Социальные институты и организации

Любая культура характеризуется присущей ей системой ценностей со своим набором оценок (хорошо – плохо). Эти оценки определяют предписания: что делать, а что не делать. Такие предписания называются нормами. Из норм вытекают правила, которые являются тоже предписаниями, но уже по конкретным действиям (если выполняется условия А, следовать стратегии В).

Устойчивый комплекс формальных и неформальных правил, с заложенной в них системой санкций, называется институтом. Они создаются в ходе замены спонтанного и экспериментального поведения на поведение регулированное, ожидаемое, предсказуемое. Такой процесс называется институционализация.

Основные этапы институционализации:

1. Возникновение потребностей, удовлетворение которых требует стандартизации совместных действий.

2. Появление в ходе стихийного социального взаимодействия социальных норм и правил.

3. Принятие, применение этих норм и установленных санкций для их поддержания.

4. Создание системы статусов и ролей, соответствующих сложившимся нормам.

В основе института лежат 5 элементов:

а) атрибуты (они определяют группу, на которую распространяется норма);

б) фактор долженствования (можно, нельзя, должен, не должен);

в) цель;

г) условие, при котором действует норма;

д) санкция.

Следует различать совместную стратегию, норму и правила. Совместная стратегия включает в себя только 3 элемента: А+В+Г. Здесь нет принципа долженствования и санкции. Норма содержит дополнительный элемент долженствования, но она остается добровольным предписанием. И только институт включает в себя весь указанный набор, включая санкции. Поэтому юридические нормы, закрепленные в законе, но на практике не выполняющиеся в силу неэффективности прописанных санкций, институтами не являются. Чтобы правовая норма была институтом, она должна соблюдаться. Поэтому социологию интересуют главным образом лишь те нормы, которые фактически существуют в обществе, даже если они нигде не прописаны. Таким образом, социальный институт – это система правил и принципов организации социальной деятельности и социальных отношений людей посредством взаимосогласованной системы целесообразно ориентированных стандартов поведения, дополненных механизмом принуждения к их исполнению.

Социальный институт следует отличать от конкретных организаций и социальных групп. Так, понятие «институт семьи» подразумевает не отдельную семью, а комплекс норм, реализующийся в бесчисленном множестве семей.

Каждый социальный институт характеризуется наличием цели деятельности, конкретными функциями, способствующими достижению этой цели, набором социальных позиций и ролей, типичных для данного института, а также системой санкций, обеспечивающих поощрение желаемого и подавление отклоняющегося поведения.

Само существование институтов выгодно всем участникам социального взаимодействия, хотя, на первый взгляд, институт вводит ограничения на свободное волеизъявление личности. Институты создаются самими людьми для более полного использования имеющихся у них ресурсов, но эффективность институтов и выигрыш от соблюдения правил в долгосрочной перспективе зависят от того, соблюдаются ли данные правила всеми участниками соглашения.

Можно выделить три группы правил:

а) координации;

б) кооперации;

в) распределения.

Проблема координации поведения индивидов или групп возникает, когда существует несколько возможных социальных стратегий, однако эффективность каждой из них зависит от стратегии поведения другого. Решению проблемы координации могут помочь общие ментальные модели, которые способствуют формированию фокальной точки. Это своего рода контекстуальный намек, когда участники, предварительно не договариваясь друг с другом, произвольно выбирают одну и ту же стратегию. Например, потерявшиеся в московском ГУМе, не сговариваясь, решают, что встречаться нужно у фонтана.

Для решения проблемы координации также вводят дополнительные институциональные условия, например, правила дорожного движения. Так возникает соглашение – такой тип правил, когда каждый следует ему, ожидая от остальных участников того же. Норма здесь выступает предпосылкой для взаимной интерпретации намерений и предпочтений участников соглашения. Следование норме – сигнал о намерениях. Правило координации соблюдают не ради его самого, а для снижения неопределенности во взаимоотношениях. Поэтому ни один институт не является самоценным. Он выступает исключительно как инструмент для достижения целей.

Существование ограничений и убежденность в соблюдении правил всеми участниками соглашения стимулирует отдельных индивидов нарушить правила, пренебречь своими обязанностями ради сиюминутных интересов, чтобы воспользоваться добросовестностью своих партнеров, которые этим правилам следуют. Подобная тактика в институциональной теории получила название «проблемы безбилетника» и связана с исследованиями американского экономиста Мансура Олсона (1932 – 1998), изучавшего логику коллективных действий. Проблема безбилетника – это затрудненность осуществления взаимовыгодных коллективных действий из-за возможности получения отдельными игроками личной выгоды без участия в общих издержках. Такое возникает, когда существует открытый доступ к результатам совместной деятельности. Уклонист-безбилетник выигрывает от своего поведения, только при условии, что другие участники коллективных действий соблюдают достигнутые договоренности. Если не ввести эффективные санкции против безбилетника, данный тип поведения получит всеобщее распространение и результаты коллективной деятельности сведутся к нулю.

Проблема согласования коллективных действий и угроза безбилетника наиболее остро стоит при решении задач кооперации. Данная проблема хорошо иллюстрируется знаменитой «дилеммой заключенных». Предположим, произошло задержание двух участников преступления. Накануне ареста они договорились между собой ни в чем не сознаваться на следствии, чтобы минимизировать наказание. В этом случае каждый из них получит 1 год тюремного заключения. Однако у каждого из задержанных есть соблазн пойти на сотрудничество со следствием, сознаться и свалить всю вину на соучастника, самому тем самым избежав наказания. В этом случае, сообщник получит 5 лет заключения. Если же они оба сознаются, то каждый получит по 3 года. Данный сюжет можно описать с помощью матрицы:

Каждый из заключенных преследует собственную выгоду и сознается, поскольку данная поведенческая стратегия наиболее выгодная как в случае, если второй заключенный пойдет на сотрудничество со следствием, так и в ситуации, когда он останется верен договоренности. В результате нарушения правила «не сознаваться» каждый из них получит самый неблагоприятный результат.

Эта модель работает, когда возникает конфликт между целями индивида и целями общества, что собственно и порождает проблемы кооперации.

Предположим, два человека организовали совместное предприятие. У каждого из них есть выбор: вести себя кооперативно (работать) или некооперативно (отлынивать). Каждому их них выгоднее отлынивать от работы в надежде воспользоваться результатами труда другого. Если каждый так будет рассуждать, они получат нулевой результат.

Данный пример весьма наглядно демонстрирует неэффективность конкурентной борьбы и рыночного распределния. Когда каждый участник соглашения преследует собственную выгоду, все проигрывают. Поэтому введение жестких санкций за нарушение правил кооперации и ограничение права на свободный выбор в ряде случаев ведет к более эффективному результату.

Правила распределения создаются, когда возникает вопрос – как распределять результаты деятельности между агентами. Как делить то, на что изначально нет прав ни у кого? Обычно «силовое» решение вопроса, как это практиковалось ранее, связано с высокими издержками, которые могут даже превысить стоимость ожидаемой доли. Поэтому участники взаимодействия вырабатывают определенные правила, руководствуясь сложившимися в данном обществе ценностными установками и пониманием принципа справедливости (поровну, каждому по труду, самому нуждающемуся, самому старшему и т.д.).

Отдельно следует выделить сетевые правила, которые работают по принципу «свой – чужой». Такие правила позволяют легко устанавливать принадлежность человека к конкретной группе. Когда формальное право еще не было развито, люди предпочитали иметь отношения с теми, кого они хорошо знали, и чье поведение было предсказуемо. Хотя сейчас сетевые правила решают проблемы кооперации лишь опосредованно, они продолжают действовать. Это правила поведения, форма одежды (dress-code), соответствующий данному кругу уровень образования, правила этикета и т.д. Следование им позволяет идентифицировать человека и подтвердить его принадлежность к конкретной социальной группе, дает ему возможность выделяться на фоне «чужаков». Это выстраивает дискриминационные барьеры для аутсайдеров, облегчая взаимодействие внутри группы, путем повышения уровня доверия друг к другу и понижения рисков некооперативного поведения.

Функции институтов. Они разделяются на функции конкретных институтов и функции институциональной среды. Последние включают:

а) рамочное регулирование, т.е. регулирование социальных отношений путем ограничения набора доступных альтернатив, что минимизирует конфликты и способствует достижению эффективной координации действий;

б) социальное воспроизводство членов общества и отношений между ними, социализация;

в) закрепление общественных отношений, обеспечение предсказуемости и стабильности;

г) интеграция общества, обеспечение взаимозависимости и взаимоответственности его членов;

д) передача знаний и социального опыта путем обучения правилам и их распространения, например, посредством института образования или семьи;

е) минимизация затрат на обеспечение сделок. Например, институт бумажных денег полностью основан на доверии. Утрата этого доверия ведет к неденежным отношениям – бартеру, что сопровождается большими издержками и затруднительно практически.

Каждый институт выполняет свою социальную функцию. Однако может возникнуть ситуация, когда изменившиеся социальные потребности не найдут адекватного отражения в структуре и функциях соответствующих социальных институтов. В результате такого несоответствия в деятельности социального института могут возникнуть явления дисфункции, которые могут сказываться как в сфере внешней, формальной (материальной, организационной) его деятельности, так и в характере, в содержании деятельности социального института.

Внешне явления дисфункции социального института могут выражаться в недостатке подготовленных кадров, материальных средств, в организационных недостатках и т.д. С содержательной точки зрения, что гораздо важнее, дисфункции выражаются в неясности целей деятельности, неопределенности функций, падении социального престижа и авторитета данного института. Несоответствие деятельности института характеру социальных потребностей ведет к снижению значения его служебной роли, что, в свою очередь, чревато вырождением его отдельных функций в ритуальную деятельность, не направленную на достижение какой-либо рациональной цели (бюрократизм).

Дисфункция социального института обнаруживается в случае потери его существенного качества – деперсонализации деятельности, которое является важным условием его нормального функционирования. Другими словами, существование института не должно зависеть определяющим образом от личных особенностей тех, кто должен решать соответствующие задачи, от их склонностей, симпатий, предпочтений и иных субъективных моментов. В случае утраты деперсонализации применение правил начинает носить избирательный характер. Например, государственную финансовую поддержку получает не то предприятие, которое по закону имеет наибольшее преимущество, а то, которое принадлежит родственнику чиновника, принимающего решение, или то, которое сумело его «отблагодарить» через взятку или систему откатов.

Неудовлетворенная социальная потребность, как результат дисфункции социального института, может вызвать к жизни стихийное появление нормативно неурегулированных видов деятельности, стремящихся восполнить дисфункцию законных институтов, но уже за счет нарушения существующих норм и правил. В своих крайних проявлениях подобного рода активность может выражаться в противоправной деятельности.

Яркими примерами этого являются, возникшие в 1990-е гг. и продолжающие функционировать в ряде мест по сей день, институт «крыши» и «черных» арбитражных судов.

«Крыша» – это силовая криминальная группировка, оказывающая покровительство фирме и взамен регулярно изымающая у нее часть дохода. «Крышевание» заключается в решении проблем фирмы и в сфере коррупционного, и в сфере некоррупционного (налогового) обложения и может осуществляться как легальными государственными силовыми структурами («красная крыша»), так и нелегальными («черная крыша»). «Крыши» получили широкое распространение в теневой экономике. Они формировались в условиях, когда формальное право было неэффективным и слишком затратным. Результат обращения к праву был неопределенный, существовали большие временные издержки.

«Крыши» эффективны в локальной среде, однако их эффективность носит краткосрочный характер по следующим причинам:

1. Эксклюзивность «крыши». Переход от одной «крыши» к другой затруднителен. Финансовая зависимость.

2. «Крыша» слишком рискованный институт. Они постоянно воюют друг с другом и с государством и в любой момент могут исчезнуть, и фирма рискует неисполнением контрактов.

3. «Крыша» не может быть эффективным собственником. Обладая силовым ресурсом, она не обладает ресурсом управления. Поэтому, став собственником фирмы, она доводит ее до определенного размера, а потом изымает все активы и бросает ее[32].

В XXI веке на смену «черных крыш» пришли «красные». Сложилась даже иерархия «красных крыш» (чем выше, тем дороже): ФСБ, прокуратура, УБОП и УБЭП (одна цена), милиция. Примечательно, что характер отношений, сложившийся между «крышами» и бизнесом, зачастую строился по принципу феодальных. После распада СССР и общей дезорганизации государства в России естественным образом сформировались институты феодального типа, которые не только не были преодолены в XXI в., но даже укрепились через выстроенную вертикаль власти, основанную на персонифицированных отношениях личной преданности и покровительстве[33].

Другой альтернативный государству институт «черных» арбитражных судов сложился из-за неспособности российских судов решать скоро и по существу возникающие коллизии. Они затягивали споры и делали дальнейшее разбирательство бессмысленным с экономической точки зрения. Но даже если решение удавалось принять, исполнить его не представлялось никакой возможности из-за отсутствия реального механизма принуждения. Ситуацию усугубила коррупция, и арбитражные суды стали весьма ангажированы. И тогда возникли «черные» арбитражные суды. Это нелегальные суды, хотя споры в них улаживали профессиональные юристы в соответствии с действующим законодательством. Только решения такие суды принимали быстро, и механизм исполнения их был и остается высокоэффективен, благодаря содействию криминальных структур. Такие суды существуют и поныне, хотя и в меньших масштабах, поскольку созданные в России условия по-прежнему благоприятствуют нелегальному бизнесу и сохранению теневой экономики. За последние годы положение улучшилось, но в ряде случаев ничего не изменилось. Быть ответчиком в России по-прежнему выгоднее, чем быть истцом.

Классификация социальных институтов.

Социальные институты можно разделить на формальные и неформальные. Неформальные правила стали складываться еще в первобытном обществе на основе ценностей, верований, табу. Санкции носили персонифицированный характер и обычно реализовывались пострадавшей стороной или коллективно группой. Коллективные санкции в условиях господства неформальных институтов носят характер социального осуждения (потеря репутации), либо влекут исключение из группы (остракизм[34]). Такие санкции были очень действенны, так как человек не мог прожить без группы.

По мере развития общества социальные связи слабеют. Издержки коллективных действий растут. Отношения между людьми становятся менее безальтернативными: отвергнутые одними пойдут к другим. В такой ситуации стимулы к нарушению неформальных правил возрастают, и все более важную роль начинают играть формальные правила, санкции за нарушения которых носят организованный характер. В масштабах общества их устанавливает государство.

Преимущества и недостатки неформальных институтов.

Преимущества:

а) возможность адаптации к меняющимся внешним условиям, предпочтениям внутри сообщества;

б) возможность применения разных санкций в каждом конкретном случае (одного надо гнать из коллектива, другому – достаточно сделать предупреждение).

Недостатки:

а) неоднозначность трактовок правил, особенно если люди являются носителями разных культур;

б) возникновение дискриминационных правил;

в) низкая эффективность санкций в условиях наличия альтернативных групп.

Чем менее персонифицированы отношения, чем более они анонимны, тем менее эффективны неформальные институты.

Преимущества формальных институтов:

а) расширение нормативной функции. Кодификация правил позволяет экономить на информационных издержках, устраняет противоречия;

б) решение проблемы безбилетника. Без внешнего вмешательства, без третьей силы эту проблему не решить. А чем больше общество, тем больше стимулов к появлению безбилетника.

в) противодействие дискриминации.

Многие отождествляют формальные институты с государственными. Действительно государство имеет преимущества в осуществлении организованных санкций:

1) за счет своей монополии в применении насилия;

2) за счет возможности осуществления долгосрочных инвестиций в технологии мониторинга и принуждения;

3) за счет доверия граждан.

Однако все перечисленные преимущества актуальны лишь при сильном государстве. В слабом государстве в условиях его дисфункции возникают альтернативные формальные институты, составляющие конкуренцию государственным.

Американский экономист, лауреат Нобелевской премии Дуглас Норт (р. 1920) предложил классификацию формальных правил в виде трехуровневой пирамиды. На нижнем уровне пирамиды находятся контракты. Это правила поведения в конкретных ситуациях для групп лиц, участвующих в совместной деятельности. Их действие ограничено рамками данных отношений. На среднем уровне пирамиды расположены экономические правила. Эти правила определяют формулировки правил нижнего уровня – контрактов. В нормативную структуру экономических институтов входит система норм, отражающих отношения собственности, доминирующий тип производства, наличие типичных форм и способов обмена, а также те или иные социальные ценности, морально‑этические стандарты и нормативы поведения в сфере экономики (например, нормы протестантской этики). Изменить их сложнее, чем контракты.

Наконец, на верхнем уровне пирамиды находятся политические правила. Эти правила определяют, каким образом составляются и изменяются экономические правила, а также задают рамки поведения лиц, облеченных властью.

Недостаток такого подхода в том, что здесь фактически игнорируются институты культуры (наука, образование, религия), а также институты родства и стратификации.

В зависимости от сферы действия и их функций институты подразделяются на:

1) реляционные, определяющие ролевую структуру общества по самым различным критериям – от пола и возраста до вида занятий и способностей (сословие, семья, сегрегация);

2) регулятивные, определяющие допустимые рамки действий социального субъекта, и санкции, карающие выход за эти рамки (сюда относятся все механизмы социального контроля – право, полиция и т.д.);

3) интегративные, связанные с социальными ролями, ответственными за обеспечение интересов социальной общности как целого (государство, рынок).

Коснемся некоторых основных социальных институтов: семьи, образования и права.

Семья– самый древний социальный институт. Семья – это основанное на браке и родстве объединение людей, связанное общностью быта и взаимной моральной ответственностью. Под браком понимают исторически определенную форму отношений между мужчиной и женщиной, посредством которой общество упорядочивает и санкционирует их сексуальные связи, и устанавливает их супружеские права и обязанности.

Семьи делятся на нуклеарные (родители и дети) и расширенные (вместе живут родители, дети и другие родственники: бабушки, внуки, обзаведшиеся собственной семьей братья и т.д.). Семьи также бывают патриархальные (с жесткой властью главы семейства) и эгалитарные (с равным статусом супругов); детоцентристские (родители ориентированы на детей) и супружеские (супруги заняты друг другом). По форме брака – моногамные (один муж, одна жена) и полигамные (многоженство – полигиния, многомужество – полиандрия); экзогамные (браки вне определенных групп) и эндогамные (брак внутри определенной группы).

В большинстве обществ традиционного типа существуют крупные родственные группы, связи между членами которых выходят за рамки обычных прямых семейных родственных связей. Важное место среди групп такого рода занимают кланы. Клан представляет собой группу, все члены которой считают, что они происходят от общего предка, давшего начало клану несколько поколений назад. Членство в клане зачастую оказывает влияние почти на все стороны жизни человека. В таких группах даже к дальним родственникам относятся так же, как к близким.

Семья выполняет ряд функций: экономическую (ведение хозяйства), репродуктивную (рождение детей), воспитательную (передача ценностей, норм, образцов), статусную, досуговую, эмоциональную и т.д.

Функциональный подход давно вызывает скептическое отношение у ученых. Как следствие – вычленение новых аспектов семьи. Ряд социологов рассматривает семью с точки зрения распределения властных отношений в контексте любви. Более любящий супруг имеет меньшую власть в семье, так как находится в большей психологической зависимости. Поэтому брак представляет своеобразную сделку: один «покупает» внимание, заботу, ласку, статус, деньги другого, «оплачивая» это готовностью подчиняться и выполнять большой объем работ по дому.

Образование – социальный институт культуры, обеспечивающий воспроизводство и развитие общества путем организованной передачи социального опыта в виде знаний, умений, навыков. Его главные функции связаны с трансляцией ценностей господствующей культуры. Вместе с тем образование выполняет сегрегационную функцию, помогает поддерживать социальный порядок и выступает средством социального контроля.

Развитие образования и его эффективность во многом определяются экономической средой. Введение обязательного начального, а затем среднего образования в европейских странах, явилось прямым следствие растущей потребности общества в грамотных специалистах. В обществах с примитивной экономикой такая потребность невысока, и государство не занимается продуктивно данной сферой. В 1960-е гг. в ряде африканских стран, несмотря на неразвитость экономики, государство вложило имевшиеся скудные средства в систему образования. Стремясь создать национальную интеллигенцию, образованный класс, который в будущем мог бы выступить основой нации, ее элитой, правительства пригласили высококлассных профессоров из Америки и Европы и действительно наладили подготовку высококвалифицированных специалистов, которые после окончания университетов уехали в Европу и Америку, поскольку в Африке были не нужны. Бюджетные деньги были выброшены на ветер. Этим во многом и объясняется нежелание российского правительства решать проблемы образования и подменять одни проблемы в этой сфере другими.

Распространение образования всегда было тесно связано с идеалами демократии. Считается, что образование – основной инструмент продвижения по социальной лестнице, и развитие образование позволяет смягчить контрасты в уровнях благосостояния и социального положения. Даже если человек родился в бедной семье, но у него есть стремление к учебе, усидчивость, трудолюбие, то, предполагается, он многого добьется в жизни.

Однако исследования, проведенные в это сфере, показали иное. Образование лишь отражает существующее неравенство, но никак его не преодолевает. Наибольшее влияние на результаты школьного обучения оказывают социальные и семейные обстоятельства, что впоследствии определяет и уровень доходов. На эффективность учебного процесса не оказывает значительного влияния то, как школа обеспечена материальными ресурсами. Неравенство, в которое дети поставлены своим домом, своим кварталом, своим окружением, сопровождает их и в дальнейшем, в их взрослой жизни после окончания школы.

По мнению Базила Бернстайна (р. 1924) у детей с различным социальным происхождением с детства развиваются различные языковые коды, что влияет на их последующий опыт обучения в школе. Речь детей из низших классов общества представляет собой ограниченный код, т.е. такой способ использования языка, когда многое не договаривается в предположении, что другая сторона осведомлена об этом. Язык, представленный ограниченным кодом, более подходит для передачи практического опыта, чем для обсуждения отвлеченных идей, процессов или связей.

Развитие детей из средних слоев общества предполагает, согласно Б. Бернстайну, прямо противоположную потребность в более развитом коде, т.е. такой манере речи, в которой значения слов могут конкретизироваться, чтобы отвечать специфическим требованиям той или иной ситуации. Если мать из низшего класса может воспрепятствовать чрезмерному увлечению ребенка сладким, сказав ему: «Больше сладкого не получишь!», то мать из среднего класса, скорее всего, объяснит, что есть слишком много сладкого – вредно для здоровья вообще и для зубов в частности. Дети, овладевшие развитым речевым кодом, более способны к учебе, чем те, кто довольствуется ограниченным речевым кодом. Последние хуже понимают отвлеченный и неэмоциональный язык школьной науки и в будущем воспроизводят социальный статус своих родителей.

Право – социальный институт, система общеобязательных норм и отношений, охраняемых государством. Государство при помощи права регулирует поведение людей и социальных групп, закрепляя определенные отношения в качестве обязательных.

Взгляд на право и в целом на юридическое поле в социологии существенно отличается от взглядов юристов. Социологи смотрят на право со стороны общества, как на один из институтов, источники существования которого лежат в системе социальных отношений. Право в первую очередь отражает существующее соотношение сил в обществе и выражает интересы господствующих групп.

В юридическом поле, по мнению П. Бурдье, ведется непрерывная борьба не только между социальными группами, но и между агентами, обладающими профессиональной компетентностью, за право толкования законов, поскольку толкование является одним из способов присвоения потенциально содержащейся в нем символической власти.

Юристы, судьи, эксплуатируя двусмысленность юридических формул, утверждают свою власть. Прикрытием этого выступает соответствующий юридический ритуал, цель которого – экзальтация субъекта акта толкования (зачитывание вслух текста, провозглашение заключений и т.д.). Этот ритуал призван засвидетельствовать, что решение выражает не волю и мировосприятие судьи, а волю закона. Судебные решения выставляются в таком виде, чтобы они отличались в сознании общества от чисто политических актов насилия и представляли бы единственно верный результат интерпретации юридических текстов, чья легитимность не подлежит сомнению

П. Бурдье считал право наивысшей формой символической власти по созданию именованных вещей и групп. Но оно может быть действенно лишь в той мере, в какой ему удается получить признание и скрыть ту часть произвола, которая лежит в основе его функционирования. Поэтому постоянное воспроизводство веры в существующий правовой порядок является одной из функций юридической деятельности, которая заключается помимо всего прочего в навязывании собственных этических представлений и внушению профанам основ идеологии юристов, чтобы люди верили в нейтральность и автономность права.

Институциональные изменения. Основным фактором институционального развития является культура. Изменения институтов под влиянием изменений в культуре связаны, прежде всего, с накоплением человечеством новых знаний, а также с изменениями в ценностных ориентациях. Меняются потребности, меняются представления о способах их удовлетворения.

Когда существующие рамки уже не обеспечивают решение возникающих проблем, а тот или иной институт перестает эффективным образом обслуживать цели или интересы определенных социальных групп, складываются новые сначала неформальные нормы. Обычно это происходит в ходе дифференциации социальной структуры, что ведет к усложнению стандартов нормативного контроля. Если происходит легализация этих неформальных рамок, превращение их в формальные, то говорят об эволюционном характере развития институтов. Такие институциональные изменения еще называют эндогенными (т.е. находящиеся внутри самой институциональной системы). Однако не всегда эволюционно возникшие институты эффективны в удовлетворении меняющихся потребностей. Всякая эволюция имеет инерционный характер, сохраняется зависимость развития от предшествующей траектории. Поэтому тупиковые варианты институционального развития могут еще долго самовоспроизводиться.

Экзогенное институционального развития предполагает сознательное изменение формальных рамок с ориентацией на уже известный образец. Речь идет об импорте формальных институтов, уже доказавших свою эффективность. Роль государства в этом деле становится главенствующей. Однако, как показывает практика широких институциональных заимствований, имевшая место в России в последние 25 лет, импорт институтов не всегда эффективен. С чем это связано? Основным фактором, влияющим на успех импорта, является степень и характер конгруэнтности (соответствия, согласованности, соразмерности) господствующих неформальных норм и импортируемых формальных. Уровень доверия, как показывают новейшие исследования, в современной России очень низок. Это является верным признаком рассогласованности исторически сложившихся неформальных практик и заимствованных формальных.

Другим источником институциональных изменений может выступать девиация. Отклонение от предписанного порядка бывает выгоднее его соблюдения. В случае многократного повторения такого поведения складывается новый социальный стандарт и возникает новое правило.

Изменения могут быть спонтанными и целенаправленными. Последние проводятся по сознательно разработанному плану. Такое формирование целенаправленных институциональных изменений называется институциональным проектированием.

Следует понимать, что институциональные изменения могут не только улучшать характер социального регулирования, но и ухудшать ситуацию. Многие нормы, установленные в России, были введены не для стимулирования экономического роста, а для создания механизма перераспределения ранее созданной стоимости с целью обогащения определенных лиц.

Дата добавления: 2014-11-20; просмотров: 261; Нарушение авторских прав

Мы поможем в написании ваших работ!