В академики пойду - пусть меня научат

Date: 2015-10-07; view: 446.

Между тем "Росквiт" распался. В 1928 году Шукайлу командируют в Москву, в Коммунистическую академию, на факультет "красной профессуры". Хотя есть свидетельства, что факультет он так и не окончил, но Москва - это же какие возможности! Шукайла организовывает белорусскую секцию Московской ассоциации пролетарских писателей, которую, естественно, сам возглавляет (собиралась один раз). Новоиспеченный "красный профессор" приходил в Дом писателя в бобровой шапке такой величины, что она напоминала боярскую из театрального реквизита, в пальто с кенгуровым воротником, с неизменной тростью... Которую, кстати, моментально пускал в ход против врагов, изгоняя их из помещения.

Разумеется, были разные ипостаси скандалиста Шукайлы. В то время он был женат. В его квартире часто собирались белорусы, крутили на патефоне пластинки с народными песнями. Пели сами. Павлюк особенно любил песню "Перапёлачка". Вообще, был патриотом, что проявлялось даже в мелочах. На дверях квартиры висела табличка с его именем на белорусском языке, что профессор комментировал так: "Няхай i тут застанецца наш правапiс". Ходил в рубахе-вышиванке и домотканом галстуке. Благодаря Шукайле в Москве выходит альманах белорусской поэзии "Наступ".

Карьерный рост молодого профессора фантастичен. Он возглавляет кафедру в Институте кинематографии, редактирует московскую газету "Кино", работает директором Центрального техникума театрального искусства... Правда, нигде долго не задерживается. А с 1932 года становится вице-президентом Государственной академии искусств в Ленинграде. Нетрудно подсчитать, что Павлюку было в это время 28 лет. Это пик его карьеры. Говорят, что назначали-то его директором Института кинематографии. Но Шукайла, приняв бразды правления, тут же переименовал институт в академию, а себя - в ее президенты, заказал соответствующие бланки и печати... Это был очередной пункт в длинном списке прегрешений скандального поэта перед властью. Шукайла всегда балансировал на грани. Однажды, когда ему нужно было достать билет на поезд, он послал железнодорожному начальству телеграмму от имени Берии с просьбой посодействовать академику Павлюку Шукайле. Возможно, это просто анекдот. Но не эта ли выходка послужила последней каплей на весах сталинского правосудия?