Перевод (с)marine (nlmda)

***
В 1994-м во время Битвы Групп в Тинмуте Спортивный Центр Бродмидоу способен был вместить в себя всего пару сотен человек, но каждый музыкальный фанат из Девона дает голову на отсечение, что он был там, когда «Rocket Baby Dolls» вышли на сцену для своего дебюта.

Да, они произвели незабываемое впечатление. После бесконечной череды полупрофессиональных фанковых групп типа «Jamiroquai» и прог-рокеров, которые подражали «Pink Floyd», взмахивая длинной бахромой [на костюмах] в сторону судейского стола, в неровном свете прожекторов на сцену с напыщенным видом вышли три дерзких припанкованных юнца лет 16-ти. В узких черных шмотках, с небрежно нанесенной косметикой в духе готично-глэмового Мерилина Мэнсона. На концерт их подбросил школьный приятель Том Кирк. Они подключили плохо настроенные гитары, прорычали глумливое "'ello" и устроили настоящий ад для своих инструментов, усилителя и, что хорошо запомнилось публике, для барабанных перепонок.

Панковые риффы проносились как беспилотные самолеты-бомбардировщики. Барабаны дребезжали и громыхали как непрекращающиеся раскаты грома. Блестящая тушь летела со сцены горячими потными каплями. Мелодии, если они там и были, были погребены под несколькими тоннами самозабвенных гитарных запилов, претенциозного позирования и шквалов фидбэка, когда «Rocket Baby Dolls» применили свою философию преобладания оглушительного экстрима над мастерством. Они выглядели как «The Cure», звучали как психопатичные «Rush», и через 20 ураганных минут закончили кавером "Tourettes" (треком из последнего альбома Нирваны «In Utero»). И наверное понятно, что это был не самый сдержанный и мелодичный из их номеров, под конец которого Доминик начал раскидывать барабанную установку, что послужило импульсом для вторжения публики на сцену. Мэтт видел, как Крис и 50 оккупантов полностью разрушили все оборудование, которое было на сцене (к тому же это было оборудование, взятое на прокат для всех групп).

После чего все еще продолжавшего играть Мэтта стащили со сцены, а затем «Rocket Baby Dolls» и их проголодавшиеся по трэшу поклонники выплеснулись из зала, достигли автостоянки, и чтобы покрасочнее надругаться над другими группами, нарисовали спреем граффити ROCKET BABY DOLLS на прокатном фургоне. Судьям, охваченным благоговейным страхом после крушения сцены, не оставалось ничего другого, кроме как признать «Rocket Baby Dolls» абсолютными победителями. В «пародировании».

Шокированные (они рассматривали разгром на конкурсе больше как протест и самоутверждение, и никогда бы не могли подумать, что выиграют на самом деле) и воодушевленные своим успехом, «Rocket Baby Dolls» почувствовали, что у них действительно может быть будущее в этом рок-н-ролльном бизнесе. В следующем месяце они договорились о концерте в Спортивном Центре в Доулише и отыграли там в углу площадки для роллеров при поддержке своих друзей и школьных приятелей.

Но Мэтт, Крис и Дом относились к своей группе серьезно и им хотелось, чтобы весь Девон делал то же самое. Название «Rocket Baby Dolls» звучало слишком фривольно, слишком странно для серьезной рок-группы. Они хотели чего-то покороче, броского — такого, что можно было бы напечатать на постерах большими жирными буквами. Они хотели передать свое чувство, что новые песни будто слетают с небес посреди серых будней, и ощущение Мэтта, что он каким-то образом «вызвал» эту группу, подобно медиумам, которые могут вдыхать жизнь, отдавая часть собственной души.

Итак, всего неделя прошла после Битвы Групп, когда «Rocket Baby Dolls» превратились в «Muse».*

* Некоторые утверждают, что название «Muse» содержит в себе намек на трех «ведьм», которым Мэтт подыгрывал на гитаре, или на школьную учительницу рисования, которая объясняла Мэтту и Дому значение этого слова.

И «Muse» предстояла серьезная работа над собой.

Прим. перев. - пару лет назад в сети появилось видео с выступлением будущих Muse в Битве Групп, это не тот самый первый концерт, о котором идет речь в книге, но посмотреть, определенно, стоит)))

***
В отличие от инаугурационного концерта в качестве «Rocket Baby Dolls», ставшего неожиданным триумфом, следующие два года, которые «Muse» провели на пути к профессиональной сцене, оказались испытанием, едва не сломившим их волю. Мэтт и Дом закончили свое обязательное школьное обучение в июне 1994 года с хорошими оценками в аттестатах, они оба получили высшие баллы по драматическому искусству и живописи. Драматический талант Мэтта простирался от изображения Рождественской елки в школьной постановке для детей до роли блюзмена-южанина в школьной пьесе, где он рассказывал трогательный монолог и исполнял песни Роберта Джонсона. Несмотря на то, что Крису еще год предстояло учиться в школе, они не могли больше пользоваться школьным боксерским рингом — импровизированной сценой, на которой проходили их концерты. Из удобного зала ТСС группу вышвырнули в местный концертный круговорот, причем Девон пользовался тем, что поблизости почти не было подходящих площадок — и, само собой, никто не хотел связываться с юнцами, которым не было 18-ти. Следовательно, еще несколько лет они были вынуждены выпрашивать концерты везде, где только могли. Часто это означало, что им приходилось выступать после обеда в пабах и рабочих клубах, исполняя свой буйный грохочущий панк в углу помещения бара, в то время как пожилые мужчины играли в домино между пинтами пива, а их внуки бегали вокруг и сшибали педали группы в самые неподходящие моменты — ожившие, сопливые и рыгающие скетчи Алана Партриджа. К тому времени они уже не играли каверы, а их песни абсолютно точно не были альбомно-ориентированным роком (AOR - album/adult-oriented rock), подходящим для семейного прослушивания, поэтому они часто обрывали концерты и клялись больше никогда туда не возвращаться. «St Austell's Working Men's Club» в Корнуоле готов был предоставить постоянное пристанище для «Muse» в те годы, пока они не заключили контракт, но девонская сцена, это стало очевидно, не выглядела слишком привлекательной для их амбиций, страсти и энергии.

«Muse» необходимо было вырваться из мира южного побережья и паб-фанкового окружения, и это было трудной задачей.

Летом после окончания школы «Muse» дали только один концерт, в «Totnes Pavilions», перед тем, как в сентябре Мэтт, Дом и их школьный товарищ Том Кирк (позже ставший постоянным видео-документалистом группы) поступили в Кумбесхед Колледж в Ньютон Аббот, чтобы доучиться до А-уровня (Advanced Level - ступень обучения в Британии, после которой сдается экзамен второго уровня – прим. перев.). Если говорить о значении формального образования для будущего «Muse», то наибольшее влияние обучение на факультете «Media» оказало на Мэтта: изучая, какими средствами СМИ достигают своих целей по формированию определенных взглядов, он укрепился в своем давнем мнении, что нельзя верить во все то, что твердят газеты, так как он находил все новые доказательства того, что общественности скармливают однобокую информацию, как религию. Повзрослев, Мэтт пришел к выводу, что если бы каждый ребенок получал медиа-образование, которое заставляет усомниться в навязываемой нам «правде» — это был бы кратчайший путь к переменам в мире.

С другой стороны, время в Кумбесхед было для них наиболее продуктивным в музыкальном отношении: колледж располагал своей собственной студией, а Мэтт учился на курсе музыкальных технологий, что для «Muse» означало возможность получать профессиональную оценку своей игре от его преподавателя Майка Проуза. Пользуясь благоприятными возможностями колледжа, «Muse» с головой ушли в творчество, наступил период, который позже они описывали как очень сосредоточенный и погруженный в себя — они занимались музыкой исключительно для себя, и их не волновало, что думают о ней другие. К тому же, как лучшая группа колледжа (в отличие от кучки случайных соискателей из близлежащего Ашбертона, куда входили тошнотворные «Dripping Womb»), «Muse» имели своих преданных поклонников среди студентов. Они стали постоянными героями дня (Ace Faces) местной инди-сцены в «The Cavern Club» — реконструированном пабе, в котором проводились концерты, и где Мэтта, Дома и Криса часто можно было заметить в углу за микшерским пультом, нервно отхлебывающих незаконные пинты и отбрасывающих с лица отросшие до подбородка волосы. Именно здесь в октябре на первом курсе было наскоро слеплено демо, с помощью которого им впервые удалось заполучить подходящее место для своих концертов.

Они сразу же понравились промоутеру «Cavern» Ронни Керсвеллу, и в ноябре, после разогревающего концерта в тинмутском пабе «Jolly Sailor», он уговорил «Muse» принять участие в следующей Битве Групп, которая состоялась в клубе «Cavern» в начале 1995-го. Группа была явным фаворитом: по ходу конкурса судьи в каждом туре ставили их на второе место, чтобы обеспечить путевку в следующий раунд, но не отдавать им все призы, ведь они были бесспорными кандидатами на главный приз финала — новую гитару и струны. Однако когда они возвращались домой с полуфинала, уже обеспечив свое место в финале, Дом непостижимым образом умудрился сломать руку (он просто ударил кулаком по сидению велосипеда Тома Кирка) и вынужден был расстаться с барабанами на следующие три месяца. По иронии судьбы оставшийся в одиночестве Керсвелл сам выиграл финал, исполнив под фонограмму комичный номер "Kindergarten Sluts" (Дерзкие девчонки из детского сада). Несколько пристыженный тем, что он победил по умолчанию, Керсвелл все равно отдал главный приз «Muse».

Еще до несчастного случая в битве Дома с велосипедом «Muse» осуществили свой первый концертный вояж за пределы Девона. Решив, что раз музыкальная индустрия не идет к ним, то они должны доставить гору «Muse» к метафорическому Магомету. В феврале 1995-го они арендовали «Kentish Town's Bull & Gate» — сцену паба в северном Лондоне, который был известен своей гостеприимностью к дебютным лондонским концертам очень многих известных групп в те времена, когда те еще не имели контракта. Группа заплатила целую кучу денег за своих друзей и членов семьи, чтобы они совершили с «Muse» 200-мильное путешествие, и отыграла концерт для воодушевленной публики, состоявшей исключительно из своих приятелей. Они клялись, что никогда не будут играть в Лондоне снова, но хотя концерт и оказался для «Muse» бесполезным в смысле заключения контракта на запись, эта поездка вселила в них уверенность, что теперь они не просто местная тинмутская группа, а группа, способная ездить в туры.

Прервав выступления на несколько месяцев, пока заживала рука Дома, в мае 1995-го «Muse» собрали в демо четыре ранние песни, записанные дома у Криса и отложенные в долгий ящик: "Backdoor", "Sling", "Feed" и "Jigsaw Memory". Из этих сырых панк/поп-песен составили "This Is A Muse Demo" — запись, которая уже содержала теперешний логотип «Muse» на обложке.

Любопытно, что эти песни были представлены под копирайтом «Geobell music»,* вероятно, это был намек на то, что с записью им помогал Джордж Беллами. Пленку раздали среди девонских знакомых первого менеджера «Muse» Фила Корселза (бухгалтера группы из Тинмута, в то время ему самому едва исполнилось 20; он также помогал группе с получением отзывов в местной прессе, но вскоре они рассорились и прекратили всякие контакты). Корселз организовал несколько концертов в Торквее и Плимуте, на таких площадках как «The New Railway Inn» (где «Muse» выступали еще не раз), «The Piazza» и «The Ark Royal», а в июне помог группе поехать в свой первый тур на континент в «Le Charleston Bar» в Шербурге во Франции.

* Раритетная копия "This Is A Muse Demo" принесла ее владельцу (которого звали Доминик или Дом) 500 фунтов на аукционе eBay в 2005 году.

Прим. перев. - Первые пять песен из сборника "Netone Abbot Demo 1996-97"

Хотя это означало путешествие на континент (скорее, переброску через Канал и обратно), этот концерт стал очередным разочарованием — выступлением перед безучастными выпивохами, которые, если и обращали на них какое-то внимание, то требовали, чтобы они играли каверы «Queen» или кричали им прикрутить свои усилители потише. Бар, заполненный в тот вечер двумя десятками моряков и скинхедов, отказывался от звания припортовой пивной, но его зловещая обстановка располагала к авантюрам. «Muse» не догадывались, что организатор использовал группу как прикрытие, чтобы контрабандой провезти в Британию сигареты. Закончив концерт и упаковав оборудование, они направились обратно в фургон и обнаружили, что все возможное пространство забито 200 000 сигарет и ящиками с пивом и вином. Путешествие на пароме домой было в высшей степени нервным.

Но жаркое лето 1995-го запомнилось не только тем, что к тому моменту, когда корабль прибыл в Тинмутский порт и пришвартовался, «Muse» уже изрядно набрались храбрости. За тот летний сезон они стали страстными поклонниками фестивалей. Первую вылазку они совершили на фестиваль в Рединге в августе 1994-го, когда Мэтт был просто потрясен Джеффом Бакли — первый вокалист, который помог ему почувствовать себя увереннее со своим фальцетом. В июне 1995-го они «зайцами» едут до Пилтона, чтобы получить свой первый опыт наГластонбери.

Дом вспоминает, с каким трудом он добирался с вокзала на позицию, где провел несколько часов, патрулируя периметр забора, пока не наткнулся на мужика с ручной дрелью и парой досок, который мастерил для себя лестницу. Они присоединились к толпе людей, заинтересованной тонкостями этой самой востребованной на фестивале в Гластонбери профессии, затем перелезли вслед за мужчиной через забор и расплатились за бесплатный вход невероятно запачканной одеждой. К тому же, а это был едва ли не самый грязный год из всех, Мэтт как-то умудрился потерять свою обувь, когда бешено прыгал под «Weezer»,* и остаток уикенда он бродил босиком в жидкой грязи по щиколотку, рискуя заработать себе траншейную стопу (траншейная стопа, мед. — некроз кожи и мягких тканей стопы под воздействием сырости и холода с присоединением тяжелой инфекции, что чаще всего приводит к ампутации стопы – прим перев.). Туалеты возле их палатки были переполнены, потоки сточных вод подбирались к самому днищу, и у них не оставалось другого выбора, кроме как набрать внутрь своей палатки пластиковые бутылки и использовать их как одноразовые туалеты. Поразительно, но такой опыт не отвратил их от фестивалей, и Рединг-96 стал для «Muse» своеобразной точкой отсчета. Глядя, как на главной сцене выступают «Rage Against The Machine», Дом повернулся к Мэтту и сказал: «Когда мы выйдем на эту сцену хедлайнерами, тогда мы будем знать, что мы это сделали».

* Когда в 1995-м «Weezer» играли в Гластонбери и сам фестиваль купался в лучах славы, неприятность, случившаяся с Мэттом, была обычным делом.

В течение последующих 11 лет, в то время как их успехи росли и площадки расширялись, Мэтт и Дом время от времени задумывались о том, чего они еще не сделали. «Мы еще не были хедлайнерами в Рединге», — был обычный ответ.*

* Крис впервые попал на фестиваль в Рединге в 1995-м, через день после получения школьного аттестата. Он договорился с родителями, что они подкинут ему денег на поездку: 15 фунтов, если его высшим баллом будет «А», 10 фунтов — за «В» и т.д. Его беспокоило, на что он будет там жить, если только за вход надо заплатить 20 фунтов, но Крис сдал все достаточно хорошо, чтобы провести уикенд с комфортом.

Тогда им казалось, что эта мечта неосуществима. Но как показало время, некоторые пророчества неизбежно сбываются.

***
В течение 1996-го года потребовались колоссальные усилия, чтобы достичь более высокого технического уровня. Мэтт проводил меньше времени с группой как вокалист, но очень много играл, импровизируя со сложными произведениями. Подстегиваемый своим давним увлечением классической музыкой, он задался целью достичь виртуозного мастерства и как гитарист и как пианист. А концерты, которые они устраивали для своих приятелей в близлежащих пабах (например, в «The Beer Engine» в Кредитоне и в «The Pirate» в прибрежном серферском местечке Фэлмут), в основном служили испытательным полигоном для насыщенных роковых мелодий, которые постепенно начинали у них получаться. Мелодии, гранитными утесами стоявшие под натиском легкомысленно-попсового брит-попа и той однообразной тягомотины, которая отличала многие пост-Оазис группы того времени, овевали освежающим бризом подобно лучшим вещам раннего «Radiohead».

К примеру, среди песен, впервые прозвучавших в их страстном (но бесформенном) бунте, были "Cave" и "Overdue". В "Overdue" грубо обтесанная мелодия развивалась от задумчивых арпеджио до дикого фальцетного визга в припеве, сопровождающегося пулеметными очередями гитарного скретча (scratch — скребок медиатором по струнам), что лежало где-то очень близко к альбому «Radiohead» "The Bends" или их забытой добендовской жемчужине "Pop Is Dead". Но "Cave" была лучшим образцом, в котором «Muse» проявили себя как музыканты, даже в ее сыром состоянии в 1996 году этот риффово-сдержанный фанк-поп сочился эпичностью и помпезностью, особенно когда вокал Мэтта поднимался до интонаций Тома Йорка в строчке "Come in my cave", перетекая в оперное тремоло, которое позже станет фирменной фишкой Мэтта.

Их новые песни были достаточно сильными, чтобы промоутер «Cavern» предложил «Muse» занять на сцене место хедлайнеров в концертах серии «Big Top Trip» в Эксетере. Зрители получили возможность увидеть цирк шапито, который процветающее брит-поп трио «Dodgy» таскало за собой по всей стране для поддержки своего шоу. На время, свободное от их выступлений, сцены были отданы в распоряжение местных промоутеров, чтобы они укомплектовали каждое шоу лучшими из местных групп, и «Muse» с этой точки зрения были достаточно популярны, чтобы закрывать вечер. Это выступление должно было стать их первым опытом в положении хедлайнеров фестиваля — и это стало положением, которое они сочли для себя наиболее комфортным.

И если первые песни демонстрировали многообещающее кипение эмоций внутри юной Музы, то несколько месяцев, которые Мэтт провел вне группы летом 1996-го, поехав путешествовать по Европе, принесли ему новые вдохновляющие идеи. На Эгейских островах и в испанских провинциях Мэтт старался не пропустить ничего, влюблялся в местных красавиц и чувствовал, как его охватывает страсть к региональной музыке. Он приехал домой с головой, полной вкрадчивых греческих мелодий и темных германских настроений — комбинация, которая уже вот-вот готова была выйти из-под его пальцев в форме средиземноморских мелодий, открывающих "Muscle Museum" — песню, навеянную греческими мотивами, о внутренней борьбе между душой и телом, умоляющим дать ему то, чего оно жаждет.

Парадоксально, что «Muse» чувствовали себя совершенно изолированными от любой сцены или движения в альтернативной музыке, тогда как на самом деле они напали на ту же музыкальную жилу, что и их ровесники, о которых они не знали еще несколько лет. В Честере под влиянием группы с неуемным желанием экспериментировать и их рок-хита "The Bends" «Mansun» выпустили несколько своих первых мини-альбомов, а в Лондоне в это время начинала репетировать группа из четырех студентов, которым хотелось делать Настоящую Гармоничную Музыку (без, надо отметить, мьюзовских-гитарно-вулканических-извержений), со скромным названием «Coldplay».

Должно было пройти еще несколько лет, пока этим группам удалось сформировать первую достойную внимания пост-бритпоп волну в британской гитарной музыке, к тому же в этом течении существовали острые подводные камни, которые «Muse» еще предстояло обойти.

И первым делом им надо было не растерять свою фанбазу. Их двухгодичное обучение в Кумбесхед Колледж подошло к концу, и вся популярность, которой они достигли среди студенческого сообщества, грозила исчезнуть в одну ночь, так как все их поклонники собирались уезжать из Девона, чтобы поступать в университет. Вместо того чтобы последовать примеру своих товарищей по колледжу или устраиваться на полноценную работу, они предпочли почасовую работу, рассчитывая в свободное время заниматься делами группы. Крис устроился в местный гитарный магазин за 90 фунтов в неделю, еще часть дня он работал в гольф-клубе, привозил туда мороженое или подносил игрокам мячи. Дом находил себе странные занятия на стройплощадках и в школьных буфетах, был костюмером для студентов-выпускников и занимался поденной работой, пакуя на фабрике футболки «Spice Girls». В то время как участь Мэтта была и вовсе незавидной: он работал в фирме, занимавшейся очисткой трейлеров и туалетов в местных кемпингах, и заодно был маляром-декоратором в строительной компании, для которой однажды он развалил целый шопинг-центр. Днем они зарабатывали, по вечерам они становились рокерами.

Пришел ноябрь, группа чувствовала себя достаточно уверенно, чтобы вернуться в Кумбесхед и использовать тамошнюю студию для записи своего первого полупрофессионального демо — сборника из 11 треков, которые они сыграли и записали с пульта за один прием, сегодня он известен как «Newton Abbot demo».* Среди треков были сырые недоработанные версии "Sober", песни из их будущего альбома, и би-сайда "Twin", который тогда они в шутку назвали "Balloonatic". Известно, что существовала только одна копия этого демо, записанная на магнитофонной кассете, а на другой стороне кассеты прежним владельцем был записан сборник из многих других групп, среди которых были "Breathe" «Prodigy» и "Tonight" «Smashing Pumpkins»; трек-лист оригинальной компиляции был нацарапан на обложке от руки.**

* Большинство из этих вещей закончили свой путь как би-сайды для синглов из дебютного альбома «Showbiz» и иногда исполнялись живьем в качестве раритетов, столь любимых фанатами; среди них были также "Jimmy Kane", "Agitated" и "Ashamed", риффы из которых использовались в концертах как аутро для "New Born" и "Showbiz".

** Демо всплыло в 2007-м году на интернет-аукционе; заметив это, фаны из интернет-сообщества «Muse» совместными усилиями подняли цену до 740 фунтов, желая быть абсолютно уверенными в том, что кассета не уйдет в чужие руки, а затем разместили эти треки на сайте.

Никто не знает точно, сколько копий этого демо было сделано, куда они ушли и чьих рук было дело, но в любом случае, это было ударом в спину: в июле 1997-го до Девонской рок-сцены дошла информация, что "Balloonatic" стал первым треком «Muse», официально выпущенным в свет в альбоме «Helping You Back To Work, Volume 1». Это была ужасающая компиляция под лейблом «Lockjaw», основаным членами британской панк-группы «Tribute To Nothing». Обращался ли кто-нибудь за официальным разрешением включить эту песню в сборник по соседству с очаровательными треками "Choke TV" (Удушающее ТВ), "Leech Woman" (Женщина-кровопийца) и "Hydra" (Гидра), неизвестно, но позднее Мэтт признавался, что предпочел бы никогда не узнать, что "Balloonatic" был выпущен под этой обложкой. В этом настроении ему, не подозревавшему, что крохотные шаги «Muse» были шагами к успеху, казалось, что уборка туалетов и попытки продемонстрировать свою виртуозность перед недоумками в пабах никогда не закончатся, и снова он начал водить знакомства со своими бывшими незаконопослушными приятелями.

Когда ему исполнилось 18, после двух лет долгих и утомительных поездок из бабушкиного дома в Тинмуте на занятия в колледж в Эксетере, Мэтт переехал в Эксетер на постоянное жительство, обосновавшись там вместе с другом, который, так же как и он, был маляром-декоратором. Жизнь в Эксетере давала Мэтту больше возможностей увидеть живую музыку, и он воспользовался этим, чтобы погрузиться в электронику, размахивая светящимися палочками на концертах «The Orb. Orbital» или «Aphex Twin». Музыка, однако, ничуть не помогала ему заработать себе на жизнь. Мэтт и его приятель раскручивали собственную только что открытую фирму по ремонту помещений. Отец его друга, владевший разнообразной дешевой недвижимостью, сдал им на двоих квартиру под офис и как жилое помещение. Используя свои скудные художественные навыки, все свободное время они проводили, превращая квартиру из заброшенного сарая в приятное... ну, по крайней мере, красочное обиталище. Расположенная на Четвертой улице в бедном районе города над книжной лавкой, набитой порнографией, она напоминала Мэтту квартиру из фильма «На игле» ("Trainspotting"). Порошки, зеркала, иглы и фольга постоянно валялись по всему дому, и в любое время дня и ночи к ним могли вломиться гости — наркоманы использовали квартиру, чтобы ширяться там героином, или устраивать вечеринки, заключающиеся в том, чтобы до рассвета тянуть дорожки из кокаина. Вскоре стало понятно, что друг Мэтта не собирался всю свою жизнь заниматься исключительно декорированием, он был драг-дилером и имел планы расширения своей клиентуры.

Этот опыт был для Мэтта просто омерзительным, ему с детства были знакомы гашиш и грибы, но глубины безрассудства, которые он увидел в людях, превративших его квартиру в наркоманский притон, вызвали у него стойкое отвращение к тяжелым наркотикам. Хотя иногда случались безумные ночи, когда они развлекались все вместе: однажды их вышвырнули из эксетерского клуба «Timepiece» за слишком неистовые танцы под "Song 2" «Blur». Их ремонтный бизнес держался только на подпольном драг-дилерском промысле и когда-нибудь должен был закончиться тюрьмой.

Кроме того, Мэтт связался с парнями, которые воровали машины и перепродавали их за бесценок, только чтобы достать денег на героин. Однако при попытке заработать несколько фунтов таким способом, Мэтту пришлось удирать после кражи Escort'а от владельца мастерской по разборке машин, местного «крутого парня». Он продал машину за несколько сотен фунтов, но на следующий день этот мордоворот завалился к нему домой, угрожая, что спалит дом вместе с его семьей, если Мэтт не отдаст ему 500 фунтов. И Мэтту пришлось отдать грузовик, на котором «Muse» ездили в туры, после чего он завязал с карьерой угонщика автомобилей навсегда.

В конце концов, Мэтту было что терять. У него была одна из самых многообещающих групп в Девоне, у него были серьезные отношения с тинмутской девушкой, в которую он был влюблен с 15-ти лет.* То есть Мэтт имел стабильность, независимость, уверенность в себе и, самое главное, море таланта.

* Во время его шального эксетерского периода все самые близкие друзья убеждали Мэтта, что для разнообразия впечатлений очень полезно спать с проститутками. Его друзья так и делали, но Мэтт воздерживался, со стороны наблюдая, как в результате разрушались отношения его приятелей со своими постоянными девушками.

Теперь все, что было ему необходимо – это решительный рывок.

***
Если вы хотите добраться в студию «Sawmills» во время прилива, надо подождать, пока придет лодка и заберет вас. Она протащит вас под нависающими камышами и ветками на западном берегу вдоль притока реки Фовей в Корнуоле и причалит недалеко от главного входа водяной мельницы 17-го века, которая была с любовью превращена в одну из наиболее технологически продвинутых звукозаписывающих студий в Британии, и к тому же расположенных в очень романтичном месте. Здесь записывались «The Stone Roses», а также «Supergrass», «Oasis», «The Verve» и Роберт Плант, и для находящихся в бедственном положении подростков из «Muse» это место было настоящим Эльдорадо — именно такой они представляли себе страну сказочных богатств.

Ее основатель и владелец, Деннис Смит, был хорошо известен на южном побережье как импресарио в музыкальной индустрии. Он занимался не только делами «Sawmills», но и менеджментом групп, если его ушей достигали слухи о подходящих проектах; было известно, что он пошел на риск, заключив контракт с едва оперившимися «Supergrass». Когда Мэтт Беллами позвонил ему в 1995 году и попросил студийное время для группы, он несколько дней ломал голову, вспоминая, где он раньше слышал имя этого парня. «Мэтт Беллами, мальчик-вундеркинд, пианист из ТСС», — подсказал ему оператор. После этого он припомнил впечатляющее буги-вуги на пианино в конкурсе школьных талантов в далеком 1991 году. И теперь у этого мальчика была полноценная рок-группа? Смит не мог сдержать любопытство и решил познакомиться с ними.

Впервые он увидел их живьем на концерте в «The Berkeley Centre» в Кэмборне в октябре 1995-го.* Смит был впечатлен их энергичным выступлением и сильным материалом, который наработали «Muse», пока никто не обращал на них внимания, но подумал, что эти песни еще нуждаются в доработке. Разделяя с группой любовь к «Primus», в 1996 году Смит стал постоянным посетителем концертов «Muse», проходивших в пабах и рабочих клубах, став их первым важным контактом в музыкальной индустрии и ценным советником. Отодвинув в сторону их тогдашнего менеджера Фила (практически не имевшего опыта работы в музыкальном бизнесе), Смит поддерживал тесные контакты с Мэттом и его опекунами — матерью и бабушкой, каждые несколько недель получая известия от Мэтта, который благоразумно не стал отталкивать опытную руку, надеясь, что она сможет вывести «Muse» из тьмы.

* Существует некоторая путаница, когда состоялся этот концерт — до или после звонка Мэтта. Сам Смит, отвечая в «Sawmills» на вопросы местного журналиста, писавшего статью о группе, утверждал, что увидел этот концерт за несколько месяцев до звонка Мэтта.

В течение 18-ти месяцев Смит наблюдал за прогрессом «Muse» и ростом их мастерства от концерта к концерту. Он посоветовал им на время забыть свои мечты играть в Америке или даже в Лондоне, на данном этапе сконцентрировавшись на формировании своей местной фан-базы, и пообещал, что будет работать с ними, как только увидит «магическое шоу», которое докажет, что они достигли необходимого уровня. Его совет был дальновидным: когда в июне 1997-го «Muse» совершили второе путешествие в Биг Смоук (Big Smoke — Лондон, шутл. – прим. перев.) на свой первый настоящий концерт в «Bull & Gate», в зале был только один зритель, заплативший за концерт деньги. И когда в начале 1997-го Фил организовал их первое прослушивание на лейбле «Parlophone», это тоже не дало никаких результатов.

Прошло целых 19 месяцев после того, как Смит увидел группу впервые, когда в марте 1997-го на концерте в Эксетере в «Cavern», Смит почувствовал, что, по его словам, он открыл одну из «величайших молодых групп десятилетия в Британии», и что он готов начать помогать им. Он предложил «Muse» такое же соглашение, как несколько лет назад предложил «Supergrass»: для записи своих демо им позволялось пользоваться звукозаписывающей студией «Sawmills», когда она пустовала, и если с этими записями они смогут подписать контракт, тогда они вернут Смиту деньги за студийное время.

И вот, в течение пяти дней осенью 1997-го «Muse» отправлялись на лодке в «Sawmills», чтобы там вместе с инженером студии Полом Ривом за микшерским пультом смонтировать свое первое профессиональное демо. Более опытный продюсер Джон Корнфилд в то время был занят проектом «Supergrass», и Смит выбрал Рива, как инженера, который играл с местными группами «The Change» и «Blueskin». Для Пола это был первый шанс проявить себя в качестве продюсера с новичками «Muse», выпавший ему, поскольку Смиту казалось, что его вокал похож на вокал Мэтта. Они записали 10 треков, включая живые версии "Overdue" и "Cave", которые отличались от вошедших в итоге в дебютный альбом «Muse». Демо-версия "Overdue" почти на две минуты длиннее альбомной, в конце идет медленный бридж, переходящий в дополнительное повторение припева, тогда как "Cave" (в оригинале до записи носившая название "Nova Scotia") в демо была значительно жестче, чем ее окончательный альбомный вариант. Вдобавок, они записали "Coma" — свою раннюю, нетипично легкую и попсовую вещь (отчасти выдающую их музыкальную неопытность в тот период), и "Escape" — совершенно иначе сыгранная версия, чем та, что вошла в дебютный альбом.

Записи настолько понравились Смиту, что он загорелся идеей — эти песни обязательно должны увидеть свет. И Смит твердо решил помочь им в этом. К тому времени уже существовала производственно-издательская фирма «Taste Media», основанная в 1996-м вместе с бывшим шефом «A&R» Сафтой Джеффери, благодаря чему они могли (неофициально) помочь с менеджментом «Muse». Работая исполнительным директором в рекорд-лейблах «Music/Decca Records» и «Magnet Records» Дика Джеймса, Сафта имел все необходимые знакомства в бизнесе, реальный опыт во всех сферах деятельности «A&R» и территориальную лицензию на выпуск записей. Сафта был деловой рукой в «Taste Media», жесткий в переговорах, с надежными связями в британском и международном музыкальном бизнесе. Кроме того, у него была своя компания «SJP», и в качестве менеджера он сотрудничал со многими топ-продюсерами, включая Рона Сейнт-Джемена (Tool, Bad Brains), Джона Корнфилда (Supergrass), Майкла Брауэра (Coldplay, Jeff Buckley) и Джона Леки – продюсера «The Stone Roses» и «Radiohead». Важно, что Сафта тоже был полон энтузиазма по отношению к группе и, несомненно, ему хотелось помочь им стать известными. У Денниса был свой собственный инди-лейбл «Dangerous», на котором он предложил выпустить четыре трека. И вот, после нескольких месяцев полировки и напряженного ожидания 11 мая 1999-го состоялся первый релиз «Muse». Тираж «The Muse EP» составлял всего лишь 999 копий, пронумерованных вручную; обложка альбома была создана Домом из трех разных фотокопий его лица, коллажированных в один довольно странный образ.*

* Демо-релиз получил название «Sawmills Promo» и был выпущен одновременно с альбомом с тем же набором треков (единственно, "Escape" утратила часть своего названия из "Escape Your Meaningless"). При этом обманным путем печатник изготовил 7-дюймовую подделку с таким же штрих-кодом, какой использовался для СД-релиза.

Хотя энергии и яркости «The Muse EP» вполне хватало, чтобы заинтересовать рядового слушателя, в ретроспективе в этом альбоме они звучат как группа, неловко осваивающаяся в студии и в ее технике. Это лишь намеки на то, чем вскоре должны были стать «Muse», но самое главное заключалось в том, что первые рекорд-сессии продемонстрировали группе необходимость дальнейшего совершенствования их мелодий. Что касается лирики, эта запись еще не могла раскрыть изощренный интеллект и пытливую натуру Мэтта Беллами, находившегося тогда в стадии развития.

"Overdue" появилась, чтобы рассказать историю отношений, распавшихся из-за эгоистичной юношеской похоти — Мэтт поет: «Ты должна была быть здесь, когда я был распален». "Escape" звучит как исповедь шизофреника, который не в состоянии контролировать свою склонность к насилию, но, возможно, это и завуалированная ссылка на развод его родителей («Почему ты не можешь просто любить ее/Почему ведешь себя как чудовище/Ты угрожаешь на расстоянии»). Тема "Cave" пришла из книги, прочитанной Мэттом — это было популярное издание «Мужчины с Марса, женщины с Венеры». Образ пещеры возник из высказывания, что мужчины часто прячутся от стрессов в метафорические пещеры. Но вы должны понимать, несмотря на то, что речь идет о 16-летнем Мэтте, он постоянно читал книги, где рассматривалась эволюция человеческой личности, включая матрицеподобные теории, согласно которым мы все, следуя божественному сценарию, в конечном счете должны доказывать свою индивидуальность. Таким образом, начиналось все за несколько лет до того, как Мэтт нашел в себе смелость выдвигать эти странные идеи в своих песнях.

По началу мини-альбом продавался медленно, но по мере того, как он расползался из магазинов, мир постепенно начинал ощущать рок-извержение, исходящее с южного берега. К тому же тем летом Сафта и Деннис проделали ловкий трюк, пристроив группу выступать в «In The City» на музыкальной конференции в Манчестере. Фокус оказался настолько удачным, что не прошло и года, как «Muse» уже мелькали по всему земному шару, влекомые шквалом соблазнов и чековых книжек. 1998-й оказался для «Muse» годом Больших Гонок.

ДОМИНИК ХОВАРД
(опубликовано с согласия "IPC Medi")

Ваши самые ранние воспоминания?

«Я почти ничего не помню о жизни в Манчестере, лишь отрывочные эпизоды, как я ходил зачем-то в Воскресную школу с моей сестрой. Первое, что я вспоминаю — это переезд в Девон, но самое первое мое воспоминание было довольно забавным, не думайте, что я сочиняю, это правда. Я сидел на пляже в Испании, и в этот момент лопнул мой круг. Я четко помню, как я сидел в нем, когда это произошло. Это было на пляже, а не в воде».

Ваша семья не слишком музыкальна?

«Я бы так не сказал, у нас дома часто слушали, но никто не играл и никогда не увлекался музыкой. Я всегда очень интересовался музыкой, и я нашел фотографию, на которой мне три или четыре года, я наряжен как «Adam & The Ants», у меня был весь их прикид и гитара, но при этом я играл левой рукой — я расстроился, я был очень впечатлительным! Я начал понимать музыку с раннего детства, а потом мне в голову пришла идея, что я могу взять гитару, и стоит лишь немного побренчать, как я начну играть на ней. У меня, конечно, ничего не получилось, но через 10 лет я вернулся к музыке снова. У меня действительно была гитара, и я немного играл на ней, какое-то время я играл и на гитаре и на барабанах, но гитара не слишком увлекала меня. Всерьез я задумался о занятиях музыкой после того, как в 13 лет начал играть на барабанах. Я увидел выступления нескольких джаз-бэндов в школе — и от их барабанщиков, от того, что они вытворяли на сцене, от того, что заставила меня почувствовать эта музыка, у меня просто крышу сорвало, думаю, именно тогда все и началось».

ГЛЕН РОУ, турменеджер «Muse», 2000-2003

«Вы слышали о том, как Дом сломал руку в детстве? Знаете, Эмма (сестра Дома) рассказывала, что они пошли гулять в парк, там было много других семей, дети играли в догонялки, и Дому просто попали в руку теннисным мячом — и рука поломалась!»

Вы знаете что-нибудь о детстве Криса?

«Да, Крис делился своими детскими воспоминаниями. У него была маленькая сестренка, и он рос, будучи старшим братом для своей младшей сестры и опорой для своей мамы. Крису пришлось довольно нелегко, ведь его отец умер, наверное, он любил его, но так и не успел толком его узнать. Это очень печально. Я думаю, у него было хорошее девонширское детство из-за прекрасной природы вокруг. Уверен, что бывали и болезненные моменты, но он очень привязан к своей матери».

КОЛИН СТИДВОРТИ, школьный товарищ из Тейнмута

О школьном сообществе:
«Я был того же года, что Мэтт и Дом, но совсем не знал Криса, потому что он был на год младше. Пожалуй, лучше всего я знал Мэтта, ведь он был в моем музыкальном классе. Он был очень сообразительным парнем, у него всегда был ответ на любой вопрос. Насколько я помню, он постоянно пререкался с одним из наших учителей Мистером Ланкастером, не знаю почему, но они друг друга просто ненавидели, причем взаимно. Наверное, потому что Мэтт всегда разговаривал на уроках или отбивал ритм по коленкам».

«Мэтт никогда особо не занимался спортом, в футболе он всегда играл в защите, и уверяю вас, он никогда не бегал за мячом. Дайте ему музыкальный инструмент — и он будет счастлив; дайте ему мяч — и он не будет знать, что с ним делать. В музыкальном классе Мэтт становился другим человеком, казалось, у него есть талант к любому инструменту, но я отлично помню, что он очень хорошо играл на пианино. Не знаю, занимался ли он вне школы, но был очень способным, лучше всех в нашем классе; он просто брал в руки инструмент и делал с ним все, что хотел. Нам задавали разучивать простые мелодии, но большую часть времени мы проводили, слушая, как играет Мэтт. Наша учительница музыки Миссис Берд, похоже, замечала это, и я думаю, что она очень помогла Мэтту и группе. Когда там не было уроков, музыкальный корпус всегда был закрыт, но Миссис Берд часто открывала его и разрешала группе играть в классах во время ланча и после занятий. Когда они репетировали в школе, я и представить себе не мог, что они станут теми, кем они стали теперь — они были просто кучкой ребят, которые играли обычную музыку. В нашем выпуске ведь было и несколько других групп, но Мэтт, Дом и Крис обладали такой целеустремленностью и таким природным талантом, каких не имел больше никто».

САФТА ДЖЕФФЕРИ, «Тейст Медиа»

Как вы впервые познакомились с «Muse»?

«Деннис пригласил их ко мне. Мы с Деннисом давно сотрудничали: он имел студию, а я имел продюсеров, но у Денниса не было моих связей в высших бизнес-кругах и моего практического опыта, ведь я уже долгое время занимался этим бизнесом. Когда в 1996-м мы основали «Тейст Медиа», я знал о «Muse» — Деннис рассказывал мне. Постепенно «Тейст медиа» расширялась, у нас был контракт с несколькими артистами, но других проектов не намечалось, и «Muse» стали третьими в списке. Деннис предложил выпустить мини-альбом, и я поддержал его, я считал, что идея сделать это через «Dangerous» была очень удачной. Мы принимали в этом активное участие. Да, конечно, «Тейст Медиа» стал известен как лейбл «Muse», но позже мы подписали еще «Shed Seven» и «One Minute Silence». Мы также выпустили последнюю запись «Shed Seven» после того, как «Polydor» отказался от них, и другие группы, например, «Serafin», подписанную на «Elektra» в Штатах, и «Vega 4» с американской «Capitol Records» — у них, как и у «Muse», были территориальные контракты с мэйджер-лейблами».

Расскажите о работе с группой?

«У нас были хорошие отношения, потому что они, особенно Мэтт, с уважением относились к моему опыту и прислушивались к моим советам, но я всегда был парнем, который мог сказать "Нет", если вы понимаете, о чем я. Я был парнем, который мог отказать группе, зная, что позже это может обернуться против меня, но в начале их пути кто-то должен был выполнять эту неблагодарную работу. Деннис — он такой кроткий гигант, но кому-то ведь нужно было играть роль плохого парня, поэтому мы решили заранее, что плохим парнем буду я. Ну, к примеру, группе всякий раз хотелось лететь бизнес-классом, но мы не могли себе этого позволить, и я был тем, кто отвечал им: "Нет, обойдетесь».

С ними было легко работать?

«С Мэттом иногда бывало довольно трудно, но они молодцы; отлично, что они быстро все схватывали и всегда держались в рамках. Когда вы занимаетесь менеджментом группы, вы должны указывать им, что необходимо сделать. Замечательно, что "Muse" были очень собранными и всегда смотрели в будущее. Меня это очень радовало, потому что с некоторыми другими группами, с которыми я работал, все было иначе».

«Да, я был их руководителем, но я никогда не считал, что все должно быть только по моему. Мэтт всегда стремился сделать все как можно лучше; он задавал тысячу вопросов, иногда это сильно осложняло жизнь, но в итоге именно поэтому мы пришли к такому хорошему результату. Он управлялся с концертами — со всем, что касалось сцены. Все это только его заслуга, и я не вложил в это ничего, он все делал сам. Совершенно неугомонная натура. Он один из тех, с кем я мог говорить по телефону часами. Он звонил по любому волновавшему его поводу, и ты должен был дать ему ответ на любой вопрос. Честно говоря, это было довольно утомительно, у меня дома тогда было двое маленьких детей, которых я почти не видел в течение пяти лет. Моя жена Надя часто повторяла: «Ты женат на группе, а не на мне». Я проводил многие часы у телефона, у меня было два чемодана, чтобы в любой момент быть готовым к отъезду хоть на край света, и заниматься любыми проблемами, когда это было необходимо».

ПОЛ РИВ, продюсер

Как вы впервые услышали о «Muse»?

«Я работал в "Sawmills". С Деннисом я был знаком еще будучи ребенком, потом я стал вокалистом и узнал его с другой стороны. В Лондоне у меня была студия, где я работал с разными группами, но у меня была и своя группа, а когда позже я вернулся в Корнуол, я пришел выяснить, не найдется ли для меня места в "Sawmills". Я делал все подряд, был на подхвате в трех или четырех проектах с местными группами, а тут мне впервые доверили продюсировать целый альбом от начала до конца. Во времена третьего проекта я познакомился с "Muse».

Это правда, что Деннис назначил вас работать с «Muse», потому что считал, что ваши с Мэттом голоса похожи?

«Я думаю, что он действительно чувствовал нашу общность в музыке. Когда я включил это моей маме, она подумала, что это моя запись! Хотел бы я, мам, чтобы это было так!»

Как вы впервые встретились с ними?

«Они были подростками, когда мы впервые познакомились, и, по-моему, только у Криса тогда была работа, а остальные просто как-то перебивались. В общем, они были обычными подростками. Конечно, Мэтт всегда был очень увлеченным парнем, но остальные двое были обычными ребятами. Они показались мне интересными и приятными, потом я убедился в этом. Первое, что мы сделали вместе — "The Muse EP", следующим шагом в работе стал "The Muscle Museum EP", и я по-прежнему считаю, что это отлично сделанная вещь. Это стало началом работы над "Showbiz": когда мы взялись за целый альбом с великим Джоном Леки, многое из тех записей попало в "Showbiz».

Что им нравилось делать в студии?

«На тот момент у них еще не было ни одного полноценного тура, поэтому в их игре были некоторые технические проблемы. Но они старались. Тогда я ехал домой после записи "Unintended" (хотя, должно быть, прошло несколько дней, потому что она уже была на кассете в моей машине), светало, и я, помню, подумал: "Если кого-то это оставит равнодушным, тогда я вообще ничего не понимаю". Я всегда находил, что это очень волнующая вещь, я и сейчас так думаю, это абсолютно гениально. Все, что мы делали, было очень эмоциональным, понимаете, когда в музыке удается выразить настоящее чувство — это неизмеримо выше всех остальных вещей, к этому нужно стремиться. Весь этот опыт был бесподобен. Мы много экспериментировали, пробовали то одно, то другое, эта музыка была мне очень близка. Я исполнял некоторые вокальные партии и старался обратить внимание Мэтта на те инструменты, с которыми у него не было возможности познакомиться раньше. У нас действительно была очень хорошая атмосфера в студии в течение нескольких лет. Мне было легко работать с ними, потому что мы хорошо понимали друг друга, пускай порой и не обходилось без напряженных моментов».

Как вы оцениваете их прогресс?

«В начале от них нельзя было ожидать большего, чем от новичков, впервые попавших в студию, в "Sawmills" или куда-то еще, у которых не было никакого предварительного опыта в записи музыки. Когда ты попадаешь в настоящую студию, где есть настоящий инженер и продюсер, возвращаешься потом домой и думаешь: "Ох, черт!" Многие простые вещи оказываются настоящим откровением. У них так и было, но при этом был и реальный прогресс. Однако, это совсем не то, что быть в туре. Когда они вернулись после своего первого настоящего тура, они будто стали другой группой, особенно в ритм-секции, никакого сравнения с тем, что было».