IV. Сознание связи народа и его правителем.

Date: 2015-10-07; view: 377.

III. Актуальный политический автостереотип.

III.1. В известных нам источниках, политический автостереотип обращен не только в прошлое, но и в настоящее. Этот аспект представлений связан с характеристикой народом себя как общности, что выражается в частности в осознании престижа своего этноса. Находит это отражение в переводе имени "булгар", как "балар" (смысл этого – "ученый человек") (ал-Гарнати... 1971: 31)); в представлении о своей постоянной верности исламу (непримиримость к его врагам, даже могущественным); своем бесстрашии при путешествии в страну "Мраков", куда не решаются ездить другие люди (Тизенгаузен 1894: 240,241). В какой-то мере все эти представления есть ценностные определения качеств своего народа, поэтому раскрытию этой темы могло помочь изучение вообще политической идеологии в Булгарии (особенно по внелетописным источникам). В данном случае, достаточно отметить, что в среде булгар актуальными были также общемусульманские идеи о взаимных обязанностях правителя и народа, о верности народа своему правителю и противопоставление себя на этом основании другим народам.

IV.1.Существенное значение этого стереотипа определяется не только характером ментальности средневекового человека, считавшего подлинными субъектами истории и политики суверенов, но и пониманием под чиненного положения народа по сравнению с правящей династией, как освященной богом сакральной традиции. Это предполагало ряд обязательств между ними: народа обязывался повиноваться суверену, а тот, в свою очередь, охранять и ценить его усилия, то есть выполнять те обязательства, которые на Востоке связывались с понятием "идеальный правитель - идеальный народ". В письменных источниках есть целый ряд указаний на бытование подобных стереотипов в Булгарии: идеальное согласие, при принятии ислама, верность и самоотверженность в борьбе с внешними врагами, полной гармонии их взаимоотношений и т.д.

Весьма актуальным и стандартным для средневековья было мнение о возвышении статуса народа в глазах окружающего мира благодаря избранности правящей династии. В круг этого стереотипа входят представления булгар о происхождении династии от Искандера - коранического героя, легендарного правителя и борца с неверными, или от потомков святых асхабов пророка Мухаммада (иногда обе эти версии совмещались между собой или с "хазарской версией"). Как бы то ни было, но эти взгляды на династию служили и важным средством само утверждения булгар как единой общности.

Осознанию связи народа с правящим домом служила и генеалогия, которая была чрезвычайно важной и развитой наукой в средневековье, в том числе и у булгар. К сожалению, для X-ХIII вв. данных о родословиях сохранилось очень мало и основные источники сохранились для ХIV-XIX вв. (Юсупов 1960: Хакимзянов 1978; Ахметзянов 1991; Усманов 1972), хотя следует подчеркнуть, что ряд генеалогий ХIII-ХIV вв. уходят корнями еще в дозолотоордынское время (см.: . Юсупов 1960: 103, 176; Хакимзянов 1978: 126, 156, 168), позволяя судить о существовании такого рода традиции еще в Булгарском государстве. В общем плане они позволяют судить, что одной из деталей их было указание на знатность (определяемую, видимо, по близости к правящей династии) рода и его права на свои владения, что, определенно, осознавалось как связь с династией правителей.