Muse - Plug In Baby (Live at Reading, 2002)

Date: 2015-10-07; view: 587.

Это стило немалых усилий, они были полностью выжаты, но «Muse» покинули сцену в Лидсе триумфаторами. Итак, «Origin…» отправлялся на покой; и заметим, что в течение следующих 12 месяцев группа, которая почти пять лет не вылезала из туров, не сыграет на сцене ни одной ноты.

* * *
В сентябре 2002-го «Muse» на месяц расстались. Не совсем, конечно, но впервые с 1998-го года трое друзей надолго разъехались в разные стороны. Дом проводил отпуск, плавая и катаясь на яхте в Швейцарии, он впервые почувствовал себя «богатым». Крис тоже отправился в отпуск, но больше ориентировался на семью: на Майорке вместе с Келли они «трудились» над третьим ребенком. А Мэтт в это время разрывался между личным и общественным. Вместе со своей девушкой он проводил счастливое время в Италии, когда его мысли вдруг зациклились на глобальных новостях — война в Афганистане бушевала уже почти год, но местонахождение Усамы Бин Ладена по-прежнему оставалось неизвестным. Само собой, на ум ему приходили самые разные версии о том, что или кто стоит за этим вторжением. В конце концов, романтичный, безоблачный характер его взаимоотношений с одной стороны, и мир, который судя по новостям, постепенно погружался в дерьмо, с другой, объединились, чтобы дать начало новым спорным теориям и новой впечатляющей лирике.

Это была поворотная точка для 24-летнего Беллами. Ориджин-тур оказался опытом, сильно повлиявшим на его внутренний мир; он раздал так много себя прессе, фанам, группи-герлз и медиа, что покинул тур с очень слабым ощущением собственного «я». Он сильно изменился и уже не мог вернуться к себе прежнему, каким привык быть вне туров. Не то чтобы он не мог вспомнить, кто он такой вообще, но первые 20 лет его жизни — все это превратилось для него в тень, во что-то едва уловимое. Так как он верил, что результатом застоя может быть только потерянное время, Мэтт принял осознанное решение: когда успех «Muse» пойдет на убыль, он не позволит себе оглядываться назад, он станет тем, кем ему было предопределено быть, и забудет об этом безумном времени. Поэтому Мэтт провел ориджиновские американские горки, словно одевшись в панцирь рок-звезды, своей яростью на сцене он выступал против инертности. Теперь ему нужно было заново найти свою личность; он нуждался в стабильности и покое, чтобы ему было что вспомнить об этих временах, кроме тур-автобусов и записывающих студий. Кроме крышесносящего опыта, в турах он приобрел и немного мудрости, и сейчас ясно понимал, как сильно ему нужен нормальный дом и нормальные отношения с людьми. Естественно, он хотел защитить свою новую частную жизнь (в противном случае, в чем ее смысл?), но делал он это довольно странным способом — весьма остроумным — в интервью порой проскальзывали лишние подробности. Например, Мэтт проговорился, что дома он все время носит одну и ту же одежду. Правда, он так и не сказал, что именно это за одежда, но дал понять журналисту, что костюм не для холодной поры года и что время дома он проводит просто замечательно.

Примечание переводчика:

Беспощадный секс с Мэттом Беллами (русский NME, 2002)

- Каково это - быть секс-символом?
- Хахаха! Ой, хахаха! Я не секс-символ, я не могу ответить на этот вопрос, я никогда об этом не думал. Хахаха! Это неправда, что я секс-символ.
- Нет, правда.
- А я все-таки думаю, что неправда.
- А я вчера видела, как разные девушки пытались с тобой познакомиться. Они тебя буквально облепили и свои фенечки дарили, а ты им давал поносить свою шляпу и потом, кажется, подарил ее одной из них. Как ты себя чувствовал при этом?
- Я был... напуган.
- Ага... вот оно что...
- Нет, нет! Мне было просто интересно! Это здорово! Мне нравятся девушки!
- Нравятся, но при этом все-таки пугают?
- Нет, это были просто хорошие люди, и все. Не думаю, что они общались со мной из-за того, что я секс-символ. Просто они любят мою музыку.
- А как тебя можно охмурить?

Вопрос ставит Мэтта в тупик. Опустив глаза, он принимается улыбаться и говорить:
- Ну... Я... Ну... Меня... Охмурить меня, не знаю. Это вообще-то не сложно. Нужно только быть очень открытой и искренней.
- А ты помнишь, ну, с кем у тебя это было в первый раз? Кто это был?
- Их было две. Я не помню, которая из них была первая. Мне нравились обе. Я их любил. Они обе были очень сексуальные, и я почему-то не запомнил, которая была первой.
- А ты плакал, когда вы расстались?
- Я помню, что плакал, но не помню, когда и из-за чего, и если плакал из-за кого-то из этих двух, то не помню, из-за которой именно.

Итак, в мире "Muse" начинались перемены. По возвращении из отпуска они оставили дом Черчилля в Брайтоне и все, за исключением Криса, который всегда оставался в Тинмуте, разместились в отдельных квартирах в Лондоне вместе со своими девушками. Они ходили в супермаркеты, покупали мебель и встречались как друзья, чтобы вместе выпить, узнавая друг друга заново, находя новый подход к отношениям в группе. Они сняли склад в Хэкни, нежилое помещение открытой планировки, когда-то использовавшееся художниками по металлу, переоборудовали часть в квартиру, чтобы Крис мог останавливаться там, когда бывал в Лондоне, и начали репетировать там четыре дня в неделю, писать новые песни, дорабатывать старые, записывать демо по ходу работы.

Кроме того, они вновь заняли свою упрямую позицию по отношению к корпоративной культуре. Когда Селин Дион объявила, что ее трехгодичное пребывание с концертами в Лас-Вегасе будет названо "Muse", группа (владевшая всемирными правами использования этого названия в любом музыкальном контексте) отказала ей в разрешении использовать его, поскольку участники находили ее музыку «оскорбительной»*. Позже Мэтт шутил, что они могли бы выступать в качестве группы поддержки Селин, исполняя кавер на «песню из Титаника» в характерной манере "Muse" и зависая в модных отелях Вегаса.

*В результате Дион решила назвать свое крайне переоцененное экстравагантное шоу c Cirque De Soleil "A New Day", по иронии судьбы, одной из строчек "Feeling Good".

Их новый непринужденный настрой казался группе возвратом к прошлому, в те времена, когда еще не было туров продолжительностью в целый год и сделок со звукозаписывающими компаниями; у них было чувство, как будто они могут не слишком усердствовать, не торопиться. На них не давила необходимость что-то записывать, они просто репетировали, пока не накопили достаточно музыки для альбома. Впервые Мэтт в какой-то степени избавился от своей мании контроля во время написания этих песен; они появлялись в большей мере как результат совместного творчества трио, в отличие от прежних работ "Muse", ведь Мэтт теперь чувствовал больше доверия по отношению к другим людям, что позволяло им вместе работать над музыкой. Раньше он настаивал на воплощении собственных идей из-за недоверия к тем, кто был рядом; теперь он мог расслабиться и снять с себя часть ответственности.

Неудивительно, что в такой спокойной и благоприятной атмосфере альбом родился довольно легко. Три месяца репетиций в Хэкни – и они почувствовали в себе готовность записать некоторые из песен, над которыми работали. Первоначальный план записываться только с одним продюсером был усовершенствован: они обнаружили, что у них получаются песни трех типов развития: фортепианные и струнные композиции с классическим влиянием, исполняемые, в основном, на акустических инструментах; песни в стиле хард-рок; и материал на основе электроники. Они решили работать с тремя продюсерами, каждый из которых был экспертом в одном из трех стилей, так что в декабре 2002 года "Muse" снялись с якоря, чтобы отправиться в студию AIR, базирующуюся в переоборудованной церкви в Хэмпстеде, которая принадлежала «пятому битлу», продюсеру Джорджу Мартину, с Полом Ривом (которому, как они знали, особенно хорошо удавалась запись ансамбля акустических инструментов) и Джоном Корнфилдом (который микшировал "Origin…"), с целью записи пяти песен в первом из трех своих жанров.

Они задались целью записать возвышенный альбом, наполненный грандиозными аранжировками; оставаясь верными своему принципу всегда идти наперекор, они хотели дать резкий отпор колкостям критиков, которые те позволяли себе по отношению к "Origin Of Symmetry", и переходили все границы, создавая еще более неистовый и колоссальный альбом. Над ними смеялись из-за их претенциозности, даже нелепости, при этом два их альбома на тот момент были распроданы общим количеством в 1,5 миллиона копий по всему миру, так почему бы не довести до предела эту нелепую претенциозность? На том и порешили: был приглашен оркестр из 32 инструментов вместе с 98 бэк-вокалистами, и "Butterflies & Hurricanes" с "Blackout" получили свою максимально возможную долю оркестрового шарма.

Написанный для мандолины, вдохновленный оперой и фолк-музыкой, с которой Мэтт познакомился во время своих регулярных путешествий в Италию, чтобы повидаться с Гайей тем летом, "Blackout" – сочный, обморочно красивый вальс, который бы отлично подошел фигуристам в качестве саундтрека для стандартной программы, и был идеальным выражением нового умонастроения Мэтта. «Don't kid yourself / And don't fool yourself / This love's too good too last» («Не обманывай / И не дурачь себя / Эта любовь слишком хороша, чтобы продлиться») – напевал он вполголоса поверх переливающейся через край красоты оркестрового аккомпанемента, влюбленный пессимист. Позднее он объяснял, что песня повествует о том, что жизнь слишком коротка, от лица влюбленного, лежащего на смертном одре и вспоминающего свою жизнь как «любовь, слишком хорошую, чтобы продлиться».
"Butterflies…", напротив, была морем оптимизма. Во время репетиций в Хэкни эта композиция приняла четкую форму песни из двух половин, с романтическим взмахом удивительно исполненной фортепианной партии в духе Басби Беркли в середине – эта часть в течение многих лет поражала публику, доказывая почти небрежную виртуозную способность Мэтта к игре на фортепиано.

Композиция стала событием альбома: фронтальное столкновение раскаленных рок-гитар и задумчивых струнных, достойных жестокой кинодрамы, и Мэтт, выкрикивающий слова припева, что и поныне остается одним из самых драматичных и уверенных: "Best, you've got to be the best / You've got to change the world / And use this chance to be heard / Your time is now" («Лучшим, ты должен быть лучшим / Ты должен изменить мир / Используй шанс быть услышанным / Твое время пришло»). Песня о стремлении найти силы преодолеть испытания, выпавшие на твою долю, она также позволяла слушателям ощутить на себе мощнейшую силу крещендо "Muse": при прослушивании на полной громкости в момент, когда классическая интерлюдия взрывалась финальным припевом, казалось, что глаза сейчас вылезут из орбит с обратной стороны! Чтобы дать представление о том, какой размах приобрели сессии звукозаписи, стоит сказать, что для "Butterflies & Hurricanes" в конце концов было записано 48 треков бэк-вокала с голосом Мэтта – настоящая опера в исполнении «хора Беллами» - а все потому, что Дом постоянно спрашивал Мэтта: «Может, обойдемся этим?», по мере того, как слои оркестровой начинки становились все толще, на что Мэтт всегда отвечал: «Конечно!», добавляя очередную партию.*

*По мере того, как изменялась география студийных сессий записи третьего альбома, "Butterflies & Hurricanes" претерпевала изменения: в одной из версий в аранжировке присутствовали бонго (небольшие сдвоенные барабаны – прим. пер.), в другой момент композиция напоминала саундтрек к шоу театра Вест-Энд "Stomp".

Такая практика стала одним из ключевых достижений Мэтта в процессе записи, но не обязательно самым успешным. Не во все пять песен удалось так удачно вплести оркестровку и хоры. "Apocalypse Please" по неизвестной причине с наложением струнных начинала звучать слабее, а для "Eternally Missed" оркестровка стала ненужным бременем. К моменту завершения работы над этой пятеркой песен, довлеющий над основными темами композиций аккомпанемент начал сводить музыкантов с ума. Поняв, что такая схема оправдывает себя лишь в двух с половиной вещах, они решили снять с записи все песни, кроме "Blackout" и "Hurricanes…", а "Apocalypse Please" перезаписать в новом году в более лаконичной форме.

Идею о возвышенном, окутанном любовью альбоме, не вполне удавалось воплотить в жизнь (на самом деле, на третьем альбоме "Muse" открыли для себя, что при работе над песнями, в итоге оказавшимися лучшими, они в конце концов забыли о своих первоначальных намерениях относительно их записи), поэтому было решено устроить рождественские каникулы и еще раз обдумать подход. Для начала им было необходимо уехать подальше от Лондона – улицы были запружены митингующими против намерения Америки развязать войну в Ираке, в городе было слишком много суеты, студийное время было ограничено. Для записи в Новом Году они предпочли "Grouse Lodge Studios" в Вест-Мите, Ирландия, для кардинальной смены темпа и возможности уделить больше времени более экспериментальным новым песням. Кроме того, они решились обратиться к продюсеру, с которым до этого ни разу не работали, к парню по имени Рич Кости. Они избрали именно его для работы над наиболее роковыми из новых песен, поскольку были впечатлены его микшированием на альбомах "Audioslave", "The Mars Volta" и их любимчиков "Rage Against The Machine". Но, помимо этого, он прислал им некоторые более мягкие образчики своей работы с музыкой наподобие Файоны Эппл и Филипа Гласса с целью убедить их, что им стоит сотрудничать с ним в работе над всем альбомом. Он обладал энергией, амбициями, собственным видением и, кажется, некоторыми несколько неординарными студийными методиками; это был продюсер, созданный для "Muse".