Muse - Making of Absolution - Part 1/4 (2002-2004)

Date: 2015-10-07; view: 472.

Перемены в космическом корабле "Muse" коснулись не только подхода к музыке: кое-что изменилось и в машинном отсеке. Том Кирк был привлечен к деятельности группы в качестве медиа-менеджера, поскольку его отношения с участниками давно были близкими и доверительными. Общий знакомый "Muse", Энтони Эддис, занял должность менеджера, а Алекс Уолл взял на себя управление текущими делами группы. Деннис Смит и Сафта Джеффери решили оставить свои позиции в менеджменте, хотя срок контракта, подписанного группой с "Taste Media" по шестому альбому еще не истек.* Представительство группы в прессе перешло от "Impressive company" Мел Браун к авторитетным "Hall Or Nothing", сыгравшим ключевую роль в успехе "Manic Street Preachers", "Radiohead" и - о, да - "Stereophoniсs".

* Отношения "Muse" с "Taste Media" были на самом деле даже более враждебными. Как позже признавался Сафта Джеффери, с обеих сторон было предъявлено достаточно оскорбительных обвинений и, прежде чем было достигнуто окончательное соглашение, не раз имели место обращения за юридическим представительством, хотя ни одно дело так и не достигло зала суда.

В то Рождество Мэтт побаловал себя парочкой новых игрушек. Если придерживаться философии, гласящей, что если ты играешь на старом "Fender", ты соревнуешься с Хендриксом, в то время как если ты изобретаешь собственные гитары, ты сам - свой единственный соперник, Мэтт, которому посчастливилось служить испытателем новоизобретенных гитар Хью Мэнсона, предъявлял все более изощренные технологические требования, чтобы посмотреть, на что еще способен Мэнсон. Он просил гитары с экстра-фидбэком, изменением высоты тона и фазы, даже «гитару-терменвокс» с сенсорным переключателем тона, похожим на коврик для мыши и элементом звукоизвлечения с датчиком приближения, похожим скорее на E-bow (электросмычок). Начиная с тех рождественских праздников в течение нескольких лет Мэнсон послушно воссоздавал придуманные Мэттом гитары, используя некоторые революционные конструкторские решения. Так, когда Мэтт попросил его создать гитару со встроенной педалью Whammy, идея казалось невыполнимой, ведь эта педаль требует так много энергии, что Мэтту пришлось бы выступать с рюкзаком, полным батарей питания, за спиной. Поэтому Хью заменил педаль контроллером MIDI, который требовал гораздо меньше энергии. Такая комбинация была использована впервые - гитара приобрела известность как "Matt's Black Manson".

Еще Мэтт подобрал семиструнную гитару, сделанную Мэнсоном для одного джазового музыканта, который больше в ней не нуждался, и поручил Мэнсону собрать гитару с тремоло и таким же зеркальным покрытием, как его "Silver Manson". Создание этого инструмента - "Chrome Manson" - чуть было не пошло прахом из-за того, что у Мэнсона не было времени на хромирование его должным образом, в результате на верхней деке образовались пузыри на поверхности. Так что, импровизируя на ходу, Хью помчался на ближайшую свалку металлолома и достал несколько заклепок от аэроплана времен Второй Мировой Войны, вдолбил заклепки в поверхность гитары таким образом, что внешне это выглядело как листовой металл, и так нанес слой покрытия, что гитара стала похожа на обломок сгоревшего крыла бомбардировщика B52. Мэтт пришел в восторг.

С годами Хью все больше вдохновлялся идеями Мэтта - несколько лет спустя, в 2006-м, он загорелся новой идеей оснащения гитар лазерами, которая осенила его однажды ночью, когда он ехал на машине из Хитроу и внезапно был впечатлен видом самолетов, приземляющихся с горящими головными огнями. Рабочий процесс сборки будущей гитары Мэтта "Laser Manson" включал в себя следующие действия: прыгание на пластине зеркального стекла до появления на ней трещин, прикрепление ее на лицевой части гитары и смазывание дерева растворителем с внутренней стороны, чтобы разрушить заднюю стенку зеркала (так достигался стиль «под старину») - и все это в исполнении Хью Мэнсона. Чем больше Мэтт играл на своем «лазерном» Мэнсоне, тем больше лазеров он притягивал к себе - концертный дебют гитары состоялся в том же году на фестивале "Reading".

Однако тогда, зимой 2002-го, Мэтт пересматривал не только подход к созданию нового альбома. Он также переосмысливал свое отношение к миру. Он начал чаще видеться с родными, осознавая, что много лет утекло в гастрольном круговороте, и все это время он уделял им недостаточно внимания. В момент, когда он шагнул во взрослую жизнь во главе боевого экипажа "Muse", его независимость значила для него очень много, придавала ему сил, потому что он чувствовал себя более самостоятельным, но, ощутив сплоченность итальянских семей, он понял, что в его жизни не хватает родительского влияния.

В то Рождество ему случилось увидеть наглядный пример близких семейных отношений. Прибыв в Италию, чтобы провести отпуск в доме родителей своей девушки, Мэтт очутился на семейном торжестве, где чувствовал себя непрошеным гостем, чужаком в тесном кругу родственников. Это было слишком. Попрощавшись, Мэтт один сел в машину и уехал в горы, укрывшись в самом безлюдном уголке, который он только мог найти. Он просто сидел в машине, под луной своего самого первого в жизни снежного Рождества, вглядываясь в тьму и свет своей жизни, первозданный белоснежный мир за ветровым стеклом и предгрозовые тучи войны на горизонте. В его личной жизни, несомненно, наступили лучшие времена; на глобальном уровне - одни из худших.

И, может быть, когда он ступил на заснеженную землю, только что образовавшийся ледяной наст под его ногами захрустел, как под тяжелой поступью кованых сапог.

ПОЛ РИВ

Над чем вы с "Muse" работали на момент релиза "Hullabaloo"?

«На самом деле, я не прекращал сотрудничать с ними со времен "The Muse EP". Многие забывают о "Hullabaloo" - это DVD с записью концерта и CD с коллекцией лучших би-сайдов, которые мы записали за этот период. Мы только иногда записывали по одной или по две вещи вместе, то есть ни разу не набирали песен на целый альбом, но, думаю, за все время сделали порядка 20 или 30 записей. Лично я считаю, что в би-сайдах альбома "Absolution" есть что-то особенное. Я немного работал с ними на радио и продюсировал записи вне студии. Я не имел отношения к записи "Origin Of Symmetry", но в то время я работал над би-сайдами, а Мэтт экспериментировал с разными продюсерами».

То есть ты был кем-то вроде «продюсера на подхвате»?

«Да, думаю, так. Группа чувствовала себя со мной комфортно, я, со своей стороны, не боялся излагать свои идеи, они не боялись посылать меня с теми же идеями куда подальше, и наоборот. У нас до сих пор такие отношения, и это замечательно. Я не был с ними в туре, но раз в несколько месяцев мы обязательно встречались в студии для записи очередной партии би-сайдов».

Они сильно повзрослели за время тура "Origin Of Symmetry" - чувствовал ли ты это всякий раз, встречаясь с ними вновь?

«Да. По-моему, иначе и быть не могло. Если вы переживаете подобное и при этом не меняетесь, значит, что-то не так. Но, по сути, они - все те же люди. Крис, в особенности, очень постоянный человек во многих смыслах, это малый, который обеими ногами стоит на земле, наверное, он изменился меньше остальных. В целом, они изменились к лучшему. Говорят, слава портит людей, но слава, как и любой успех, - это опыт, и если вы ничего не обретаете благодаря ей, тогда в чем смысл, черт возьми? Мэтт, бесспорно, имеет очень широкий спектр интересов. У него, на мой взгляд, очень здоровые отношения с паранойей и теориями заговора, он использовал свое богатство и возможности, чтобы покопаться в этой теме и расширить собственные познания, в общем, сделал то, к чему бы я стремился, будь я так же успешен. Они изменились, но эти перемены положительны и интересны».

В студии случались магические моменты?

«Мы записывали вещи вроде "Nishe" - если вы вспомнили ее, вы всерьез помешаны на "Muse" - в общем-то, там нет вокала, это псевдо-джазовый опус, "The Beatles" могли бы записать нечто подобное для "Abbey Road". Честно говоря, я больше всего люблю именно такие записи, как "Abbey Road"… это маленькое путешествие, в котором отдельные творения тесно соединяются в цветной калейдоскоп. Я ни в коем случае не претендую на что-то подобное, но любое мое творческое устремление было бы направлено в сторону чего-то более экспериментального. Однажды я говорил с Мэттом, это был последний раз, когда я записывал с ним вокал, я спросил: «Ты работал со многими, все было круто?» Он ответил: «Не о чем волноваться, Пол, только с тобой мы каждый раз преодолеваем новые преграды». Я воспринял это как огромный комплимент, и думаю так до сих пор».

И по этой причине они выбрали именно тебя для начала работы над "Absolution" ?

«Думаю, да. Мы начали обсуждать этот альбом целиком, представляя его почти как концептуальное произведение. В то время я много занимался вопросами психического здоровья, и - это были только разговоры - но мы собирались развивать направление сумасшествия, безумия, это был мой конек. Собственно говоря, некоторые элементы этого все же присутствуют на альбоме. Кое-что осталось в "Butterflies & Hurricanes", и я действительно люблю грандиозность этой композиции. Помню, как Мэтт позвонил мне, когда они решали, с кем записывать альбом, и сказал: «Меня осенило ночью, я чуть было не выцарапал это у себя на руке! Корнфил отвечает за звук, а Рив - за эмоции!» Такое порывистое решение было очень в духе Мэтта, так мы и начали запись. Были и другие вещи, которые стоило принять в расчет; без сомнения, они уже положили глаз на американский рынок, так что выбрать американского продюсера было бы разумно. Так что они сделали пару треков с нами, а потом поехали в Штаты записываться с Кости и остались там».

Для некоторых треков богатые оркестровки были чересчур?

«Все проходило успешно. Лишь малая толика музыки, записанной тогда, не попала в альбом. Лично я считаю "Blackout" самым шикарным их произведением, люблю такие вещи. Обычно, если ты приходишь на сессию записи с участием струнного оркестра, музыканты, как правило, довольно много важничают. Они уверены, что на самом деле выше этого, что участвуют в этом только за отсутствием каких-то более стоящих проектов. "Muse" не были особо известны на тот момент, но Мэтт просто сел за фортепиано и исполнил тот самый фрагмент в духе Рахманинова, и челюсти у них просто отпали! Весь оркестр смотрел на него с благоговением. Это был замечательный момент, ведь вплоть до этого всегда было разделение сессий с «настоящими музыкантами» и с группой, но теперь этому был положен конец. Мне запомнилось это время как очень творческое, очень вдохновляющее. Мы работали с аранжировщиком струнных Одри Рили, которая действительно обладает исключительным талантом, они с Мэттом вместе работали над аранжировками. Отчасти красота таких вещей, как "Butterflies & Hurricanes" сложилась из отказа от всяких рамок с нашей стороны, мы предполагали сделать ее такой величественной, и, думаю, преуспели в этом».

Согласен ли ты с тем, что эти песни стали образцово-показательными на альбоме?

«Мне нравится так думать! Рад, что кто-то еще придерживается того же мнения. Единственное, что я никогда не понимал о "Butterflies…", - это почему она не стала песней Бонда».

Что произошло с "Apocalypse Please" на той сессии?

«Я помню, что один музыкальный фрагмент не получался; мы сделали запись, но был не совсем верный темп. Мы с Джоном попробовали собрать его вновь уже с другим темпом, технология позволяет сделать это в качестве эксперимента, чтобы посмотреть, поможет ли это, но фрагмент все равно не получился. Тогда у них было не так много средств, как сейчас, бюджет был довольно ограничен. Что нам действительно стоило сделать, так это вернуться обратно и начать с самого начала, но у нас не было денег или возможности для этого. Это то, что осталось у меня в памяти от песни, которая от нас ускользнула. Я думал, она называлась "Eternally Missed", - название, которое перешло к одной японской вещи».

САФТА ДЖЕФФЕРИ

Как изменилась структура менеджмента на тот момент?

«Думаю, во время работы группы над третьим альбомом они все больше привлекали Энтони Эддиса. Это мы порекомендовали им взять кого-нибудь вроде Энтони в качестве бизнес-менеджера по гастрольной деятельности. Мы с Деннисом, будучи менеджерами, никогда не брали денег, мы делали это бесплатно. Поскольку мы обладали издательскими правами, то с самого начала договорились ничего не брать с них за менеджмент. Так что мы решили, что группе нужен бизнес-менеджер, который бы отвечал именно за гастроли, ведь это основное направление, которое, по мере того, как туры становились все больше, превратилось в самую занятую составляющую нашей жизни. Представьте себе, тур закончился, и вы получаете всю эту гору квитанций и счетов, при том, что у вас есть ежедневный круг обязанностей в области маркетинга, промоушена, планирования будущих туров и видеоклипов. Так Энтони Эддис был утвержден на должность бизнес-менеджера группы; он был опытным бухгалтером, к тому же, выразил желание работать и был в восторге от группы. Думаю, это был постепенный процесс, который в конце концов и привел к тому, что он занял этот пост».

ГЛЕН РОУ

У меня сохранились очень яркие воспоминания о том, как на фестивале "Reading" 2002 ты разгуливал в костюме циркового конферансье, с пучком огромных воздушных шаров, летящих за спиной.

Вся эта история с костюмом… Мэтта всегда забавляло то, что мой отец занимался реслингом, они издевались над всем этим «Дорогие леди и джентльмены!» и после той фотосессии для "Hullabaloo" Мэтт подговорил меня каждый день появляться там в таком наряде и произносить всю эту речь-представление соперников. Он любил повторять «Мы из Тинмута, мы - "Muse"», хихикая при этом, ведь это невозможно сказать с достаточной рок-н-ролльной убедительностью, не так ли? Все равно, что объявить: «Леди и джентльмены! Из Тинмута, Девон… "Muse"!»

Еще я помню, как перед фестивалем мне говорили, что за каждую минуту опоздания по графику выступления налагается штраф в размере 1000 фунтов, а "Muse" были рекордсменами по затягиванию пауз между песнями и превышению сета, потому что вечно крушили все вокруг и глумились. Во время подготовки к фестивалю я в течение трех шоу (кажется, одно из них было в Германии) сидел с секундомером и записывал момент начала и конца каждой песни с точностью до секунды. У меня до сих пор где-то сохранились эти записи. Удивительно, но по какому-то волшебству они идеально выдерживали промежуток времени между песнями. Такие необыкновенные моменты нельзя отрепетировать. Это было практически последнее шоу перед фестивалем. Два предыдущих были в рамках, но им захотелось добавить песню, на что я конечно же сказал: «Какого черта?!», понимаете? Это могло довести меня до инфаркта. До этого у нас было два выступления на фестивалях, где мы стояли ниже в расписании, так что нам доставалось меньше времени - а это был последний фестиваль до "Reading", и единственный раз, когда на фестивале была возможность сыграть сет нормальной продолжительности, с нужным количеством перерывов. Это было похоже на чудо, когда им удалось сделать сет, продолжительность которого отличалась от требуемого секунд на 35. Идеальнее некуда. Поэтому [на "Reading"] мы готовили группу по давно заведенному мной порядку. Я всегда собирал их в гримерке, закрывал дверь, и внутрь не допускали никого, кроме нас, чтобы мы в это время могли создать нужный настрой и поговорить о шоу, но это был момент, когда небеса разверзлись. Все полетело к чертям. С Мэттом в последний момент случилась резкая перемена настроения, и он захотел использовать в качестве гримерки автобус. И вот я бегу из чертовой гримерки к автобусу, волоча туда полотенца и все остальное. У Мэтта был тот симпатичный черно-красно-белый пояс со слониками. Наверно, его подарил ему какой-то фан, даже не знаю, откуда он взялся, но загадочным образом, всякий раз, когда Мэтт его носил, концерты удавались. На этот раз он не мог его найти, так что за несколько секунд до объявления их на сцене, мы все еще находились в автобусе в поисках пояса.

У меня всегда был маленький ритуал - Мэтт снимал рубашку, и я одевал ему наушники и прикреплял микропористой лентой к спине, после чего каждый раз слегка пошлепывал его, а в тот момент у него просто снесло крышу, он хохотал, как безумный, потому что во всем этом хаосе я все же не забыл об этом последнем пустяке. Он потерял свой пояс, чертов дождь лил как из ведра, мы опаздывали на сцену, а я тоже пытался переодеться, потому что на мне был дурацкий костюм и парик. Они настаивали на парике, поскольку, по их мнению, так я больше походил на немца. Помню, как я пытался надеть парик и шляпу сверху, подготовить их к выходу, как мы вышли из автобуса под проливной дождь, и мы умирали от смеха, пока шли к сцене. Помню, как оглянулся к ним сквозь дождь, как вдруг внезапно мне дали микрофон для представления группы, я бросил взгляд на стрелку секундомера - мы уже опаздывали. Я не мог сказать им об этом, для них это был великий момент, но, думаю, мы уже опаздывали на две минуты, не успев еще подняться на сцену. Понимание того, что до идеала нам не хватало совсем чуть-чуть, ввергло меня в панику. Потом внезапно, думаю, впервые в жизни, я почувствовал то же, что должны были чувствовать они, когда я выступал вперед и представлял их в свете софитов. Помню, как я вступил в этот свет и увидел все эти пиццерии, макаронные бары и чертовы зонтики. Ты просто выглядываешь наружу, видишь, как хлещет дождь, и повсюду чертовы зонты, это было просто невероятно, казалось, будто время остановилось. И тут, когда я начал говорить, я оглянулся назад, Мэтт с Домом хихикали, и как только я краешком глаза увидел это, мне стало абсолютно ясно: наступал магический момент, они становились суперзвездами. Хотя они дурачились сами над собой, они получали какое-то извращенное удовольствие, наблюдая, как я в идиотском наряде поднимаюсь на сцену и представляю их в огромной штуковине для представления боксеров из 60-х. Прежде чем они поднялись на сцену, я уже знал, что это случилось. Это была слепая вера, я помню, как они взошли на сцену, и в момент, когда Мэтт взмахнул рукой, все встало на свои места - они были величайшей группой на всей гребаной планете. Все остальные павильоны были пусты, весь народ был здесь. Я сорвал парик, я помню, как, все еще одетый как дебил, бежал сквозь дождь к пульту управления перед сценой, но не смог туда пробраться. Даже по краям, в проходах, все было забито битком. Казалось, что пол-Англии собралось в Рединге в тот момент, чтобы увидеть "Muse". Это было так волнующе».

И ты всегда представлял группу в таком наряде?

«Все время, да. По всему миру. Мне было плевать. Я очень скоро выяснил, как важно забавлять группу. Мэтта нужно постоянно смешить, тогда он неудержим. Он сказал мне: «Глен, пока ты заботишься о том, чтобы это было весело и захватывающе, я буду продолжать гастроли — ты можешь заработать кучу денег, если мы останемся в туре, но ты должен сделать его смешным». По сей день эти слова не выходят у меня из головы, с какой группой я бы ни работал. «Черт побери, в детстве он сказал мне кое-что по-настоящему нужное». Это так верно, не правда ли? Я отвечал за тур-менеджмент и продакшн, а совмещать эти обязанности довольно сложно, если ты работаешь для группы, нацеленной на то, чтобы достать до Луны. Невольно начинаешь задумываться и о том, чем бы заняться в свободные дни. Например, арендовать рыболовное судно в северной Финляндии. Однажды у нас был выходной в Японии, и мы отправились с ними на одно действительно крутое поле для гольфа, так они буквально затоптали газон, бросаясь за мячом, как дети, по-настоящему расстраиваясь. Там было несколько бизнесменов, погруженных в свой ланч и деловые разговоры, а рядом трое девонских парней из "Muse", хохочущих и не обращающих на них ни малейшего внимания, Дом использующий клюшку для правой руки для игры левой рукой, из-за чего вы никогда не могли догадаться, где окажется мяч. У них фантастическая тяга к приключениям, и по сей день, когда я пересекаюсь с ними в туре, они всегда находят себе какое-нибудь безумное занятие. Они занимались дайвингом с акулами в Южной Африке, стараясь в каждой стране, где они оказывались, всегда использовать любую возможность сделать что-нибудь еще более чумовое, чем в прошлый раз. Рыбалка, скуба-дайвинг… Я пытался заинтересовать их живописью. Помню, как мы были где-то в Европе, и я пытался объяснить представителю промоутера, что мне нужна обнаженная модель и куча мольбертов. Мне очень хотелось наблюдать группу, сидящую вокруг какого-нибудь, желательно, толстого голого человека с бородой. И вот так было всегда - мои попытки восхитить их оканчивались жалким провалом».

Когда Мэтт начал получать гитары от Мэнсона, он неожиданно прекратил их регулярно разбивать, не так ли?

«Да, забавно, правда? Уникальные гитары стоимостью около трех с половиной штук каждая. Были даже слезы в России или в какой-то другой стране восточного блока, где он разбил свою любимую гитару. Кажется, мы называли ее "De Lorean". Она была серебристого цвета и вообще выглядела, будто из фильма "Назад в будущее". Когда он впервые показал нам ее, мы еще не видели ничего подобного. Думаю, она так и осталась одним из его любимых инструментов, но в то время мы тратили 150 фунтов стерлингов в день на гитары, потому что он просто разбивал их на куски. После каждого шоу, каждый день в течение двух лет, это вылетело в кругленькую сумму».