированная, востребованная обществом социальная и политическая наука возможна только в демократическом государстве. В иных условиях она маргинальна, случайна, необязательна. В предыдущее десятилетие в Российской Федерации, казалось, произошло «рождение политики» (как конкурентной демократической практики с непредсказуемым итогом). Да, на практике российский федерализм, политические партии, выборы разного уровня, функционирование этих выборных органов и т.д. выглядели неприглядно, иногда до уродства. Но это - было. И всю эту политику можно было описывать, изучать и критиковать, - конечно. Некоторые из отечественных обществоведов стали учиться анализировать эти процессы; политическая практика подталкивала их к изучению политической теории (также, еще с перестройки мощный импульс получила социология).

Но большинство «коллег» предпочло иной выбор. Прежде всего, это был теневой сектор экономики - политтехнологи с многомиллионными оборотами. Конечно, можно и нужно говорить о «политическом рынке» (идея Й. Шумпетера). Но у нас это был рынок с теневыми нерыночными способами достижения победы, где никто не предотвращал монопольный сговор, не принимал «антитрестовское законодательство», где расцветали коррупция и силовое предпринимательство, где закон не ставился ни во что, а правовые нормы использовались очень избирательно. Такого «политического рынка» страна не выдержала, и население сейчас молчаливо одобряет меры по его демонтажу.

С другой стороны, многотысячный хор, называющих себя «политологами», аналитиками, экспертами и пр. подобной публики во всю мощь отрицал возможность российской демократии как таковой. Все эти бесчисленные «евразийцы», «православные монархисты», «геополитики», плохо замаскированные поклонники диктатуры вождей и пр. «мыслители» на вопрос о возможностях российского демократического транзита отвечали решительным НЕТ.

Это отрицание находило массовую поддержку на кафедрах общественных наук, где бывшие партийные идеологи привыкли жонглировать фантомами и защищать диссертации о несуществующих явлениях. В начале 1990-х годов была совершена принципиальная ошибка, когда вместо того, чтобы после некоторого периода для реального переобучения, подавляющее большинство преподавателей и «теоретиков» марксизма-ленинизма нужно было просто уволить. Им же дали возможность приспособиться и стать «политологами». Теперь, действуя в своем привычном стиле, эти «обществоведы» заболтали, удушили неокрепшую политическую науку в нашей стране. Встреча с действительностью, где политический выбор существовал не только для руководства, вызывала у них жуткий дискомфорт.

Конечно, ностальгия по сталинизму - это крайность, хотя и распространенная. Была и более деликатная проблема, связанная с отечественной социальной мыслью. «Русская философия» обрела за последние два десятилетия массу новых поклонников, особенно из тех, кто разочаровался в марксизме-ленинизме. Разумеется, национальная идея является важнейшей частью национальной культуры.