Перевод (с)Duende, marine (nlmda)

Количество погибших в войне росло день ото дня, ощущение приближающегося конца света охватывало планету, ученые утверждали, что человечеству осталось всего 400 лет до начала следующего ледникового периода. Наблюдая за всем этим, Мэтт пришел к выводу, что настроение его альбома, который зарождался на оптимистично-романтической волне, должно измениться. Нужно было отразить эти апокалиптические настроения, вспыхнувшие в глобальном масштабе, задокументировать их. Кто же мог это сделать лучше, чем группа, на музыку которой всегда влияли события, происходящие в мире, группа, чей новый альбом начинался словами: "Declare this an emergency / Come on and spread a sense of urgency / Объяви чрезвычайную ситуацию / Сделай так, чтобы все почувствовали серьезность положения", и достигал кульминации в той же песне на словах "This is the end of the world / Это конец нашего мира".

Если его голос ничего не значит, если правительства игнорируют марши протеста, если военная машина крутится против воли большинства, что же еще он может сделать?

Итак, очнувшись от радостных иллюзий в резком свете событий, произошедших в мире тем мартовским утром, «Muse» решили, что их третий альбом должен одеться в более мрачные одежды.

***
В марте, к самому началу войны, примерно половина нового альбома (с рабочим названием “Small Print” – мелким шрифтом) была готова. Запись в основном проходила на студии Grouse Lodge с Ричем Кости, который настоял на том, что он будет продюсировать новый альбом от начала и до конца, и даже перезаписал кое-какие оркестровые партии, записанные без него, в более сдержанной манере. Студия Grouse Lodge представляет собой старую перестроенную ферму, поэтому заброшенное фермерское оборудование было там повсюду, и «Muse», как они делали и раньше, включили в свою запись все, что попадалось под руку. Например, во втором куплете “Time Is Running Out” можно услышать звук колеса телеги, которую Мэтт и Дом нашли на прогулке: удары по колесу совпадают с ритмом малого барабана, одновременно со щелчками пальцев и хлопками по коленям. Они записали звук машинки, которую раньше использовали для закупоривания бутылок пробками, издававшей при повороте металлический скрежет, а барабаны для “Apocalipse Please” Дом записывал в студийном бассейне, лежа на надувном матрасе в одних трусах. Они также пробовали записать звук тарелок Дома под водой, чтобы создать эффект гонга, но после нескольких часов сдались, так и не сумев получить ничего приемлемого. Гулкая акустика бассейна придала треку размах и грандиозность, к тому же группа записала еще несколько слоев перкуссии в хлеву, чтобы добиться плотного, агрессивного звучания, чему способствовал и устрашающий звук марширующих шагов в самом начале песни; эти шаги были записаны самими музыкантами, топающими по гравию вокруг студии. В итоге песня “Apocalypse Please” раскрыла весь свой мощный потенциал.

Добродушный очкарик Кости, как и Леки до него, оказался продюсером со своими, причем не малыми, странностями, однако еще до завершения записи никто в группе не сомневался в его гениальности. У него был сложный, иногда минималистичный, иногда предельно внимательный к каждой мельчайшей детали подход, он пытался достичь желаемого результата всеми возможными техническими способами. Он маниакально, с математической точностью выверял рулеткой и уровнем расстановку 20 микрофонов, подключенных к усилителям, чтобы достичь идеальной "фазы". Он также откопал где-то компьютерную программу для морфинга звука. С ее помощью можно было смешать несколько звуков, получив совершенно новый; например, если взять звук работающего мотора и гитары, программа обрабатывала их и выдавала абсолютное среднее. «Muse» использовали эту программу для обработки гитары и синтезатора, пропущенного через wah-wah педаль, чтобы создать необычный звук синти-гитары для риффа в “Stockholm Syndrome”.

Внимание к деталям, проявляемое Кости, передалось и Мэтту — раньше он накладывал свои гитарные партии несколькими слоями, звук получался более плотным, но играя на концертах, он заметил, что упрощенные версии в “Citizen Erazed” и “Microcuts” звучат гораздо точнее и эффектнее. Теперь, чтобы оставить лишь одну партию в каждой песне, убрав все наложения, он создал сложную систему из трех усилителей — громоздкого монстра, которого потом пришлось таскать за собой по всему миру, — и добивался нужного звучания гитары в течение одной студийной сессии. Играя в основном на Black Manson (в студии он звучал лучше всего), на полу-акустике, одолженной у Кости*, и на раритетной Alohf Stratocaster, купленной за пару сотен фунтов у друга-гитарного техника, чей подвал был забит всякими сомнительными инструментами (на самом деле эта гитара стоила в десять раз больше), Мэтт стал относиться к своим риффам так же внимательно, как их продюсер относился к микрофонам. Например, в “Time is Running Out” он записал каждую ноту своей партии по-отдельности, чтобы при последующем сведении восстановить аккорды из шести отдельных дорожек. Во время сессий «Absolution» Мэтт заново открыл для себя whammy-эффект, которым он не пользовался уже несколько лет — он использовал его в соло “The Small Print” и “Thoughts Of A Dying Atheist”.

* Это была та самая гитара, на которой Курт Кобейн играл в клипе “Come As You Are”.

Кости, имевший свои подозрения насчет вторжения в Ирак, каждое утро проводил с группой политинформацию о том, что происходит в Америке и во всем мире. Так что, когда в процессе работы настроение резко изменилось — произошли такие вещи, о которых нельзя было молчать, — им пришлось пересмотреть общий подход к записи альбома, и каждый трек при этом претерпел изменения. Мэтт чувствовал, что теперь он должен сделать альбом, с которым он обратится к человечеству с вопросами жизни и смерти, поэтому тон лирики изменился. Он хотел выразить свое личное недоверие правительству, отразить антивоенные протесты в Лондоне, обычную беспомощность человека в такие времена и общечеловеческий страх перед концом света.

Раньше он слишком стеснялся откровенно говорить об отчаянии, охватывающем его при мысли, что все мы стареем и, в конце концов, умрем, но глобальные события соединились с тем, что происходило в его жизни, с его личной драмой, разрывом прежних отношений и осознанием собственной смертности. Это то, о чем на пороге смерти задумывается каждый, оглядываясь на свою жизнь и оценивая, доволен ли он достигнутым, или же понимая, что все было напрасным. Альбом получился о конце всего и вся (любви, доверия, жизни, существования мира), и о позитивной энергии, которая может помочь человеку выжить в любых обстоятельствах. Этот альбом повествовал о тяжелых временах, которые, Мэтт был уверен в этом, настигнут нас еще при жизни, и о том, как вынести все это, сохранив радость в своем сердце, не позволяя себе впасть в уныние.

Атмосфера в студии тоже изменилась. Мэтта бросало из одной крайности в другую - от паники и полного разочарования в себе до мессианских настроений и абсолютной убежденности в том, что он пришел в этот мир, чтобы изменить его, создав нечто грандиозное и важное для всех. Бывали моменты, когда музыканты и Кости смотрели друг на друга, не понимая, какого черта они все там собрались; моменты опустошенности и сомнений, за которыми следовали вспышки веселья и излишней самоуверенности. Мэтту начали сниться повторяющиеся кошмары, в которых его подвешивали вниз головой и били по ногам.

Паранойя достигла пика, когда основная часть материала была уже записана в Grouse Lodge, и музыканты вернулись на свою репетиционную базу в Хэкни, чтобы решить, какая из песен станет первым синглом. Вначале они хотели, чтобы это была “The Small Print” — классический поп-сингл в стиле «Muse», но все больше склоняясь к варианту бесплатного интернет-релиза, они решили пойти на риск и выпустить более тяжелую, более вызывающую песню, выбрав для этого мрачную металлическую “Stockholm Syndrome”, поскольку продолжительность в шесть минут все равно не позволила бы выпустить ее в обычном формате сингла. Названием этой песни стал термин, придуманный криминологом Нильсом Бейеротом в процессе изучения материалов по ограблению Kreditbank в Стокгольме в 1973 году. Грабители банка держали заложников пять дней, после чего жертвы нападения эмоционально привязались к преступникам, стали сопротивляться спасению, а потом даже оправдывали их в суде и собирали деньги на адвокатов. Одна из заложниц обручилась с грабителем, когда тот уже сидел в тюрьме, а единственный заложник-мужчина сменил свое имя на имя преступника. Бейерот предположил, что данныйпсихологический феномен возникает в случае, если тот, кто совершает насилие и от кого всецело зависит твоя жизнь, проявляет неожиданное сочувствие. Для «Muse» это послужило прекрасной метафорой болезненной привязанности слабого к более сильному в неравных отношениях или мазохистского удовольствия быть пленником в мире, который не поддается контролю, подчиненным в мире, где от тебя ничего не зависит.

Вдохновленные фильмом «Хищник», промо-видео к песне они записали своими силами, режиссером стал Том Кирк. Напрокат были взяты несколько термочувствительных камер, каждая стоимостью 30.000 фунтов, с их помощью они запечатлели свои дурачества. Дом отличился тем, что улегся на бильярдный стол, пукнул и поджег собственные газовыделения, а Мэтт облился ледяной водой, создавая эффект растворения тела, и написал слово FUCK ледяными кубиками у себя на груди; при съемке инфракрасной камерой это выглядело так, будто он вырезает это слово на обнаженном теле (эти кадры не были удалены даже при показе на ТВ) и выковыривает дыры между ребрами.