Muse - Hysteria (Official Music Video, Director's Cut)

Date: 2015-10-07; view: 421.

Декабрьский стадионный тур пролегал через самые большие крытые площадки Британии и собирал не только обожающих рок или инди молодых людей, но и слушателей Radio 1, которые обычно выбираются из дому лишь на один концерт в году, на «Muse» теперь начали приходить целыми семьями. Цифры впечатляли — 10.000 в Ноттингеме на Ice Centre Arena, 12.300 на Уэмбли и столько же в Бирмингеме на Birmingham IVEC, и невероятные 19.000 в Манчестере на Evening News Arena. Все концерты проходили на ура, это был уверенный шаг по направлению к стадионной лиге.

Последний концерт 2003 года, не считая записи в Лондоне с Джо Вайли телепрограммы «Live Lounge» за три дня до Рождества, состоялся 10 декабря в Исландии. «Muse» впервые посетили эту страну, чтобы выступить на 6-тыячной арене Laugardalsholl в Рейкьявике — не самое крупное шоу тура, но надо учитывать, что в городе с общей численностью населения 120 тысяч человек все билеты были раскуплены в течение часа, некоторые фаны стояли в очереди всю ночь. Внизу концертного сет-листа была нацарапана фраза «это конец тура… наконец», и в этот вечер после того, как, наверное, самый большой гардероб в мире принял в себя 6.000 тяжелых зимних пальто, «Muse» продемонстрировали 1/25 части населения Рейкьявика 90 минут вулканического помп-рока. Мэтт в шароварах и шлепанцах с загнутыми носами, как у Алладина, похожий на героя новогоднего костюмированного представления для детей, выделывал на сцене тройные пируэты и играл пантомиму. На следующий день, благословляя целый месяц свободы впереди, они наняли снегоходы и поехали кататься вокруг ледников, затем ныряли в Голубой Лагуне, а потом они поехали домой праздновать Рождество.

Эй, вы должны дать им передышку!
Потому что в 2004 году дорога будет долгой, и на пути их ожидают трудные и трагические повороты.

ГЛЕН РОУ

Каким было ваше участие в «Absolution»?

«Я вспоминаю свой приезд в студию Grouse Lodge. Мэтт в то время был очень увлечен теориями о конце света. Grouse Lodge находится всего в часе езды от Дублина, но в Дублин они ни разу не выбрались. В студии был бар, где можно было посидеть и выпить, они просто развлекали себя сами, как могли. Перед этим, пока они писали песни, мы арендовали помещение в Хакни. Девушка, с которой группа сотрудничала уже не первый год, Кейт Лаурен, одолжила Мэтту белое пианино, он даже посвятил ему песню, называется “Milky Piano”. Это было все их оборудование в тот период, и еще небольшая жилая территория и бильярдный стол. Помню, как я возил их в Ikea покупать мебель! Основное, что им требовалось — место, где они могли бы работать над песнями и записывать музыку в четыре часа утра, если они этого хотели. У Мэтта была квартира в северном Лондоне, там же жил и Дом, а Крис обосновался прямо в этом помещении, и еще к ним приходил Пол Рив. Они придумали удобную и чертовски прикольную штуку — мы купили надувную спальню. Крису нужно было какое-то личное пространство, поэтому мы купили ему надувную комнату! Мы установили ее для Криса, у него была надувная кровать и стены, за которыми он мог уединиться. Ребята пропадали в Хакни целыми сутками».

«Они провели там много времени, увлеченно работая над аранжировками. “Time Is Running Out” возникла буквально из воздуха. Или “Stockholm Syndrome” — помню, во время саундчека, кажется, в Испании, Мэтт сидел на помосте рядом с барабанами и играл басовый рифф на своей гитаре. Посторонний решил бы, что Мэтт просто фигней страдает, но через три минуты у него был готовый рифф, песня возникла из ниоткуда. Я никогда не видел, как начинается пожар в лесу, но я могу представить, что это очень похоже. Невероятно! Дом и Крис телепатически понимают друг друга, это невероятно. “Time Is Running Out” родилась в течение нескольких секунд. Я никогда не слышал, чтобы Мэтт пел хоть одну строчку из этого альбома, ни разу, пока не услышал готовый альбом. Мэтт стеснялся петь, он делал все это в своей голове. Это правда, Дом и Крис тоже ни разу не слышали его пения в студии. Все должны были уйти. Помню, когда были сессии на Radio One, они выгнали меня оттуда. Я разозлился, потому что я сильно устал, я мотался весь день, привез их на Radio One, установил там все оборудование, а они мне: «Глен, а теперь не мог бы ты пойти погулять?» — «Разве я не могу просто посидеть здесь часок? Я выжат!» Когда это живое выступление, все по-другому, но когда ему приходится петь под фонограмму, он ненавидит это. У нас была отличная идея: записывать песни на флеш-накопители и использовать микшер, тогда ребята могли прийти на любую радиостанцию и дать им живую записанную версию вместо того, чтобы играть акустический сет, потому что они не любили играть в акустике. А потом, буквально за минуту до того, как я должен был отправить кучу денег, чтобы купить все это оборудование, Дом позвонил мне и сказал: «Глен, знаешь, мы не можем делать это — Мэтт только что понял, что мы все записываемся с мониторами в ушах, но на радио все услышат, как Мэтт поет акапелла. Это невозможно».

Тогда было много разговоров о конце света?

«Он рассказывал мне, как люди разрушают природу: если люди приходят в долину, затем они пойдут дальше, как муравьи, разрушая все вокруг нее, а потом они будут идти вглубь территории в поисках еды, ископаемых и прочего. После этих разговоров мне начали сниться кошмары. Он был первым человеком, который говорил со мной об Утопии: «Что бы ты придумал, если бы тебе предложили построить идеальное государство в какой-нибудь отдельно взятой стране, пусть даже это будет просто остров, на котором нам придется ловить рыбу себе на обед?» Его мозг работает с бешеной скоростью, и он думал о разложении современной цивилизации. Мне было слегка не по себе, ведь действительно человечество выжимает ресурсы планеты, чтобы получить то, что ему нужно, мы рубим сук, на котором сидим. Он не пытался читать мне лекции, не говорил красивых слов, он всегда говорил тебе об этом очень сухо, излагая только факты. Что лично для меня было гораздо страшнее. Он очень, очень умный парень».

Абсолюшен-тур был намного масштабнее предыдущих?

«Вначале у нас появился Далек, пианино. На переднем плане сцены был помост, и когда Крис поднимался наверх, он оказывался выше усилителей, и еще помост для барабанов, движущиеся плазменные экраны. В этом туре все очень выросло, группе тоже пришлось измениться. Грустный момент — когда я понял, что это никогда не вернется к тому состоянию, как было раньше. Группа двигалась вперед, и никто не смог бы остановить их. Разные отели для команды в разных частях города. Уже не было никаких вечеринок после шоу. Были формальные встречи и мероприятия, да и то очень редко. Теперь все подчинялось регламенту, все силы уходили на то, чтобы сделать хорошее шоу, потому что к тому времени истерия была повсюду, на каждом концерте, который они играли, они уже не могли вести себя иначе…»

Да, я помню, как несколько раз после шоу мы выходили вместе с тобой и с группой и должны были бежать, пытаясь добраться до машины. Было такое чувство, что нас могут разорвать на кусочки. Часто так бывало?

«Ну да, отношение фанатов к «Muse» тоже изменилось, даже те, кто не смог попасть на концерт, окружали их толпой, стояли ночами под дверями отелей. Как раз в то время нам пришлось нанять вместо одного охранника двух или трех. Так было нужно, если они хотели играть стадионный рок. Перевозка оборудования из страны в страну не только стоила больших денег, но это было адски трудно, понимаешь? Тонны и тонны оборудования. И тогда это стало утомительным и не очень интересным».

Заниматься этим?

«Да, все стало однообразным. Энергии стало хватать лишь на то, чтобы после шоу добраться до номера отеля и упасть. У Дома была девушка, у каждого из них тогда была. У Криса в период между «Origin Of Symmetry» и «Absolution» родился третий ребенок. Было очень много переездов, часто случались переезды в день концерта, и тогда им приходилось без всякого саундчека идти прямо на сцену. Всякие такие вещи… Я отказался работать с ними, потому что я знал, что если я не сделаю этого, мне придется отдать «Muse» всю свою жизнь. Я помню этот тяжелый разговор с Мэттом и Домом, в то время я основал собственную продакшен-компанию: «Мне нужно время, чтобы заниматься этим». Я встретил девушку, женился, у меня родился ребенок, и я чувствовал, что это только начало, и дальше будет еще тяжелее, и что они станут суперпопулярной, легендарной группой. Я терзался вопросом: «Должен ли я делать это всю свою оставшуюся жизнь? Нет». Нет, я не могу сказать, что это вообще перестало быть интересным, это всегда интересно… наверное, я просто почувствовал, что мое время подошло к концу, и после «Muse» я не занимался тур-менеджементом на постоянной основе ни с одной другой группой. Я больше не могу делать это».

Они отбили всякое желание?

«Они сломали меня! Я знаю, что уже никогда не смогу вернуть то время назад, никогда больше, но это было волшебно. С тех пор я работал с другими популярными группами, с отличными группами, но ничто и никогда не сможет заменить мне время с «Muse». Группа до сих пор предлагает мне вернуться, и я страшно горжусь, что они стали тем, кем они стали, потому что они стали тем, чем они всегда должны были быть, они никогда не отступали. Но если бы я не отошел от этого тогда, то сегодня я был бы на пути в Португалию, чтобы готовить завтрашнее шоу! Мы до сих пор часто встречаемся, мы по-прежнему очень хорошие друзья, но было некоторое время, когда они обижались на меня. Но я же ушел не от них, я ушел от того образа жизни. А они никогда не остановятся! Вначале я подписывался организовать для них три недели концертов. Четыре года спустя я думал: «Господи, как же это произошло?»

САФТА ДЖЕФФЕРИ

«Когда «Absolution» был закончен, я опять полетел в Штаты и начал с ними торговаться. И опять соревнование происходило между «Columbia» и «Warner Bros». И «Columbia» так стремились подписать «Muse», что они прислали уже заполненный контракт, который меня очень развеселил, я имею в виду, что аванс, который они предлагали, был огромным. Одновременно группа вела переговоры и начала работать с Клиффом Бернштейном и Питером Менчем из «Q-Prime». Когда я пытался продать третий альбом, нам приходилось учитывать, что все американские лейблы хотели приставить к ним американского менеджера. Вопрос решило то, что «Q-Prime» сотрудничали с «Warner Bros». Хотя условия, которые предлагали «Columbia», были более выгодными, но я думаю, что в итоге с лейблом они не прогадали».

Каким образом закончились ваши рабочие отношения с «Muse»?

«После третьего альбома "Mushroom" продали свою компанию «Wamers», из-за этого у нас начались сложности, «Warners» страшно завидовали, что мы владеем всеми авторскими правами. По этому поводу было много споров, потому что они не привыкли иметь дело с людьми, имеющими такую степень свободы, какую мы могли себе позволить, пока работали с «Mushroom». Но когда компания перешла в руки «Warners», он [Корда Маршалл] стал другим, он перешел на сторону лейбла. «Taste» не принимала ни одного креативного решения без участия группы, мы обсуждали с ними все — каждую запись, каждое видео, все обложки. Но когда пришли «Warners», они не привыкли работать таким образом, у них есть все эти внутренние отделы, и они хотели, чтобы мы работали с ними. Но мы этого не хотели, потому что у нас уже были свои независимые команды, которые замечательно справлялись со своим делом. Теперь я думаю, что это был один из этапов их эволюции, но к тому времени группа уже имела платиновый статус, и вся фундаментальная работа была уже проделана. Лицензионные договора, которые я заключил, охватывали три альбома, и когда группа выпустила «Absolution», все условия договоров были выполнены. Ни один из этих лейблов не имел никаких прав на группу, поэтому мы были свободны, чтобы подписаться к кому угодно для следующего альбома или альбомов. И, как хотела группа, мы заключили контракт с корпорацией «Warners». Мы обсуждали дальнейшие планы с группой, и они поняли, что переросли нас. Они чувствовали, что Деннис и я выполнили свою часть работы, «Muse» стали очень успешной группой, «Absolution» был номером один на всех территориях, это был великий альбом, мы достигли наших целей».

Было ли чувство, что с вами поступили нечестно?

«Они стали мировыми рок-звездами, когда территориальные соглашения на три альбома подошли к концу. «Taste» больше не имела договорных обязательств ни перед одним из лейблов, включая «Warners», но «Taste» все еще обладала правами на первые три альбома по контракту с «Muse». Таким образом, если группа могла освободиться от «Taste», это было бы очень желательным результатом. Новый менеджмент это прекрасно понимал, и они поступили соответственно. Убрав с пути «Taste», группа могла подписать прямое трансконтинентальное соглашение с «Warners». Новая власть хотела избавиться от «Taste» и, в конце концов, после многих разбирательств, они это сделали».

Ну а что же группа? Вы потеряли с ними контакт?

«Да, думаю, так и было. Я думаю, проблема была в том, что когда группа достигает размаха «Muse», к сожалению, появляется слишком много людей, которые думают, что они знают лучше всех что надо делать. Слишком много адвокатов было вовлечено, произошли некоторые недоразумения с нашим контрактом с группой, был момент, когда наши адвокаты дали нам плохой совет, но в конце концов все вышло так, как, наверное, должно было быть. Я по-прежнему общаюсь по работе с Энтони (Эддисом, нынешнем менеджером группы – прим. перев.), я все еще издатель трех альбомов, каждый идет своим путем. Я отношусь к этому философски. Но я надеюсь, что участники группы первыми подтвердят: если бы не наша с Деннисом вера в них, если бы не наша поддержка и руководство, они не смогли бы пройти этот путь и достичь такого уровня, какого они достигли».

Оглядываясь назад, какие теперь вы можете сделать выводы?

«Мне кажется, что это огромное достижение. Я очень горжусь тем, чего мы смогли добиться. В то время, когда я заключал все эти территориальные соглашения, люди говорили: «Ты совершаешь ошибку, это не сработает, это какая-то ерунда». Для всех мы были аутсайдерами. Во многих отношениях это работало на нас, быть аутсайдерами, потому что все думали, что мы вот-вот совершим ошибку и сойдем с дистанции. На каждом этапе игры нас сильно недооценивали. Они думали: «Кто эти ребята, откуда, к черту, они взялись? Что они сделали до этого? Ничего. Так почему они должны иметь успех?» У каждого находился дротик или кинжал, чтобы бросить в нас, как я часто говорил в те дни. Мы создали их, а «Warners» просто хотели присвоить себе все права на группу. Сожалею ли я об этом? Нет, потому что парень из «Warners», в конечном счете мы смогли договориться, обедал со мной на прошлой неделе (Сафта Джеффери имеет в виду Корду Маршалла – прим. перев.). Мы с ним все еще хорошие друзья. Это просто бизнес, таков музыкальный бизнес».