Общая логика и основные этапы становления политической регионалистики в России

Date: 2015-10-07; view: 518.

Ретроспектива и перспектива становления

Авдонин В.С., Баранов А.В., Дахин А.В.

ПОЛІТИЧНА ПСИХОЛОГІЯ

2-ге видання ПІДРУЧНИК

Керівник видавничих проектів - Б. А. Сладкевич

Дизайн обкладинки - Б. В. Борисов

Редактор — І. В. Хронюк

Коректор — О. І. Маєвська

Підписано до друку 29.10.2008. Формат 60x84 1/16.

Друк офсетний. Гарнітура PetersburgC.

Умовн. друк. арк. 22,5.

Наклад 1000 прим.

Видавництво «Центр учбової літератури»

вул. Електриків, 23

м. Київ, 04176

тел./факс 425-01-34, тел. 451-65-95, 425-04-47, 425-20-63

8-800-501-68-00 (безкоштовно в межах України)

e-mail: office@uabook.com

сайт: WWW.CUL.COM.UA

Свідоцтво ДК № 2458 від 30.03.2006

Политическая регионалистика в современной России:

Судьба политической регионалистики в России в целом представляется относительно успешной. В отличие от некоторых других направлений политологических штудий в постсоветской России регионалистика развивалась довольно динамично. В первой половине 90-х годов она пережила всплеск общественного интереса, активное становление поля регионального политического анализа и начало формирования исследовательского сообщества. Во второй половине 90-х ее развитие интенсифицировалось, происходила разработка и освоение теории и методологии исследований, дальнейшее расширение поля исследовательских проектов. В 2000-е годы российская политическая регионалистика предстает уже в качестве развитого и достаточно институциализированного направления политической науки, хотя и сталкивающегося с рядом серьезных проблем.

В общем плане это динамичное и относительно успешное развитие легко объяснимо. Связывая анализ политики с пространственными, территориальными факторами, политическая регионалистика в значительной мере служит ответом на «вызовы» пространственной протяженности и разнообразия региональных условий политики в России. И было бы в высшей степени странным, если бы в крупнейшей по территории стране мира региональные исследования, в том числе и политического характера, не получили широкого развития. В этом смысле положение в России приобрело сходство с большинством стран мира, обладающих значительной территорией, где регионалистика («региональная наука») также, как правило, является одной из ведущих отраслей. С этой точки зрения, и перспективы дальнейшего развития политической регионалистики в России выглядят достаточно оптимистично. Значение территориального фактора в российской политике невозможно «отменить», и исследования политической регионалистики неизбежно будут развиваться, занимая важное место в политической науке. Это, конечно, не означает, что в этой отрасли не существует специфических особенностей и серьезных проблем, которые осложняли и осложняют ее развитие, но общий тренд в нем, как показывает изучение представленного ниже материала, все-таки позитивен.

В целом в развитии российской политической регионалистики можно с известной долей условности выделить три этапа, хронологически охватывающие соответственно первую половину 1990-х годов, вторую половину 1990-х годов и 2000- е годы. На каждом из этих этапов развитие этой области исследований характеризовалось специфическими особенностями. Они проявлялись и в предметно-тематическом содержании дискурса, и в составе участвующих в нем субъектов, и в характере и методах исследовательской практики. Проявлялись они и в формах коммуникации в исследовательском сообществе, в междисциплинарных связях, в отношении к западным теориям и разработкам, что придавало своеобразие ситуации в этой области анализа на каждом из обозначенных этапов.

В то же время в ее развитии от этапа к этапу прослеживается и определенная общая логика становления этой научной дисциплины. От преимущественно эмпирико-описательного состояния с нечетким предметным полем и эклектическим симбиозом подходов различных дисциплин на начальном этапе развитие шло к более активному использованию концептуальных разработок, теоретической рефлексии, к выделению различных уровней и направлений анализа и к более эффективному применению междисциплинарных подходов. Происходило и освоение опыта западных исследований и теоретических разработок в области регионального политического анализа. От разрозненного и некритического восприятия этого опыта происходил переход к его более всестороннему и критическому осмыслению и применению в свете российской специфики. Еще один аспект общей логики становления этой области российской политической науки проявлялся в нарастании в ней внимания к изучению региональных процессов за пределами России. На начальных этапах становления она формировалась почти исключительно как внутриполитическая регионалистика, почти полностью, погружённая в собирание, систематизацию, обобщение, концептуализацию материалов о политике и активности политических институтов в регионах России. Параллельно происходила модернизация исследований международных отношений и мировой политической истории. На одном из направлений этой модернизации стала формироваться международная политическая регионалистика, изучающая политические процессы, протекающие на субнациональных уровнях в зарубежных странах, а также процессы формирования новых политических регионов за пределами России. Во второй половине 1990-х гг. в лоне российской внутриполитической регионалистики стали развиваться политические исследования, посвящённые международным аспектам политической активности российских регионов, что в целом стимулировало процесс сближения внутриполитической регионалистики с международной политической регионалистикой.

Очень важным общим моментом развития этой отрасли на всех этапах также была повышенная зависимость ее собственно научного развития от состояния и процессов политической практики в России. Политическая повестка дня, тенденции и проблемы российской политики, прежде всего, разумеется, региональной, особенности политического реформирования и его ход, оказывали здесь существенное влияние. Сразу можно отметить, что на разных этапах это влияние было неоднозначным. В чем-то оно стимулировало развитие исследований, в чем-то могло их осложнять, задавать новые векторы в подходах и тематике и т.д. Но сам факт этого влияния, на наш взгляд, бесспорен, что будет показано ниже.

Но становление этой отрасли российской политической науки, конечно, не исчерпывается отмеченной общей логикой. Не менее важна и сама историческая картина развития, с ее особенностями, конкретными событиями, проектами, персоналиями. Некоторое приближение к ней дает рассмотрение своеобразия каждого из выделенных этапов.

На начальном этапе (первая половина 1990-х годов)становление политической регионалистики в России было наиболее отчетливо связано с двумя процессами, которые тесно переплетались и заметно стимулировали друг друга. Во-первых, это процесс либерализации и модернизации интеллектуальной, культурной, научной жизни, в том числе и области гуманитарных и политических наук. Во-вторых, это процесс собственно политического реформирования, который пришел в российские регионы сначала в виде новых явлений и высокой динамики федеральной политики, а затем и в форме становления политической жизни в самих регионах. Тем самым появившиеся возможности интеллектуальной модернизации гуманитарного знания совпали с ростом спроса на региональный политических анализ со стороны политической практики.

В открывшиеся «окна развития» устремились специалисты из различных сфер и областей науки и практики. Это были и журналисты, и политики, и преподаватели, и представители различных наук. Все эти группы носителей информации, практических и научных знаний привносили в сферу политической регионалистики самые разнообразные навыки и опыт, что делало ее чрезвычайно разнородной и эклектичной.[1] Собственно научный компонент был в этом потоке сравнительно невелик. К тому же и он был очень разнороден. Представители философских, социологических, исторических, физико-математических, географических, юридических наук привносили в новую область исследований свои теоретические аксиомы и свой научный инструментарий.

Важный фактор, стимулировавший развитие политической регионалистики в России в этот период был связан с характером российских реформ, которые осуществлялись в форме «революции сверху» и протекали в условиях повышенной неопределенности, ослабления центральной власти, роста нестабильности и сепаратистских настроений в регионах. В этой ситуации руководившая реформами центральная власть была крайне заинтересована в анализе политической ситуации в регионах, в отслеживании хода и последствий реформ в региональных контекстах, в прогнозировании развития политических событий, что давало ей возможность определенным образом корректировать политику и принимать более адекватные политические решения, затрагивающие регионы. Этот запрос власти способствовал формированию групп специалистов, способных осуществлять региональный политический анализ в ее интересах. В федеральных структурах появились располагающие ресурсами специалисты, которые стали затем важным ферментом для дальнейшего развития этой научной отрасли.[2]

Еще одним существенным обстоятельством было открытие каналов доступа к западной политической науке, к ее исследованиям и разработкам, к общению с западными специалистами. Интерес к общению был обоюдным. Западная политическая наука также переживала смену парадигм в области российских исследований, переходя от традиционной советологии к изучению российской политики на совершенно новом материале в условиях открытости и снятия барьеров. Это взаимодействие, начавшееся уже на этом первом этапе становления российской политической регионалистики, затем также сыграло важную роль в ее развитии.[3]

Таким образом, в целом становление научного компонента политической регионалистики выглядело на первом этапе достаточно противоречивым. С одной стороны, он формировался в условиях повышенного общественного интереса, политического запроса, в обстановке открывшихся новых возможностей. С другой, - он подвергался повышенному давлению ненаучных форм познавательной активности, сталкивался с внутренней разнородностью и эклектичностью.

Тем не менее, уже на этом этапе были сделаны первые шаги к институционализации политической регионалистики как научного направления. Прежде всего, они были связаны с деятельностью группы специалистов географического профиля, занимавшихся в советский период изучением политической географии зарубежных стран. По сравнению с другими специалистами, имевшими опыт анализа региональной проблематики в советский период, они обладали важным преимуществом – знакомством с опытом политико-географических исследований в западной науке. Этот опыт, базирующийся на развитой эмпирической базе и снабженный теоретическими обобщениями, оказался востребован федеральной властью в тот период. Он же облегчал взаимодействия с западными коллегами. Эти обстоятельства дополнительно усиливали статус и ресурсы политико-географического подхода, что позволило ему стать лидирующим на этом этапе становления отечественной политической регионалистики.[4]

В какой-то мере это лидерство на начальном этапе становления предопределило то, что политическая регионалистика в России развивалась иначе, чем некоторые другие отрасли отечественной политической науки. Она формировалась как преимущественно эмпирическое направление исследований, лишь постепенно выстаивающее свой теоретико-методологический каркас, который и сегодня находится в процессе становления.

За пределами московского научного сообщества также наметились в этот период определенные «точки роста», чаще всего возникавшие на базе академий госслужбы и институтов повышения квалификации (Санкт-Петербург, Екатеринбург, Нижний Новгород, Ростов-на-Дону). Значимым событием стало на этом этапе и создание НИИ регионологии при Мордовском госуниверситете (Саранск). Там была разработана одна из первых программ по регионоведению (1993-1994 гг.), опубликованы научные работы, а затем стал выпускаться журнал «Регионология».[5] Журналы по междисциплинарной региональной тематике появились в этот период также в Новосибирске («Регион: экономика и социология»), Пензе («Земство»), Санкт-Петербурге («Региональная политика»).

На втором этапе (вторая половина 1990-х годов), как мы уже отмечали, в политической регионалистике появляются новые тенденции, свидетельствующие о заметной интенсификации ее развития. С точки зрения политического контекста, важную роль в этом сыграл, на наш взгляд, «большой» избирательный цикл российской политики 1995-1997 гг. Прежде всего, он включал сложные и трудно предсказуемые федеральные выборы – депутатов Госдумы (декабрь 1995) и президента (июнь-июль 1996). Но также в этот цикл входила и «большая» серия губернаторских выборов почти в 60-ти регионах (многие из них проводились впервые) и серия выборов с законодательные собрания многих субъектов Федерации.[6]

Этот цикл резко обострил внимание к региональной политической проблематике. Как в центре, так и в самих регионах активизировалась работа возникших в предшествующий период центров и групп, а также формировались новые группы экспертов и аналитиков, занимавшихся мониторингом и анализом региональных политических событий.[7] И даже среди зарубежных политологов интерес к ним существенно возрос. Усилился и приток ресурсов в эту исследовательскую сферу, заметно расширилась практика поведения исследовательских проектов.[8] Этот избирательный цикл дал и огромный эмпирический материал, относящийся как к избирательным кампаниям, так и к региональным политическим процессам в целом, что требовало развертывания теоретической рефлексии, концептуальных и методологических разработок.

Кроме того, итоги выборов в силу неопределенности и неоднозначности для центральной власти принесли ее общее политическое ослабление и стимулировали дальнейшую децентрализацию и регионализацию политики в России. Многообразие региональных политических условий, формирование специфических моделей функционирования региональной власти и особенности ее взаимоотношений с центром, конфигурации региональных политических акторов и т.д. - становились новыми объектами исследований. Все это также требовало разработки теории и методологии изучения региональных процессов.

Усилившаяся в этот период децентрализация политики, как и сохранявшаяся с начала 90-х годов децентрализация гуманитарных наук, породили в этот период специфический феномен – исключительную специализацию региональных экспертов на «своих» регионах. Спрос на региональную политическую информацию был столь велик, что они становились незаменимыми специалистами по данной территории. Это порождало тенденцию к гиперэмпиризму, утрате эффективных концептуальных рамок анализа и проявлению местнических научных традиций, редко выходящих за пределы своего «субъекта РФ» и подчас заново «открывающих Америку». Особенности становления регионалистики, связанные с сепаратистскими тенденциями, отмечались и в ряде республик РФ (Татарстан, Башкирия, Дагестан и проч.)[9].

Но, одновременно, в качестве альтернативы этим явлениям стали развиваться проекты, нацеленные на восстановление научной коммуникации между столицей и регионами, а также специальные экстерриториальные (кросс-региональные) проекты и исследовательские группы, которые собирали и анализировали региональную политическую информацию.[10]

К концу 1990-х гг. произошло уже достаточно определённое структурное выделение политической регионалистики в том смысле, что эта академическая специальность политолога не предполагала однозначной связи с местом его проживания. Этот принцип помогал научному направлению приобрести черты полноценной институции внутри отечественной политологии, превращая «региональное знание» в часть «политической регионалистики».

Существенное расширение исследовательской деятельности по проектам в области политической регионалистики, восстановление и развитие коммуникации в научном сообществе имели зримое воплощение в этот период в целом ряде форумов и конференций, в интенсификации издательских инициатив.[11] (Конгрессы по политической регионологии в Нижнем Новгороде в 1997 и в 1999 гг., конференции в Москве и в ряде других регионов, издательские проекты в МОНФе, Московском центре Карнеги и др.). На встречах российских исследователей часто присутствовали и их зарубежные коллеги, возникали и международные исследовательские проекты, заметно интенсифицировался обмен информацией и освоение западного опыта.[12] На форумах и в публикациях все чаще обсуждаются вопросы теории и методологии региональных исследований.

Важным аспектом интенсификации развития политической регионалистики явилось в этот период введение в Госстандарт вузовских специальностей «Регионологии», политическая регионалистика также была введена в качестве обязательного предмета в учебные курс подготовки дипломированных политологов. Это способствовало активизации работы по систематизации и концептуализации данной научной области, а также развитию связей между исследовательским и преподавательским сообществами, связанными с этой сферой, появлению сегмента учебной литературы по политической регионалитсике.

Все перечисленные обстоятельства вели к тому, что к концу 1990-х годов политическая регионалистика в основном конституировалась в качестве полноценной области отечественной политической науки. Характерные для нее на предшествующем этапе ненаучные формы познавательной активности постепенно ушли на периферию. Сформировались более четкие границы между собственно научной и ненаучной деятельностью в этой сфере, дифференцировались направления и уровни анализа, началось становление теоретических парадигм и т.д. Разумеется, это не значит, что все или даже основные проблемы становления данной научной отрасли были решены. Многие из них продолжали сохраняться. И, тем не менее, состояние российской политической регионалистики в конце 1990-х годов являло собой разительный контраст с ее положением в начале1990-х.

Третий этап становления, наметившийся после 2000 года,застал российскую политическую регионалистику в достаточно активном и динамичном состоянии институционализации, преодоления трудностей и формирования новых тенденций. И здесь на ее дальнейшую эволюцию опять заметное влияние оказал политический контекст. Лейтмотивом федеральной политики в этот период становится централизация и ограничение разного рода регионалистских тенденций. Федеральным центром предпринимается целый комплекс мероприятий в этом направлении, получивший название «федеральной реформы».

Уже вскоре после поворота в практической политике тенденции централизации находят отражение в исследовательских проектах и научных публикациях.[13] Они изучаются в различных аспектах, им даются неоднозначные оценки. Но общий тон публикаций не оставлял сомнения в том, что проводимая федеральным центром с 2000 года политика рассматривается как существенно изменившая характер отношений центра и регионов в России, а эпоха «федерализации» и центробежных тенденций, характерных для политики 90-х годов, сменилась тенденцией централизации и «унитаризации». Но все же на первых порах тематика централизации «властной вертикали» не занимала в предметном поле политической регионалистики исключительное место. Сохраняли свое значение такие получившие развитие в предшествующий период направления как исследование электоральных процессов в регионах, региональных элит, моделей функционирования региональной власти, партийной политики в регионах.[14]

Но постепенно проблемы централизации заняли во внутриполитических региональных исследованиях доминирующее место. Особенно заметным это стало после федерального избирательного цикла 2003-2004 гг. (выборы в ГД и Президента), означавших легитимацию централизаторской политики Путина. В этот период к централизации властной «вертикали» добавилась и централизация «партийной вертикали» (сначала в виде выстраивания «партии власти», а затем и в виде централизации всей партийной системы в рамках начавшейся партийной реформы), а с 2005 года и новая формула приведения к власти губернаторов (отказ от их прямых выборов). В этих условиях политическое пространство в регионах стремительно сужалось, политическая жизнь там унифицировалась, подчиняясь централизации и приобретая периферийное значение в общенациональной политике.

Внутриполитическая регионалистика столкнулась с существенным сокращением своего предметного поля, по крайней мере, в том виде, в каком оно сформировалось в предшествующий период. Это отразилось на исследовательской активности. Некоторое проекты и центры исследований региональной политики, развивавшиеся в предшествующие годы, прекратили свое существование. Снизилась активность жизни научного сообщества, сократилась издательская деятельность по данной тематике. После 2004 года ухудшилось и взаимодействие науки с практической политикой в регионах. До этого времени практики такого взаимодействия, хотя и не очень тесного, всё же были распространены. Сокращающаяся вовлечённость академических экспертов в работу региональной исполнительной власти, усилило взаимную изоляцию между региональными политическими «теоретиками» и «практической» политикой. Политическая «теория» и «практика» лишились активного диалога, что препятствует их взаимной модернизации.

Среди крайних оценок сложившейся ситуации даже присутствовала формула о фактической «смерти» политической регионалистики в России. Но, на наш взгляд, эта крайняя оценка явно преждевременна («слухи сильно преувеличены»). Созданная в 1990-е годы инфраструктура научного направления, сформировавшиеся группы специалистов, приобретенные теоретические знания и практический опыт исследований, сложившаяся образовательная составляющая не дают оснований для чрезмерного пессимизма.[15]

Да и сама политическая практика продолжает оставаться источником спроса на знания политической регионалистики. Несмотря на элементы политической централизации, в России сохраняется заметный спрос на адекватное знание регионов. Мониторинговый анализ региональной информации ведется и на уровне центральных федеральных ведомств, и на уровне новых федеральных структур.[16] По заказам федеральных властей сбор и анализ региональной информации осуществляют и некоторые специализированные аналитические центры.[17] Существуют и независимые от властей проекты по анализу региональных политических процессов (проект мониторинга федеральных реформ в регионах Московского Центра Карнеги, сеть регионального правозащитного мониторинга, проекты региональных экспертиз в Фонде развития информационной политики и др.), специализирующихся на проблемах реформ, правозащитной деятельности, протестной активности, состояния сферы СМИ, правоприменительной практики, коррупции на региональном уровне и др. Объем региональной политической информации заметно шире представлен в Интернете.[18] Кроме того, крупные ФПГ России в той или иной форме обладают аналитическими службами, изучающими политические процессы в регионах, где присутствуют интересы их бизнеса (например, Институт корпоративного развития, созданный компанией «Ренова» и т.п.).

Еще одно востребованное направление последнего периода – исследование партийного строительства в регионах, которое актуализировалось ввиду строительства «многопартийности» из Центра. Оно сталкивается с большей неопределенностью, чем строительство «вертикали власти» или строительство «партии власти» (этот процесс, впрочем, тоже имеет немало проблем в регионах), поэтому требуется региональный анализ этих процессов. Не исключает регионального анализа и новый порядок «назначения» губернаторов. Он увеличивает вероятность появления во главе исполнительной власти субъектов федерации внешних «назначенцев», что создаёт предпосылку спроса на политический анализ регионального пространства. Стремительно расширяющаяся законотворческая активность субъектов федерации образует ещё один процесс, который формирует запрос на политическую регионалистику.

Наконец, очевидна прикладная востребованность международной политической регионалистики. Это связано с активизацией внешнеполитической деятельности России и с возникновением новых внешнеполитических региональных вызовов в регионах постсоветского пространства (Украина, Белоруссия, Грузия, Прибалтика, Приднестровье, Центральная Азия) и макрорегионах за его пределами (Европейский Союз, регионы Ближнего, Среднего, Дальнего Востока).

Таким образом, познакомившись с ретроспективой этой отрасли знания, можно констатировать, что вопреки возникшим трудностям и проблемам развитие политической регионалистики в России и на нынешнем этапе будет продолжаться. В нем формируются новые аспекты и направления анализа, происходит переструктурирование предметного поля исследований, изменение характера запросов на региональное политическое знание, форм и практики исследований. Возможно также, что в этих условиях начнется переход этой области знания к новому этапу. Каким он будет? Чтобы определеннее сказать о перспективах, надо несколько подробнее представить себе картину ее сегодняшнего развития.