Девиантное поведение

Девиантное поведение – это поведение, отклоняющееся от принятых норм. Данная категория – понятие относительное. Одно и то же действие, совершаемое в различных обстоятельствах или разными людьми, может быть по-разному оценено обществом. Например, убийство на войне и в мирное время; курение взрослого и ребенка и т.д. Другими словами девиатность поступка определятся отношением данного типа поведения к принятым нормам, соответствием или несоответствием действия социальным ожиданиям. Сами нормы и ожидания могут меняться, поэтому то, что было девиантным несколько десятилетий назад, в наши дни может стать нормальным и привычным. Кроме того, существует проблема неопределенности человеческих ожиданий, когда правила не совсем ясны. Можно ли подсказывать другу на экзамене? Ответить на этот вопрос однозначно нельзя, так как ориентация на формальную норму способна повлечь нарушение некоего неписанного правила, принятого в кругу друзей. Даже если ожидания и нормы четко определены в обществе, зачастую возникают разногласия относительно их приемлемости.

При всей неопределенности девиантного поведения некоторые его виды признаются таковым большинством общества и закрепляются юридическими нормами. Поведение, нарушающее нормы, установленные законом, называется делинквентным. Было бы ошибкой считать делинквентное поведение разновидностью девиантного. Отдельные поступки могут формально нарушать действующее законодательство, но находиться в полном соответствии с неписанными правилами, принятыми в обществе, и наоборот. Например, отказ от доносительства.

Можно выделить три компонента социальной девиации:

а) индивид, ведущий себя определенным образом;

б) норма, как критерий оценки девиантного поведения;

в) социальное окружение, реагирующее на данное поведение.

Девиантное поведение бывает как позитивным, так и негативным. К первой относят гениальность, героизм. Ко второй – преступность, алкоголизм, наркоманию, проституцию, самоубийство.

Девиантность вытекает из самой организации общества, из несогласованности его отдельных элементов, из-за объективно существующих барьеров на пути социальной мобильности, а также в силу определенных психологических особенностей личности, как порожденных социальной средой, так и унаследованных генетически. Даже негативные формы девиации не могут быть оценены однозначно. Многие девианты в свое время были физически уничтожены, а потом признаны мучениками или героями. Преследуемые римским правосудием первые христиане впоследствии были канонизированы, зато Джордано Бруно, Галилео Галилей, наоборот, осуждены христианской церковью.

Без девиантов невозможно было бы социальное развитие. Сейчас многих из них мы называем великими учеными, героями. Им ставят памятники, воспевают, хотя тогда их асоциальность и пагубность их деятельности для общества были очевидны. До сих пор в ряде учебников по социологии в общем перечне форм негативной девиации можно обнаружить гомосексуализм. Однако в ряде стран Западной Европы это давно уже не является девиацией. Все чаще тех, кто считает гомосексуализм девиацией и проявляет это в своем поведении, самих уже считают девиантами – гомофобами.

Условность негативной оценки девиантного поведения не только в исторической относительности. Даже традиционно осуждаемые виды девиации: убийства, разбой и др. – вряд ли требуют повсеместной ликвидации. Мы не знаем всех последствий полного искоренения преступности в обществе. Возможны такие результаты, которых мы не ожидаем. Что станет с обществом, если оно будет состоять сплошь из умных, честных, добрых, нормативно ориентированных личностей? В романе Людмилы Улицкой «Казус Кукоцкого» есть интересный сюжет, затрагивающий вопросы наследственности. Некая аспирантка рассказывает о работах новосибирского генетика по «одомашниванию» чернобурых лис, животных агрессивных и опасных. Оказалось, что при последовательном отборе наиболее послушных животных и скрещивании их между собой в энном поколении качество шерсти у них резко ухудшилось, а сами лисицы, ставшие послушными и доверчивыми, загавкали по-собачьи. Таким образом, высокими показателями обладали лишь те особи, которые на хорошие отношения с человеком никак не соглашались, т.е. лисицы с плохим поведением. Те, что приспособились и научились лизать руку, дающую корм, ни на что другое не годились.

Возникновение концепции девиантного поведения в социологии обычно связывают с именем Э. Дюркгейма, выдвинувшего категорию аномии, с помощью которой обозначалось состояние общества, характеризующееся отсутствием четкой моральной регуляции поведения индивидов, когда старые нормы и ценности уже не соответствуют реальным отношениям, а новые еще не утвердились. В такой ситуации люди теряют жизненные ориентиры. Растет число самоубийств, преступлений, разрушаются семья, мораль.

Как специальная социологическая теория концепция девиантного поведения складывается в недрах структурного функционализма. Р. Мертон, используя категорию аномии, объясняет девиантное поведение, как следствие несогласованности между порождаемыми культурой целями и социально‑организованными средствами их достижения (например, пропагандируемая повсеместно ценность обогащения, не обеспеченная средствами ее достижения, порождает аномию и преступления)[27].

С. Шоу и Д. Маккей, развивая теорию дезорганизации (аномии), связывали причины девиантного поведения с разрывом в нормах и ценностях различных социальных групп. Они установили, что уровень правонарушений среди подростков особенно высок в городских районах, где проживают люди различного происхождения и наблюдается высокая степень текучести населения. Для жизни таких районов характерен не только конфликт между культурными ценностями, что приводит к отсутствию единой системы ожиданий, но и возникают трудности в связи с контролем за соблюдением любых стандартов, и должностные лица даже не пытаются его осуществлять. Продолжая эту тему, Т. Хирши утверждает, что чем больше люди верят в ценности, принятые обществом, чем активнее они стремятся к успешной учебе и чем глубже их привязанность к родителям, тем меньше вероятность, что они совершат девиантные поступки.

Культурологический подход ищет причины девиантного поведения в конфликте культур. Основной акцент делается на изучение субкультур, чьи нормы противоречат нормам доминирующей культуры. Когда единичные девиантные поступки усваиваются многими людьми, складывается новая субкультура, основные принципы которой стимулируют нарушение правил. Девиантная субкультура заимствует свои нормы из господствующей культуры, но переворачивает их. Отклоняющееся поведение считается правильным в рамках данной субкультуры, потому что оно неправильное с точки зрения господствующей культуры.

Американский криминолог Эдвин Сатерленд (1883 – 1950) утверждал, что девиантности, в частности преступности, которую он изучал, обучаются. Люди воспринимают ценности, способствующие девиации, в ходе общения с их носителями. Если большинство друзей или родственников человека занимаются преступной деятельностью, высока вероятность, что и он сам тоже станет преступником. Чем человек моложе, тем быстрее и легче он усваивает образцы поведения, навязанные другими.

Благоприятствует криминальному воспитанию и привлекательность статуса успешного девианта (криминальных авторитетов), достигшего известных высот в обществе, пользующихся уважением, обладающих властью и деньгами. В сознании молодых людей возникает привлекательный ассоциативный ряд: преступление – независимость – свобода – сила – власть – деньги – авторитет и т.д., что стимулирует выбор в пользу девиантного обучения.

Теория стигматизации (Эдвин Лемерт (1912 – 1996); Говард Беккер (р. 1928))исходит из того, что девиация во многом является субъективным явлением и проистекает не из объективных оснований в обществе, а из стремления отдельных людей, входящих во влиятельные группы, «наклеивать ярлыки» девиантов тем или иным людям. Например в США негры априори считались насильниками только из-за расовой принадлежности.

В процессе наделения человека клеймом «девианта» Э. Лемерт выделял первичную и вторичную стадии. Первичная девиация – начальное действие правонарушения. Оно даже не всегда замечается обществом, особенно, если нарушаются нормы-ожидания (скажем, за обедом употребляется не ложка, а вилка). Индивид не считает себя девиантом. Однако его признают таковым в результате своего рода обработки информации об его поведении, проводящейся другим человеком, группой или организацией. Вторичная девиация – процесс, в ходе которого после акта первичной девиации человек, под влиянием общественной реакции, принимает девиантную идентичность, то есть перестраивается как личность с позиций той группы, к которой его причислили. При этом он сам начинает воспринимать себя девиантом и начинает вести себя в соответствии с той ролью, которую ему приписали. Этот процесс можно было наблюдать 1950‑е гг. в СССР в отношении «стиляг», молодых людей, следовавших западной моде. Официальная печать, пропаганда их всячески высмеивала, издевалась над их одеждой, пестрой расцветкой и т.д. В результате молодые люди, стремившиеся противопоставить себя советским стандартам, все больше ориентировались на этот искаженный тип, поскольку он был более визуально доступен, и стали больше походить не столько на молодежь Запада, сколько на тот образ, который был создан карикатуристами и растиражирован средствами массовой информации. Такой процесс «вживания» в образ девианта называется ролевым поглощением.

По мнению Г. Беккера наклеиванием ярлыков занимаются те, кто обладает политической, экономической и информационной властью. Они определяют правила и заставляют остальных этим правилам подчиняться. Судьи, а не общество решают, является человек преступником или нет. Психиатры устанавливают критерии, кого относить к умалишенным, а кого нет.

Акцентирование внимание на политическом аспекте присуще современным неомарксистским концепциям, среди которых заметное место занимает «радикальная криминология». Н. Смелезер ее трактует как конфликтологический подход[28]. Исходной посылкой данной теории является утверждение о неоднородности общества и отсутствии единой системы норм. Ни одно действие не является изначально преступным. Определения криминальности устанавливаются людьми, наделенными властью, путем формулировании законов и их интерпретации полицией, судами и исправительными учреждениями. Девиация – часть социального конфликта, объективно существующего в обществе. Об этом свидетельствует избирательность сотрудников правоохранительных органов в борьбе с нарушителями закона. Сотрудники полиции с большей решимостью отстаивают закон, который не противоречит их собственным ценностям, но неохотно, когда он им не соответствует. Например, законы, защищающие гражданские права личности от произвола власти, менее интересны для полиции, чем законы, дающие им право применять силу при задержании преступника. С большой охотой полиция применяет законы против самых незащищенных слоев общества: бедняков, мигрантов – гастарбайтеров, нежели против тех, кто обладает властью или за кем стоят влиятельные покровители.

Таким образом, законы, деятельность правоохранительных органов остаются в современном обществе орудием в руках господствующих классов, направленным на защиту своего привилегированного положения и закрепляющим право высших на эксплуатацию низших. Поэтому девианты – порождение несправедливого общественного устройства, и отклонение от норм всего лишь отрицание ценностей господствующих групп, а не общества в целом.

К конфликтологической теории примыкает теория социального неравенства, которую в нашей стране развивает и отстаивает Яков Ильич Гилинский (р. 1934). Неравномерное распределение доходов не только порождает чувство несправедливости и протест. В низших социальных группах шансы на легальное достижение успеха через трудовую деятельность ничтожно малы. Демотивация труда, как фактора преуспевания в условиях социального неравенства неизбежно стимулирует противоправное поведение. Однако преступления совершают не только представители бедных слоев. Социальное неравенство ведет к росту преступности и среди богатых. Чем выше социальный разрыв между социальными слоями, тем меньше верхние группы воспринимают себя как часть единого социума и потому зачастую не склонны распространять на себя нормы, по которым живет «простой народ». Кроме того социальное неравенство сопровождается усилением власти верхних слоев. У них появляются влиятельные покровители, знакомые, либо они сами попадают в группу «неприкасаемых», что создает ощущение вседозволенности и стимулирует девиацию.

На Западе преступления, совершаемые состоятельными людьми, называют преступлениями «белых воротничков». Этот термин впервые был введен в оборот Э. Сатерлендом. Он охватывает различные виды криминальной деятельности, включая неуплату налогов, нелегальные торговые сделки, махинации с ценными бумагами и земельной собственностью, растраты, изготовление и продажу опасных для жизни продуктов, загрязнение окружающей среды и, наконец, просто кражи. Причем ущерб, причиняемый обществу преступлениями такого рода, в 40 раз превышает суммы, в которые оцениваются обычные преступления против собственности.

Имеется множество документально подтвержденных примеров, когда работодатели сознательно создают или сохраняют опасные условия труда, даже если это противоречит закону. Количество смертных исходов, вызванных неполадками на рабочих местах, по своим последствиям далеко превосходит число убийств. Да и страдает от преступной деятельности преуспевающих лиц гораздо большее число людей, чем при обычной краже или угоне автомобиля. Растрачивая бюджетные средства, проворачивая свои финансовые махинации, чиновник, крупный предприниматель обворовывает миллионы людей, а проталкивая на рынок продукты или лекарства сомнительного качества, он людей убивает. В тюрьму состоятельные люди попадают нечасто, что порождает безнаказанность верхних слоев и рост преступности среди них. Не случайно преступления, совершаемые людьми, наделенными властью и призванными бороться с преступностью, приобретают массовый характер. Вовлеченность в преступные действия полиции стала существенной частью ее работы. Запугивание, избиение или убийство подозреваемых, получение взяток, участие в создании преступной сети, сокрытие или фабрикация улик, присвоение вещественных доказательств в случае, когда по делу проходят деньги стали насколько привычными, что очередное разоблачение уже никого не удивляет.

Все вышеперечисленные теории рассматривают девиацию, в частности, преступление, не как действие, а как противодействие. Преднамеренность, сознательное стремление к совершению противоправного поступка, по сути, отодвигается на второй план, и основная вина за правонарушение возлагается на общество, социальное окружение, несправедливое общественное устройство, несовершенство законов и т.д., но не на самого девианта. Однако люди зачастую сознательно идут на нарушение норм, отдавая себе отчет в возможных последствиях. В этой связи необходимо выделить теорию рационального выбора, акцентирующую внимание на том, что люди сами сознательно выбирают противоправное поведение, просчитывая возможный выигрыш, издержки и коэффициент риска быть пойманным. В этом отношении преступление является обычным бизнесом, а уровень преступности сдерживается ростом вероятности наказания и увеличением его строгости. Предполагается, что преступник просчитывает «окупаемость» преступления и воздерживается от него, если ожидаемый доход носит отрицательный характер. Если преступление «не окупается», то его совершают лишь те, кто не обладает достоверной информацией и/или не умеет ее рационально оценивать, а также лица с высокой склонностью к риску.

Преступная деятельность как бизнес хорошо прослеживается на примере организованных преступных группировок (ОПГ), зачастую выступающих в качестве своеобразной фирмы. Экономическая теория доказывает, что организованная преступность экономически выгоднее обществу, чем неорганизованная. Последняя подобна «преступнику-гастролеру», у жертв нет стимула накапливать богатство. Организованная же преступность ведет себя как государство, часть оставляет жертве.

На основе этих размышлений возникло новое научное направление – экономика преступления и наказания, которая использует методы экономического анализа при изучении противоправной деятельности и борьбы с ней. В рамках данного направления были проведены расчеты, позволяющие оптимизировать уровень затрат на борьбу с преступностью. Оказалось, что применение смертной казни обходится дороже пожизненного заключения. В США в 1990-х гг. стоимость пожизненного заключения составляла примерно 0,8 млн. долл., а смертная казнь в Техасе – 2,3 млн. долл., во Флориде – 3,2 млн. долл. Однако применение смертной казни сокращает число криминальных убийств. Основная дискуссия развернулась вокруг вопроса выгодно или невыгодно идти на дополнительные расходы и восстанавливать смертную казнь, чтобы понизить уровень преступности? Окупятся эти затраты или нет? Для этого пришлось высчитать величину издержек, которые несет общество при совершении того или иного преступления. В США в начале 1990-х гг., когда широко проводились эти исследования, издержки распределились следующим образом:

Как мы видим, с точки зрения экономистов человеческая жизнь и смерть тоже имеет свою цену.

Свой вклад в изучение причин девиантного поведения внесли и психологи. Наибольшей известностью пользуются теории врожденной преступности, или антропологический подход, и психоанализ. Антропологическое направление (Чезаре Ломброзо (1835 – 1909), Уильям Шелдон (1898 – 1977)) связывает склонность к девиации с наследственными врожденными качествами, которые имеют внешнее проявление в физическом облике (узкий лоб, выступающая челюсть и т.д.). Такие люди относятся к примитивному человеческому типу. Основная идея заключается в том, что большинство преступников биологически дегенеративно. Несмотря на то, что эта теория была опровергнута, генетически заданные преступные наклонности современная наука не отвергает, а рассматривает в тесной связи с социальной средой.

При всей ограниченности антропологического подхода было бы ошибочным игнорировать законы генетики и предрасположенности личности, заданные на биологическом уровне. Социология преступности Р. Мертона тяготеет к выводу, что наименее обеспеченные слои общества чаще совершают преступления. На практике это не так, о чем уже говорилось выше. Кроме того, стремление игнорировать биологию оставляет за рамками анализа половину человечества – женщин, которые не меньше мужчин стремятся к материальному достатку, а то и больше, являясь при этом в значительной мере дискриминированной частью населения. По Р. Мертону женщины должны чаще совершать противоправные акты, чем мужчины. Однако статистические данные говорят об обратном. Женщины составляют только 3% от заключенных, содержащихся в британских тюрьмах. Такой же огромный дисбаланс можно наблюдать и в других развитых странах[29]. Существует разница и в типах совершаемых преступлений. Преступления женщин – редко тяжкие, и почти всегда мелкомасштабные. В литературе описано несчетное количество мужских уличных групп, банд, но женщины в них фигурируют лишь эпизодически. Зато такой вид преступления, как проституция, прочно закрепился женщинами. Еще в XIX веке криминалисты предсказывали, что уравнивание полов либо уменьшит, либо устранит полностью различия в криминальной деятельности мужчин и женщин, но сейчас уже XXI век и эти различия остаются. Выходит, что гендерные различия имеют не только социальное происхождение, но и биологическое, и отбрасывать генетику, как науку, изучающую врожденные наклонности, в том числе преступные, а также психологию преждевременно.

Подробно изучением причин девиации занимались психоаналитики, начиная с З. Фрейда. С их точки зрения, девиантное поведение – свидетельство конфликта между индивидом и обществом, за которым скрывается внутриличностный психологический конфликт. Это попытка уйти от общества, убежать от повседневных жизненных невзгод и проблем, преодолеть состояние неуверенности и напряжения через определенные компенсаторные формы.

Многие виды девиации можно объяснить на основе теории отчуждения Э. Фромма. Изучение имущественного положения проституток показало, что женщины, занимающиеся данным видом деятельности, далеко не всегда относятся с категории бедных. Среди девушек из малообеспеченных семей не все становятся проститутками. Значит, наряду с объективными факторами существуют и субъективные. Выделяя рыночную ориентацию, как форму проявления отчуждения личности[30], Э. Фромм обращал внимание на то, что человек с такой ориентацией смотрит на себя, как на нечто внешнее, как на товар, который можно продать. Личность стремиться не к самовыражению, особенно если имел место отрицательный опыт, а к созданию такой модели поведения, которая востребована обществом и который может привести к приобретению чего-либо из внешнего мира. Так происходит отказ личности от самого себя в угоду внешней конъюнктуре. Если можно продать свои волосы, почему бы не продать свое тело; если можно ради денег заниматься нелюбимым делом, то почему эти делом не может быть проституция – таков ход рассуждений потенциальной проститутки. Сексуальные услуги воспринимаются как любые другие. Женщина не идентифицирует себя как проститутка, она «просто работает», на какое-то время, переставая быть самой собой.

При таком мировоззрении человек и других воспринимает как товар. Отсюда низкий уровень доверия, поскольку другие люди, как кажется, выступают не такими, какие они есть сами по себе, а предъявляют ту часть себя, которая пользуется товарным спросом. Отсюда игнорирование принятых норм и девиация.

Тот же механизм отчуждения лежит в основе суицида, наркомании, алкоголизма. Человек легко убивает себя, потому что он убивает не себя, а нечто отчужденное от него. Умирать не страшно, потому что умирать некому; «Я» уже умерло. Замечено, что преступники, легко идущие на убийство, и собственную жизнь мало ценят. Вор потенциально готов быть и сам обворованным.

В основе отклонений лежат нереализованные бессознательные порывы личности, фрустрация[31], невроз. Агрессия – одна из самых распространенных реакций на фрустрацию. «Все желают мне зла, но я вам всем еще покажу», – типичная мировоззренческая схема человека с невротическим расстройством, отягощенного психологическими комплексами, чаще всего идущими из детства.

Психологическая предрасположенность к девиантному поведению вовсе не обязательно должна иметь выраженную асоциальную форму. Даже агрессия, как реакция на фрустрацию, может привести не только в преступной деятельности, но и сублимироваться в силовых видах спорта, военной службе, борьбе с преступностью. Широко известна тяга сотрудников полиции к блатным воровским песням. Причина этого на первый взгляд парадоксального явления кроется в близости психотипов преступника и борца с ним. У тех и других было похожее детство. Хулиган-подросток с большей вероятностью пойдет служить в полицию, чем благовоспитанный отличник, обучающийся в музыкальной школе по классу скрипки. В блатной песне о хулигане сотрудники полиции часто узнают себя пьяного или в детстве.

В данном случае речь идет о выраженном мускулинном типе личности, ориентированном на силу, лидерство, власть, надежность и т.д. Такой тип более склонен к риску и применению силы для достижения своих целей. Не случайно в России в условиях социально-экономической неопределенности 1990-х гг. сложилось «силовое предпринимательство», а сам бизнес приобрел выраженный криминальный характер. Не секрет, что в бизнес пошли в основном склонные к риску «троечники», а не «отличники». Все это говорит о значимости психологических факторов в объяснении преступности и других форм девиантного поведения, которые, однако, следует рассматривать в тесной связи с факторами социальными, поскольку неврозы, складывающиеся психотипы в различных социальных условиях могут повести себя по-разному.

Литература

Беккер Г. Преступление и наказание: экономический подход // Беккер Г. Человеческое поведение: экономический подход. Избранные труды по экономической теории. М.: ГУ-ВШЭ, 2003. С. 282 – 330.

Гилинский Я.И. Девиантология. СПб.: Изд-во Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2007.

Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический этюд. М.: Мысль, 1994.

Змановская Е. В. Девиантология: (Психология отклоняющегося поведения): Учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений. М.: Академия, 2008.

Колесникова Г.И. Девиантное поведение: учеб. пособие. Ростов н/Д: Феникс, 2007.

Мартынова Э.И. Древнейшая профессия. Красноярск: Изд-во Красноярского ун-та, 1992.

Фукуяма Ф. Великий разрыв. М.: АСТ, 2003.

Дата добавления: 2014-11-20; просмотров: 315; Нарушение авторских прав

Мы поможем в написании ваших работ!