ИЗ СЕМЕЙНОГО ДНЕВНИКА ПЕТРОВЫХ 11 страница

Петровы остались на сцене одни. Узкий луч света отчетливо высветил бледное, осунувшееся лицо.

Сергей. Маме всего писать не надо, У нее больное сердце. Вот и кончилось наше счастье… Ты не приходи ко мне, Таня. Так будет лучше. Для нас обоих. Уйди от меня. Я прошу тебя, уйди!

Она сделала три шага к рампе, остановилась, лицо ее искривилось, как от невыносимой боли, и все тело само, будто против воли, рванулось к Сергею, лежащему на больничной койке, и рыдания, вырвавшиеся из глубины души, стегнули по замершему залу.

Таня. Я не уйду от тебя! Что хочешь делай со мной, не уйду. Мне жизнь без тебя не нужна.

Я повернул голову и посмотрел влево. Закрывшись обеими руками, плакала мама. Отец побелевшими пальцами сжимал подлокотник кресла и не отрываясь смотрел на сцену. Я встал и, согнувшись, пошел к выходу.

В фойе Миленко чиркнул спичкой, подал мне папиросу, сказал:

— Звон-то выдает… Вот выдает. Не-е-е-е… Все правильно! И ребята из бригады обкатаются. А тишина-то какая стоит! Во, пригвоздили так пригвоздили!

В углу, против нас, уткнувшись лицом в стену, плакала девушка. Ее голубое мини-платьице подпрыгивало в такт вздрагивающим плечам, обнажая тонкие, худые ноги и розовые пристежки к чулкам. Константин Данилович сделал движение, чтобы подойти к ней, я остановил его:

— Пусть плачет…

Через минуту девушка успокоилась и, вытирая черные слезы с длинных накрашенных ресниц, пошла в зал.

— Пусть плачет. Может быть, ей надо поплакать. Просто необходимо, чтобы освободиться и начать чувствовать свое "я". Пусть плачет…

— Не-е-е-е… все правильно… Тут половина зала — школьники. Надо сказать им пару слов.

— Я не буду… Все, что я хотел бы сказать, уже сказали за меня Сергей и Таня. Нет, и не уговаривайте. С меня достаточно.

Мы вернулись в зал, когда на сцене умирал Егорыч. Лицо у Корсакова было бледным, голос срывался, рука с запиской дрожала. "А я думал, что хоть рука мои"." — "Это невозможно, совершенно невозможно!" — шагнул к нему Кузнецов. "Сейчас он умрет", — подумал я и весь сжался, будто ожидая, а вдруг произойдет чудо и Егорыч останется жив. Но Егорыч умер, и Звон упал на колени, ткнулся ему в грудь лицом и зашелся в безысходном тоскливом крике.

— Пап, можно, я к тебе на колени? — шепнула на ухо Татьянка, и не успел я согласиться, как она юркнула с колен Риты ко мне, обвив руками шею.

— Ты не ходи больше в больницу. Ладно, пап?

— Хорошо.

Потом вновь тревожно и гулко плескался по притихшему залу Первый концерт Рахманинова, гасла и разгоралась шахтерская лампочка, и в конце спектакля была тревожная, пугающая тишина.

Мы сидели опустив головы; недоуменно замерев, стояли на сцене все участники премьеры, а зрительный зал молчал. Потом кто-то со сцены или из-за кулис неестественно высоким голосом разорвал тишину:

— Авторов!

Мы шли на сцену через сплошной рев зрительного зала. Миленко что-то говорил на ходу, поворачиваясь то ко мне, то к Рите, но расслышать его слова было невозможно, и мы только глупо улыбались и согласно кивали головами. В ослепительных лучах рампы на шею мне бросилась Светлана Лисовская (Таня), по ее щекам катились смешанные с гримом слезы, и она бестолково и счастливо улыбалась и шептала:

— Спасибо, спасибо…

Звон развязывал связанные за спиной руки, но у него не получалось, он кривился в гримасах, нервничал и пытался улыбаться. Наконец развязал, шагнул ко мне, протянул руки, потом опять боязливо спрятал их за спину и горячим потным лбом уткнулся мне в щеку. Рита, смеясь, плакала и растирала по правой щеке чей-то рыжий грим. Наши только что накануне купленные костюмы были густо разрисованы разноцветным гримом. Занавес закрывали, актеры поздравляли друг друга, но под несмолкаемые аплодисменты он снова открывался, мы спешно поворачивались лицом к зрителям и почтительно кланялись. Потом занавес открыли и уже не стали закрывать. В зале опять повисла гнетущая тишина.

— Надо говорить, — шепнул мне Миленко и слегка подтолкнул в спину.

Я сделал два шага вперед и остановился. Все слова, которые готовил, ушли. Я стоял и молчал. Вдруг вспомнился плач девушки и торопливые слова дочери; руки матери, закрывшие лицо и дрожащие; как нерв, пальцы Риты, вцепившиеся в колено, и зеленые квадраты ржи, лежащие на пути в родную деревню, и широкие бескрайние луга в желто-белом пламени ромашек — и все то вновь прошло передо мной и всколыхнуло сердце, родились слова искренней благодарности.

— Дорогие друзья! Дорогие мои земляки! Как человек и как начинающий писатель я счастлив оттого, что герои моей повести впервые обрели плоть и кровь на подмостках этой сцены, на земле, где я родился. Перед вами прошла небольшая страничка из жизни вашего современника. И если каждый из вас, соразмерив свою жизнь с только что виденной, станет еще добрее в отношениях друг с другом, еще тверже и мужественнее в преодолении своих невзгод, еще настойчивее в достижении поставленной цели, все мы, кто в поте лица и напряжении трудился над созданием этого спектакля, будем считать, что не зря ходим по нашей прекрасной земле и недаром едим свой хлеб…

"Дорогая семья Титовых!

Надеюсь, что вы не рассердитесь на меня за такое обращение. В газете "Остзее цайтунг" было написано о вашей семье. Я нахожусь под сильным впечатлением от прочитанного. Вы, наверное, будете удивлены, получив из такой дали письмо. Наша семья примерно такого же возраста, как и ваша. У нас есть пятилетняя дочь Хайди. Мой муж член сельскохозяйственного производственного кооператива, тракторист, а я — продавщица продовольственных товаров.

Дорогие наши друзья! Вы удивительные люди. Вы представители того общества, которое называется коммунистическим. Желаем вам счастья, благополучия, новых книг.

Семья Шмидт. 2555, Шастофф (окр. Росток), ГДР"

"Мы с глубочайшим почтением преклоняемся перед вами, перед вашим мужеством, стойкостью, любовью. Нас глубоко трогает ваша судьба, потому что она показывает великое и прекрасное мужество и энергию, а также волю человека.

Счастье знать, что в мире есть такие люди, как вы.

Иокомури Сато. Миядзаки. Япония".

"Уважаемый Владислав Андреевич!

Спешу доставить вам радость. Со дня премьеры спектакля "Всем смертям назло…" его просмотрели тысячи старшеклассников города Липецка. Вокруг спектакля, его героев в школах была развернута огромная работа: рецензии, споры, дискуссии, встречи с артистами и т. д.

Сам я смотрел спектакль три раза (не считая генеральной репетиции) и, как преподаватель русского языка и литературы, считаю, что спектакль сыграл исключительно большую роль в воспитании подростков, старшеклассников, в привитии им высоконравственных принципов коммунистической морали. Читаешь их рецензии, и сердце наполняется радостью. Сколько эмоций, глубоких и серьезных чувств, желании, порывов вызвали герои вашей книги и спектакля. Я обобщил материалы нескольких сотен рецензий ребят и посылаю их вам. Уверен, что непосредственные, искренние высказывания юношей и девушек наполнят ваше сердце удовлетворением от большого дела, которое вы совершили, написав повесть и пьесу.

У меня к вам и Рите есть большая просьба.

Я хочу в следующем году продолжить работу со старшеклассниками над спектаклем "Всем смертям назло…" не только школ города, но и районов. Поэтому прошу вас, выберите время и напишите мне о своих впечатлениях о присланной работе: о высказываниях ребят, о методике, организационной работе со школами, учениками. Желательно было бы, чтобы вы отметили удачные высказывания или неправильное понимание факта, проблемы, разъяснили их, указали бы фамилии учеников. Это нужно для того, чтобы, когда я буду зачитывать ваше письмо на конференциях ребят в школах, мы сумели бы вызвать еще больший интерес к проблемам, поднятым в спектакле, помогли бы правильно их понять. Такое письмо будет вашим заочным выступлением на конференциях и сыграет очень большую роль в дальнейшей работе с учащимися и учителями. Я понимаю, как вам трудно, как вы заняты, но надеюсь, что вы в интересах большого дела откликнитесь на мою просьбу.

Желаю вам большого здоровья и с нетерпением жду ответа.

Липецк, Плохих П. С".

И вновь прощай на несколько дней работа над новой повестью. Только было наладилось дело, и вот… Не оставишь же без ответа такое письмо! Павел Сергеевич Плохих — руководитель секции эстетического воспитания при Липецком областном отделении Педагогического общества РСФСР. Высказывания школьников, которых набралась пухлая папка, очень интересны. Но зачем мне это сейчас? Уходить в прошлое, отрываться от новой работы. И потом несколько дней ходить неприкаянным, не в силах сразу отключиться от прошлого и влезть в новую шкуру, нового героя. А как отказать, если проделана такая работа и он считает, что она важна и нужна. Нужно отвечать… И я читаю отзывы:

"Я прочитала поесть перед самым спектаклем. Нужно ли говорить, какое сильное впечатление у меня осталось от нее. Вспомнился рассказ бабушкиного знакомого о своем военном детстве. На его глазах убили мать с грудным ребенком на руках, а потом он потерял и свою младшую сестренку. Много он рассказывал о своей трудной жизни. Этот рассказ врезался мне в память на всю жизнь. Я впервые слышала правду о трудной жизни.

И вот сейчас у меня возникли те же чувства, как и тогда. Собираясь на спектакль, мне было очень любопытно, как будет поставлена повесть на сцене. Ведь обычно кино или спектакль менее глубоки, чем книга. Но мои опасения не оправдались. Я узнала даже больше, вернее, много дополнилось в моем представлении о героях.

Оля Петрушева, 8-й "Г", 38-я школа".

"Идти на спектакль я не хотел. Мне больше нравится кино. Но, посмотрев спектакль, я убедился, что не зря пришел в театр, и именно на этот спектакль. Что-то во мае перевернулось.

Дедушев, 8-й "Г", 38-я школа".

"Настроение после прочтения повести, как и после просмотра спектакля, приподнятое, хочется сделать что-то хорошее, поделиться с кем-то своими мыслями, и чуть-чуть грустное: приходится расставаться с такими замечательными ребятами, как Сережа и Таня.

Шутова Л… 7-я школа".

"Я очень волновалась, когда шла в театр. Вот сейчас передо мною предстанут те люди, о которых я читала, которых полюбила всей душой, на всю жизнь записала в свои друзья, портреты которых уже сама себе нарисовала в своем воображении. Неужели раскроется занавес и я воочию увижу Сережку, Таню, Егорыча, Кузнецова?

Тамара Овчинникова, 9-й "Б", 7-я школа".

"Я преклоняюсь перед героями спектакля — честными, смелыми, мужественными людьми, которые сумели пронести свою веру в жизнь, в любовь, счастье через все трудности и испытания, выпавшие на их долю.

Оля Круглова, 9-й "Б", 7-я школа".

"Мне очень хочется, чтобы было больше таких ребят и девчат, как ребята из этого спектакля.

Люба Черникова, 9-й "В", 7-я школа",

"Прочтя эту повесть, я как бы заново посмотрела на мир и на людей. В моей душе что-то изменилось. Я думала о Сереже Петрове, о Тане, когда шла в школу, когда гуляла, когда приходилось трудно, я опять вспоминала их, их любовь, преданность, их мужество. И вот я узнала, что наш театр ставит спектакль по этой повести. Нельзя передать те чувства, которые переполнили мою душу. Я никак не могла дождаться дня премьеры. И вот я в театре. Волнуюсь почему-то, успокаиваю себя и никак не могу успокоиться, Наконец ударила музыка, и плавно поехал занавес…

Наташа Жулькова, 9-й "Б", 28-я школа",

"У меня от игры артистов, исполняющих роли Сергея и Тани, сложилось такое впечатление, будто они знают друг друга с самого детства,

Саша Воротников, 8-й "Г", 38-я школа".

"Алису иногда просто жаль, потому что она не знает истинного счастья жизни. Окружающим она не приносит ни радости, ни счастья. Я бы убила ее за то, что она приносит Тане боль.

Севастьянова, 10-й "Б", 15-я школа".

"На месте Тани любая другая женщина, не задумываясь, бросила бы Сергея. Зачем калечить свою жизнь? Но Таня не такая. Она не горюет вместе с мужем, а старается убедить его в том, что он нужен людям.

Света Дорофеева, 8-й "Б".

"Мне очень понравились сцены, в которых играла Таня (артистка Горячева). Она с таким чувством играла свою роль, что казалось, будто бы сама на самом деле перенесла всю тяжесть, легшую на плечи Тани. Некоторые эпизоды на меня так подействовали, что слезы лились градом.

Таня Юрова, 8-й "Г", 28-я школа".

"В спектакле есть очень интересный момент. Таня задает вопрос Сергею о том, бросился бы он на горящий кабель, если бы знал, что навсегда оставит там свои руки, а он отвечает, что должен был бы знать, что случится с людьми, которые были в лаве. Если бы ничего, то не бросился, а если беда бросился бы. В этом ответе понимается, что подвиг Сергея для него не подвиг, а просто чувство долга перед своими товарищами. Имей каждый из нас такое чувство своего долга — все в мире было бы хорошо.

Клейнфельд, 9-й "В".

"Трудно описать волнение в тот момент, когда Сергей вздумал покончить с собой. В это время у меня появилась неприязнь к нему. Почему он не подумал о близких, о Тане? После всего, что пережила Таня, и так жестоко он хотел поступить с ней. Это было бы подло с его стороны.

Валя Лебедева, 9-й "Б", 28-я школа".

"Мне очень понравился Егорыч. Это он воодушевлял в Сергее веру в жизнь, хотя знал, что сам скоро умрет, но он не подавал виду и старался не думать об этом. О, с какой нежностью и гордостью все смотрели на него, когда он предложил Кузнецову ампутировать у себя руки и пересадить их Сергею. Такие люди не вызывают в душе боль, они вызывают гордость, гордость за их щедрость, за то, что чужое горе они принимают близко к сердцу, как свое собственное.

Лариса Остроумова, 10-й "Б".

"Правда, допущена небольшая оплошность со снегопадом. В третьем действии Сергей входит домой с улицы в пальто, а снега на пальто нет, хотя за окном падает крупными хлопьями снег.

Алевтина Попова, 10-й "А", 7-я школа".

"Я до сих пор не могу забыть широко раскрытые, полные ужаса глаза Тани, когда она узнала о несчастье.

Зина Арнаутова, 9-й "Г".

"Меня поразила музыка. Еше когда перед началом спектакля заиграла музыка, у меня по спине поползли мурашки, я вся насторожилась и ждала чего-то необычного. И так перед каждым действием.

Но, когда в последней сцене вышли друзья Сергея и запели песню "Наш сосед", я насторожилась. По-моему, в то время ее еще не было.

Нина Гончарова, 10-й "Б".

"Я не знаю почему, но книга мне больше понравилась. Наверное, потому, что книга была незнакома, а в спектакле я уже все знала.

Таня Лунина, 8-й "Г".

"Когда я прочла повесть и посмотрела спектакль, я была просто поражена всем тем, о чем рассказывалось. Что бы я ни делала, передо мной стояло лицо Сергея и лицо Тани. Мне даже не верилось, что подвиг, совершенный Сергеем, был на самом деле, и в то же время я гордилась тем, что это наш советский человек, тем более мой земляк.

Таня Савостина, 9-й "А".

"После спектакля мы долго бродили по сонному городу и спорили. Этот спектакль возвысил нас. Нам всем хочется сделать что-то хорошее, особенное, необыкновенное. Теперь мы верим — и в наше время есть герои!

Света Головина, 8-й "Б".

"Вот она, современная молодежь! Вот ее два лучших представителя! Вот они, воспитанники комсомола! И нечего брюзжать некоторым, что не те времена, не та молодежь!

Таня Авраменко, 8-й "Б".

"Световое оформление мне не понравилось. Показывают ночь, а в комнате светло, или Сергей говорит: смотри, Таня, небо, голубое небо! А там ничего нет. Кино лучше.

Костомарова, 8-й "Г".

"Спасибо авторам, артистам за спектакль, за мои слезы, за все хорошее спасибо! Я стала сильнее. Хочется заняться чем-нибудь стоящим, чтобы дать что-нибудь хорошее людям, отплатить им за их бессонные ночи, за их боль и мужество.

Оля Петрушева, 8-й "В".

"Я горжусь тем, что наша липецкая земля дала Родине такого замечательного сына. Любовь может победить все, даже смерть.

Корчагина, 10-й "А".

"Жизнь каждому надо прожить если не геройски, то так, чтобы твоя жизнь явилась другому примером. Подвиг в наше время может совершить каждый, если он любит свой народ и свою Родину,

Анатолий Шашкин, 8-й "В".

"Действительно ли человек может так бороться за жизнь, как Сергей? Или может случиться несчастье и не хватит сил для борьбы? Нет! Каждый человек, у которого есть определенная цель в жизни, стремление, любовь к жизни, на месте Сергея поступил бы так же. А тот, который лишь существует для того, чтобы поесть и поспать, не поступил бы так. Или жил бы на чужой шее, или опустился бы до попрошайничества.

Тамара Костина, 8-й "Г".

"Велика наша Родина. Красивы ее горы, реки, поля и бескрайние степные просторы. Много богатств лежит на земле и под землей. Но главное богатство люди. Простые труженики, которые своими руками создают жизнь и счастье. Миллионы людей работают на полях, фабриках, заводах и шахтах. И, сами того не замечая, они совершают трудовой подвиг. Подвиг во имя светлого будущего всего человечества. Но жизнь не простая вещь, много крутых поворотов может встретиться на пути у каждого. И любой удар судьбы надо перенести мужественно и с достоинством. Это я очень хорошо поняла. Спасибо всем создателям спектакля "Всем смертям назло…"

Тамара Богданова, 10-й кл.".

Журналисты — интересный и любопытный народ. Среди них у меня есть настоящие друзья. Беседовать с ними одно удовольствие. Нелегкие репортерские дороги заводят их в самые разнообразные края, сталкивают со множеством интересных людей. Все это накладывает определенный отпечаток на характер, манеру поведения, на личность в целом. Но я не завидую тому, кто по неосторожности или по неопытности рискнет встретиться с ними, когда их соберется вместе около ста человек, причем из различных городов и разных стран, и согласится ответить на интересующие их вопросы.

…В громадной комнате, так называемом предбаннике кабинета главного редактора областной газеты, было жарко и накурено. За столиками журчали неторопливые голоса, У журналистов полчаса назад закончилось какое-то совещание, и они отдыхали.

Встречу открыл представитель городских властей, поприветствовал гостей из братских социалистических стран и без лишних слов предложил задавать мне вопросы. Из-за крайнего столика тут же поднялся молодой, высокого роста человек, с энергичным, гладко выбритым лицом и, жестикулируя зажатым в руке блокнотом, отрекомендовался:

Виктор Гуров (Ленинград). Как мне известно, почти вся центральная пресса писала о вас. Нет, так сказать, газеты, которая бы так или иначе не откликнулась. В этом смысле ваша известность довольно широка. Как вы относитесь к ней? (Он довольно улыбнулся и сел. За столиками шевельнулись).

— Мне некогда к этому как-нибудь относиться. Не отрицаю, приятно, когда тебя хвалят. Гораздо приятней, чем когда ругают. Правда, от некоторых неумеренных похвал становится стыдно. Я не скромничаю. Всему должна быть разумная мера. Когда она не соблюдается, фальшь прет наружу, люди видят это, и тогда стыдно смотреть им в глаза. Радостно и приятно на душе, когда твой труд замечен, о тебе говорят, спорят, тебя знают, но ведь тебе, кроме всего прочего, надо работать лучше и упорнее, чем до сих пор, иначе можно сдать позиции, за которые хвалят, и скатиться вниз. А у широкой известности и популярности, на мой взгляд, есть еще и обратная сторона, как у медали, постоянные помехи в работе. Есть помехи неизбежные, что ли, в пользу другим, но есть и глупые, от никчемности, что ли, или от дурной привычки покричать по любому поводу, помитинговать где надо и не надо. Жизнь соткана из противоречий. Было бы идеально, если бы тебя хвалили, но не мешали работать.

Ахмет Файзулаев (Казань). Как сильно была изменена повесть в процессе ее редактирования в журнале "Юность"?

— Редколлегия журнала "Юность" очень бережно относится к автору и его рукописи. Было несколько случаев, когда раздавался звонок из Москвы и меня спрашивали по поводу изменения или простой перестановки одного-единственного слова. Рукопись попала на стол главного редактора Бориса Николаевича Полевого. Не знаю, точно ли воспроизведу его слова, но он будто бы сказал, что не надо ничего в ней править, оставим так, как она написана, пусть с некоторыми художественными огрехами, но это будет подлинный человеческий документ. Так и поступили. Мой рабочий редактор Борис Балтер посоветовал мне убрать некоторые предложения, это было сделано достаточно аргументированно, и я согласился. Повесть немного сокращена. Но это уж от специфики журнальных публикаций.

Михаил Озерной (Харьков). Не думаете ли вы в последующих изданиях исправить и дополнить повесть?

— Уже сейчас я вижу некоторые композиционные, стилистические, языковые недоработки. Повесть еще не вышла отдельным изданием у нас в СССР. Отдельной книжкой она вышла в Венгрии. Изменять в ней ничего не буду. Восстановлю сокращения, сделанные в журнале, и вставлю уже дописанные две главы.

Б. Надмид (Улан-Батор). У нас в Монголии ваша повесть была переведена газетой "Хеделмер". Газета воспроизвела титульный лист повести с вашим автографом монгольскому журналисту. Не могли бы вы рассказать историю автографа?

— С удовольствием. Весной этого года московская газета "Труд" проводила семинар своих корреспондентов. На этот семинар были приглашены наши монгольские друзья. Меня попросили выступить перед участниками, вот как вы сейчас. Коллегам отказывать неудобно, я согласился. Тем более что "Труд" накануне опубликовал статью обо мне, которую написал мой земляк, сотрудник газеты "Ворошиловградская правда: ", присутствующий здесь Петр Левитин. Разговор состоялся долгий, на мой взгляд, интересный, журналисты любят задавать вопросы, а в конце встречи меня пригласили в кабинет главного редактора и познакомили там с монгольским журналистом Юмсурэном. Мы как-то сразу понравились друг другу, разговорились, а на другой день встретились у меня в номере в гостинице "Минск". Он увлеченно рассказывал о своей прекрасной Монголии, я — о любимом Донбассе, а на прощание подписал ему журнал "Юность" со своей повестью. Мой друг Юмсурэн перевел ее на монгольский язык, опубликовал в газете "Хеделмер", сделав тем самым ее достоянием монгольского читателя. Потом эта же газета организовала заочную читательскую конференцию, которая, судя по многочисленным письмам, прошла успешно. Если будете в Улан-Баторе и встретите Юмсурэна, передайте ему, пожалуйста, мой привет, благодарность и искренние пожелания счастья.

Надмид. Редактор газеты "Унен", которая тоже много писала о вас, просил передать вот этот значок, выпущенный по случаю сорокалетнего юбилея газеты. Позвольте вручить его вам.

— Спасибо.

Целина Косьциньская (Польша). Я читала ваше произведение по-польски. Скажите, если бы подобное случилось с вашей женой, как бы вы поступили?

— Так, как подсказало бы сердце. В таких случаях нельзя врать, нельзя снисходить до жалости. Только истинная любовь может вынести все. Никаким другим чувством ее нельзя и невозможно подменить.

Лия Слепченко (Винница). Кто из современных писателей вам нравится?

— В этой области у меня получилась любовь с первого взгляда, раз и навсегда — Михаил Александрович Шолохов.

— Вы знакомы с ним?

— Лично? Нет.

Владимир Ляликов (Львов). Как могло случиться, что вагонетка сошла с рельсов, повредила кабель и ни одна из электрических защит не сработала? Что это? Халатность электрослужбы? Недосмотр или?..

— Что "или"?..

— Ну, несчастный случай…

— А если падает самолет с тремя дублированными системами управления? Если у него не выпустилось шасси, тоже с тройной системой подстраховки? Если у автомобиля на полном ходу отскакивает колесо? Это что касаемо техники. Ну а если перейти к человеку, то эти "почему" возрастут в квадрате. Почему, например, меня не убило током в шесть тысяч вольт? Ведь есть же случаи, когда люди умирают от аппендицита. Почему? Любая отрасль человеческой деятельности, любое производство редко сейчас обходится без сложнейшей техники, без целого комплекса тесного и постоянного взаимодействия человека и машины или целого ряда сетей и механизмов. И повреждение механизмов, выход из строя отдельных узлов и деталей, к сожалению, процесс неизбежный. Там, где нарушение нормального функционирования техники несет за собой опасность для человеческой жизни, делаются двойные, тройные системы дублирования. Но не все представляется возможным сдублировать, не все опасные ситуации предусмотреть и исключить их. И сама человеческая жизнь — это в известной мере постоянный, каждодневный риск. По конкретному же вопросу лично я как специалист думаю, что от громаднейшего токового удара в автоматической защите какая-то цепь вышла из строя. И в самый неподходящий момент.

Константин Лебедь (Киев). Какова ваша почта?

— В среднем сто двадцать писем в день. Мне уже трудно представить свою жизнь без писем. Хотя, сами понимаете, перечитать их все — дело довольно сложное. Ответить на все — просто невозможно, а не ответить на некоторые тоже нельзя. Письма очень разные и по тону, и по содержанию, и по стилю, и по убеждениям, как разные лица людей, их судьбы и биографии. Есть письма, написанные мелким, убористым почерком на тетради в пятьдесят листов, где изложена целая судьба, есть короткие, в три слова, как крик о помощи. Если взять письма и опубликовать все подряд, в порядке их поступления или написания, то, уверяю вас, получилась бы очень интересная книга из десятков тысяч человеческих судеб, людских радостей и разочарований, взлетов и падений, получилось бы в какой-то степени лицо и характер нашего времени. Ведь письма читателей к писателю никто не принуждает писать, они выливаются сами, как потребность поделиться, исповедаться и т. п. И дело тут, конечно, не в моей персоне. Такие письма могут быть адресованы вам, вам — каждому, кто внушит доверие или пробудит потребность поделиться.

(Седой коренастый человек за третьим столиком справа набил табаком трубку и чиркнул зажигалкой).

Габор Фехер (Венгрия). В своем романе вы писали о плохом советском протезировании. Как улучшилось дело сейчас?

(Рыжий за передним столиком гмыкнул и с усмешкой посмотрел на меня; мол, поглядим, как ты выкрутишься. Несколько голов повернулись в сторону венгерского корреспондента. Седой вытянул изо рта трубку.)

— Речь шла не о плохом протезировании вообще. Имелась в виду сложность вопроса в техническом, биологическом, эстетическом и во многих-многих других аспектах. В Московском научно-исследовательском институте протезирования и протезостроения делают неплохие протезы кисти на биоэлектронном управлении, Я видел эти протезы, будучи в институте. Кстати, за время двухмесячного пребывания там мне удалось познакомится со многими инвалидами из различных стран мира. Они очень хорошо отзываются о советских протезах и аппаратах. У меня остались самые теплые воспоминания о наших ежедневных встречах, беседах с вашим земляком Ласло. Изумительной доброты, терпения, выдержки парень, У Ласло не было обеих ног выше колен. В институт он явился на колясочке, видели, наверное, такая низенькая площадка на четырех колесиках… Ушел Ласло на протезах, в полный рост, как на своих ногах, с палочкой в руке. Конечно, немало трудов пришлось приложить, немало боли перетерпеть, но такова наша жизнь, без боя ничего не дается, не получается тарелочки с голубой каемочкой. Так вот, протезирование инвалидов — сложная проблема, и она превращается в неразрешимую при очень высоких ампутациях конечностей, когда, как говорится, протез не за что зацепить. К последней категории отношусь и я. Ваш брат журналист иногда оказывает очень плохую услугу и протезистам и инвалидам, когда, не проникнув в суть дела, публикует сенсационные статьи, вроде "Живая рука", "Вернулась радость труда" и т. д. Подобных статей у меня собралось великое множество. Наш народ — великодушный народ, и каждый старается хоть чем-то помочь человеку, попавшему в беду. Вот и шлют мне со всех концов вырезки статей о протезах рук. Почти все эти статьи и сообщения отличаются одним качеством выдачей желаемого за действительность. Кроме неприятностей протезистам, кроме горя инвалидам, такие статьи ничего не дают. Да, ученые действительно создали протез кисти руки, управляемый биотоками мозга. Кисти, заметьте, а не плеча, предплечья, руки. А это очень разные проблемы. Но такому журналисту до этого нет дела! Рука, и баста! А коль рука, значит, радость, счастье и т. д. известными штампами. И вот инвалид прочтет такую статью о живой руке, которая, как утверждается, даже намного лучше живой, и как утопающий за соломинку… Добывает деньги, изыскивает возможность, едет в Москву, Иркутск, на край света, добивается приема к специалистам, его принимают — и как обухом по голове: вам это не подходит, у вас не та ампутация.

Протезисты работают не в лучших условиях. Космических кораблей они не создают, не их профиль. Им часто не хватает средств, помещений, лабораторий. Об этом много писалось, но воз и ныне там.

Дата добавления: 2015-06-30; просмотров: 248; Нарушение авторских прав

Мы поможем в написании ваших работ!