Социологические школы и направления

Предпосылки возникновения социология. Возникновение и развитие социологии как самостоятельной науки об обществе связано с теми изменениями, которые происходили в обществе в конце XVIII – начале XIX вв. Бурный рост производительных сил, развитие капитализма привели к усложнению общественных связей. Разделение труда, операции обмена поставили проблемы общественных отношений в центр научного знания. Новые условия жизни породили социальные противоречия, различные взгляды и оценки. Усилилась классовая борьба. Все эти факторы объективно способствовали стремлению разобраться в сложившемся характере общественных отношений, осознать место и роль человека в обществе. Движение мира в сторону большего единообразия, усиление взаимосвязей между отдельными социальными группами, странами, континентами поставило задачу специального рассмотрения происходящих процессов. Это в свою очередь потребовало создания специальной науки об обществе.

Важнейшей идейной предпосылкой возникновения социологии послужили французское Просвещение XVIII в. и утопический социализм начала XIX в., когда люди всерьез задумались над вопросами регулирования общественных отношений. Принципиально новую роль в жизни общества стали играть науки. Возникает представление, что с помощью наук люди могут контролировать мир и даже управлять им. Впервые о необходимости создания специальной науки об обществе заговорил известный французский социалист‑утопист Анри Сен‑Симон (1760 – 1825), который замыслил исправить общество с помощью научной системы, построенной по примеру физики. Эту задачу попытался решить Огюст Конт (1798 – 1857), долгое время работавший секретарем А. Сен‑Симона и испытавший известное влияние последнего. Именно О. Конт ввел термин «социология» в научный оборот.

Социология XIX – начала ХХ вв.

Позитивизм. О. Конт резко противопоставил социологию и философию. Истинная наука, по его мнению, должна отказаться от «неразрешимых» вопросов, т.е. вопросов, которые нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть, опираясь на факты, доступные опытному (эмпирическому) наблюдению. О. Конт видел решение социальных проблем в изучении реальных явлений общественной жизни на основе строгих естественнонаучных методов, полагая, что социальные и физические явления качественно едины. Такой подход к изучению социальных явлений получил название позитивного.

Позитивизм – это направление в общественных науках, стремящееся к построению научных выводов исключительно на основе эмпирических данные, т.е. результатов исследования, полученных опытным путем.

О. Конт разделил все науки на абстрактные и конкретные. Первые изучают законы фундаментальных сфер, вторые применяют эти законы к частным областям. Например, биология, по мнению О. Конта, – абстрактная наука о жизни, а медицина – конкретная наука, применяющая законы биологии. О. Конт выделил пять абстрактных наук, выстроив их по принципу возрастания сложности изучаемых явлений: астрономия, физика, химия, биология, социология. При этом каждая последующая ступень подразумевает предыдущую в качестве необходимой предпосылки.

Огромной заслугой О. Конта стала разработка методов, применимых к изучению общества (наблюдение, эксперимент, сравнение, историзм), а также обоснование необходимости создания специальной теории, без которой фактический материал будет простым нагромождением фактов.

Социологию О. Конт разделил на два раздела: социальную статику и социальную динамику. Первая изучает условия существования и законы функционирования общественной системы, вторая – законы развития и изменения общества. Узловым моментом социальной статики для О. Конта была природа социальных связей. О. Конт считал, что природа социальных связей и биологических качественно едина, поэтому законы функционирования биологических организмов можно перенести в социальную сферу. Поэтому общество О. Конт рассматривает как социальный организм, т.е. нечто целое, состоящее из органически связанных между собой взаимодействующих частей, которые могут быть поняты только в своем единстве. Такой подход к пониманию общества получил название органистического.

Каждый орган является необходимым для функционирования общества и обладает своими качественными характеристиками, только занимая определенное место в рамках целого. Поэтому деятельность любого органа должна быть подчинена интересам целого. Индивидуальные установки необходимо подчинить обществу. Отсюда крайний антииндивидуализм О. Конта. Не случайно, простейшим элементом общества О. Конт считал не личность, а семью, полагая, что именно здесь у человека вырабатывается социальный инстинкт. Семья выступает в качестве посредника между индивидом и обществом. Семья приобщает личность к социальным нормам, является хранителем традиций. Через нее передается опыт прошлых поколений.

Рассматривая социальную динамику, О. Конт пришел к выводу об обусловленности общественных явлений состоянием человеческого ума. Умственное развитие выступает у О. Конта решающим фактором развития социального. Отсюда берет начало его концепция двойной эволюции: интеллектуальной и социальной. О. Конт считал, что определенной стадии развития человеческого знания соответствует определенная стадия развития общества. Таких стадий у О. Конта три: теологическая, метафизическая, позитивная.

Теологическая стадия, по О. Конту, охватывает историю человечества до начала XIV в. На начальном этапе развития общества противоречивый характер человеческой природы, разнообразные инстинкты, чувствования гармонизируются через приобщение к Богу, когда Истина принимается на веру. Связующим началом выступает теологический синтез, который проходит три этапа: фетишизм[1], политеизм и монотеизм. Свое завершение теологическая стадия находит в Средние века в феодальном режиме.

Социальный прогресс, развитие интеллекта, опытного знания подрывает религиозные убеждения. Крушение веры ведет к разрыву социальных связей, к революциям, с началом которых наступает метафизическая стадия (XIV – XIX вв.). Это период господства разрушительных воззрений, преобладание умозрительных абстракций, принимаемых за реальность, время развития спекулятивной философии. Расшатывание устоев ведет к моральной испорченности, политическим беспорядкам, революциям. Общество, погруженное в анархию умов, нуждается в преодолении ложных доктрин, в гармонизации общественной жизни. Эта задача решается на третьей стадии – позитивной, призванной покончить с абстракциями. В эту эпоху появляется социология – наука, теоретически обосновывающая рациональную организацию общества. Позитивная эпоха знаменуется победой альтруизма над эгоизмом, и общество, по мнению О. Конта, постепенно входит в эту стадию, о чем свидетельствует развитие промышленности, науки и появление позитивизма, как новой научной парадигмы.

В 40‑х гг. XIX в. О. Конт довел свою умозрительную схему до пророчеств с соответствующими практическими рекомендациями, превратив социологию в религию с культом общества как «Верховного существа», которому люди обязаны поклоняться. О. Конт понял недостаточность научного знания и необходимость второго теологического синтеза как духовной опоры нового общества. Отсюда создание «позитивной религии».

В XIX в. социология развивалась главным образом в рамках позитивизма. Наиболее крупными представителями в этой сфере являлись Герберт Спенсер (1820 – 1903) и Эмиль Дюркгейм (1858 – 1917). Г. Спенсер продолжил развитие идей О. Конта, последовательно придерживаясь органистического подхода в понимании общества и развив эту идею до классической теории. Проводя параллель между обществом и биологическими организмами, Г. Спенсер положил в основу социологии идею эволюции обществ от простых к сложным. В простых организмах общее число органов невелико, однако они прекрасно справляются с задачами жизнеобеспечения. У червей нет печени и селезенки, но они им и не нужны. Их функции выполняют другие органы. Так и в социальной сфере. Примитивные общества однородны и состоят из небольшого числа функциональных элементов, но и сами способны не на многое.

Развитие по Г. Спенсеру есть процесс движения общества от простого к сложному, от однородного к разнородному состоянию, в основе которого лежит усиление внутренней дифференциации[2]. Дифференциация неизбежна в любой общественной системе, поскольку невозможно обеспечить для всех элементов общества одинаковые условия. Расслоение общества, осуществляемое в ходе разделения труда, сопровождается специализацией его отдельных элементов. Специализация предполагает не только совершенствование функциональных способностей, но и отбор наиболее устойчивых структурных соединений, тех элементов, которые объективно востребованы обществом.

С ростом дифференциации усиливается интеграция[3] внутренних органов социального целого. Разнородные элементы оказываются в органической зависимости друг от друга, один орган дополняет собой другой. Испытывая потребность в действиях друг друга, элементы начинают взаимодействовать между собой. Так складывается рыночная экономика. В сложных социальных системах составные части настолько разнородны, что нарушение действий одной не может быть компенсировано действиями другой. Как печень не может выполнять функции сердца, так и юрист не может выполнять функции сантехника, плотника и т.д. В усилении узкой специализации Г. Спенсер и видел основной критерий прогресса общества.

Понимая невозможность полной самоорганизации общества на основе разделения труда и рыночной экономики, Г. Спенсер утверждал, что возрастающая взаимозависимость социальных элементов требует создания контролирующих органов, стоящих над отдельными частями, т.е. личностями, социальными группами, социальными организациями. Социальный контроль, по Г. Спенсеру, держится на страхе «перед живыми» и «перед мертвыми». Первый поддерживает государство, второй – церковь. Контроль за повседневным поведением людей осуществляют «церемонии». Они регулируют общение, выделяя социальные ранги и статусы, культивируя тем самым чувство субординации.

Г. Спенсер стал родоначальником функционального подхода в социологии, оказавшись предшественником весьма влиятельного в XX в. структурного функционализма. Таким образом, социологический функционализм это направление в социологии, которое рассматривает общество с точки зрения выполнения его отдельными органами специфических функций, направленных на развитие всего общественного целого.

Одним из классиков социологии является Э. Дюркгейм. Оставаясь на позициях позитивизма и где-то продолжая развивать идеи Г. Спенсера, Э. Дюркгейм считал предметом социологии так называемые социальные факты, которые, по его мнению, следует изучать объективными позитивистскими методами. Социальные факты образуют социальную реальность, которая обладает рядом самостоятельных характеристик. Во‑первых, она существуют объективно, независимо от индивида, который находит уже готовыми обычаи, традиции, язык, экономическую систему. Во‑вторых, социальные факты, социальные условия способны оказывать на индивида давление. Поэтому поведение человека в обществе определяется не столько субъективными установками, сколько объективно существующей социальной реальностью, толкающей людей на те или иные поступки.

Э. Дюркгейм подразделял социальные факты на морфологические и духовные. Под первыми французский ученый понимал такие социальные явления, которые обеспечивают связь и порядок между индивидами: право, плотность населения, интенсивность общения между людьми, характер поселений и т.п. Под вторыми – коллективные представления людей, составляющие коллективное сознание: идеи, чувства, традиции и т.п. Основное внимание Э. Дюркгейм уделял духовным социальным фактам.

Развивая идеи «социологического реализма», рассматривающего общество, социальные институты как самостоятельные реально существующие единицы, не сводимые к отдельным индивидам, Э. Дюркгейм утверждал автономность социальной реальности, моральное и физическое превосходство общества над индивидом. На этой основе Э. Дюркгейм обосновал центральную идею своего творчества – идею общественной солидарности. Отталкиваясь от типичной для XIX в. концепции двух идеальных типов общества, между которыми существует историческая преемственность, Э. Дюркгейм разделял общества на два типа: общество с механической и органической солидарностью.

Общество с механической солидарностью это простое общество, в основе которого лежат неразвитость и сходство индивидов и их общественных функций. Разделение труда в таком общества слабое и тяготеет к закреплению на уровне каст, сословий, кланов. Общество сегментировано. Органическая потребность друг в друге отсутствует, поэтому интеграция таких обществ происходит не изнутри, а извне, сверху со стороны государства, поддерживающего и консервирующего архаические институты. Право носит репрессивный характер. Наказание является реакцией общества на преступление, оно пропорционально коллективному возмущению. В таком обществе коллективное сознание преобладает над индивидуальным. Отсюда сила коллективных традиций, слабая индивидуальность, авторитаризм, высокая степень принуждения и насилия. Ослабление репрессивного права, коллективного сознания, разрушение общей религии лишает общества скрепляющего начала и ведет его распаду.

Органическая солидарность базируется на разделении труда. Специализация общественных функций предполагает зависимость членов общества друг от друга, что способствует интеграции индивидов и формированию чувства органической солидарности, которое в свою очередь создает желаемую общественную связь и цементирует общество. Социальная интеграция здесь осуществляется снизу, изнутри общества. Государственная власть не вмешивается в этот процесс, беря на себя лишь одну из функций по обеспечению контроля в соблюдении выработанных правил. В таком обществе преобладает рестутивное право, которое больше направлено не на наказание, а на защиту прав индивида. Уголовное право здесь занимают незначительную часть. Складывается правовое государство. Поэтому в обществах с органической солидарностью можно наблюдать высокий уровень индивидуальности, социального разнообразия и демократии.

Именно через разделение труда по Э. Дюркгейму осуществляется переход от простого общества к сложному, что сближает его теорию с социологией Г. Спенсера. Ценность такого подхода в том, что политическая сфера общества оказывается подчиненной социальной, в то время как обыденное сознание тяготеет к абсолютизации политической составляющей общества. Если в обществе отсутствует рыночная экономика и индивидуализм, это вовсе не связано с нахождением у власти коммунистов или других противников данной экономической или социальной модели. Исходя из теории Э. Дюркгейма, в СССР была плановая экономика и подчинение индивида коллективу, не потому что у власти стояла КПСС. Все как раз наоборот. У власти находилась КПСС, потому что в России не было рыночной экономики, высокого уровня разделения труда и, как следствие, развитого индивидуального начала. Если в обществе с механической солидарностью мы ослабим государственное насилие и принуждение и приведем к власти сторонников демократии, чтобы стимулировать самостоятельность и свободу индивидов, по Э. Дюркгейму, мы не перепрыгнем в общество с органической солидарностью, поскольку уровень разделения труда остался неизменным. В такой ситуации общество просто дезинтегрируется или даже распадется, так как останется без единственного цементирующего начала в лице сильной деспотичной государственной власти.

Солидарность у Э. Дюркгейма выступает высшим моральным принципом. Отсюда моральность и самого разделения труда, которое компенсирует утрату коллективного сознания и ограниченность узкой специализации. Э. Дюркгейм считал необходимым смягчить антагонистические противоречия в обществе через выработку специально созданными профессиональными корпорациями новых социальных норм. Решающую роль в деле социальной интеграции Э. Дюркгейм отводил идеалам и верованиям и даже развил своеобразную концепцию религии без Бога, включив в религию те верования, те нравственные установки, которые не являются собственно теологическими, но выполняют ту же общественную функцию – укрепляют солидарность. Поэтому большое значение Э. Дюркгейм придавал проблемам утраты обществом прежних социальных установок, когда выработанные нормы перестают обеспечивать регулирование социальных отношений. Такое состояние общества Э. Дюркгейм назвал аномией, понимая под ней ситуацию, когда старые нормы рухнули или фактически не соблюдаются, а новые еще не сложились. Такой «вакуум идеалов» является главной причиной самоубийств и многих других социальных девиаций в обществе.

Крупнейшим социологом XIX в. явился Карл Маркс (1818 – 1883). Неоспоримой заслугой К. Маркса стало рассмотрение общества как системы. Системный подход нашел свое воплощение в разработке К. Марксом концепции общественно‑экономической формации. Формация – это определенный тип общества, представляющий особую ступень в его развитии. Общественно‑экономическая формация, как целостная система, имеет своей основой исторически определенный способ производства материальных благ, которому соответствуют определенная структура общества, политическая надстройка, культура, формы общественного сознания. Каждое из этих общественных явлений обладает относительной самостоятельностью, имеет собственную структуру и специфический закон развития и функционирования. Однако их нельзя рассматривать изолированно друг от друга, вне связи с общественным целым.

Последовательная смена формаций выявляет внутреннюю логику мировой истории. Специфический закон каждой общественно-экономической формации является общим для всех стран, в которых она утверждается. Различия могут быть лишь в формах проявления. К. Маркс выделил пять таких формаций: первобытную, рабовладельческую, феодальную, капиталистическую и коммунистическую.

Первобытная формация основана на коллективной общинной собственности и кровно‑родственных отношениях. В рамках этой формации человек выделяет себя из природы и создает предпосылки цивилизации, которая зарождается с переходом к антагонистическому обществу, развивающему производительные силы и культуру до такого состояния, когда дальнейший прогресс становится возможным лишь на основе устранения социальных антагонизмов.

Антагонистическое общество базируется на частной собственности на средства производства, обуславливающей такие формы эксплуатации человека человеком, как рабовладение, крепостничество и наемный труд. Высшей ступенью развития антагонистического общества является капиталистическая общественно‑экономическая формация. Опираясь на революционно‑технический базис (кооперацию труда и машинное производство), капитализм создает материальные предпосылки для ликвидации частной собственности и построения бесклассового коммунистического общества.

Динамика социального развития, переход от одной формации к другой обусловлен постоянно возникающими противоречиями между двумя сторонами способа производства: развивающимися производительными силами и устаревающими производственными отношениями, которые на определенной ступени развития сковывают рост производительных сил. Конфликт между устаревшими производственными отношениями и выросшими производительными силами разрешается в социальной революции, которая ломает старые и утверждает новые производственные отношения, соответствующие уровню и характеру развития производительных сил. Так возникает новый способ производства и осуществляется переход от одной формации к другой. В отличие от многих своих последователей К. Маркс настаивал, что ни одна общественно‑экономическая формация не погибнет раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она дает достаточно простора, а новые, более высокие, производственные отношения не появятся раньше, чем в лоне старого общества созреют материальные условия их существования.

Движущей силой общественного прогресса К. Маркс считал борьбу классов, что не было новым для XIX в. Вклад К. Маркса заключался в признании исторической определенности классовой борьбы, которая через установление диктатуры пролетариата ведет к уничтожению деления общества на классы. Классы, по К. Марксу, существуют только в антагонистических формациях в условиях господства частной собственности на средства производства. Борьба между классами выражает борьбу двух типов производственных отношений. Один класс (реакционный) воплощает отжившие производственные отношения, другой (прогрессивный) – нарождающиеся производственные отношения. Причем один и тот же класс на разных фазах развития общества может выступать в качестве как прогрессивного, так и регрессивного.

На рубеже XIX – XX вв. наступает новый этап в развитии социологической мысли. Он связан с кризисом позитивизма и попытками найти новые подходы к объяснению социальных явлений. Позитивизм в основном критиковали за недооценку человеческого фактора. Это привело к формированию психологического направления в социологии, выдвинувшего на передний план индивидуальные особенности личности.

Условно психологическое направление в социологии можно разделить на три ветви: психоанализ, бихевиоризм и интроспективизм. Основоположником психоанализа является Зигмунд Фрейд (1856 – 1939). По его мнению, факты социальной жизни вызваны мощным энергетическим началом – либидо, в основе которого лежит влечение, главным образом сексуальное.

Рассматривая проблему конфликта личности и общества, З. Фрейд и его последователи обращали внимание на то, что существующие социальные, моральные нормы, многочисленные запреты и санкции подавляют и искажают подлинные человеческие потребности и влечения. Это ведет к прогрессирующему отчуждению личности, чувству внутренней психологической неудовлетворенности, развитию неврозов. Вместе с тем социальные нормы З. Фрейдом не отвергаются. Вопрос стоит о выработке средств, обеспечивающих приспособление бессознательных влечений к нормам социальной жизни.

Другое психологическое направление, получившее развитие преимущественно в США – бихевиоризм (Дж. Уотсон (1878 – 1958), Б. Скиннер (1904 – 1990)). Основной акцент сторонники этого направления делают на инстинктивной мотивации личности, занимаясь изучением человеческого поведения с точки зрения стимула и реакции. В качестве основных механизмов, определяющих общественную жизнь, бихевиористы рассматривают физиологические механизмы условных рефлексов. Если реакция на тот или иной стимул поощряется, то поведение будет воспроизведено в будущем в подобных ситуациях. Зная, что вызвало определенное поведение в прошлом, можно предсказать, как человек поступит в будущем. Прошлое управляет настоящим. Меняя стимулы, можно задавать необходимые реакции. Человеком можно манипулировать. Отсюда исходный тезис бихевиоризма: надо изучать поведение человека, а не сознание, так как последнее не поддается наблюдению. В 20‑е гг. XX в. бихевиоризм достиг пика популярности. Однако по мере обнаружения в нем тенденции к упрощению человеческого поведения бихевиоризм постепенно стал терять своих сторонников.

Наиболее влиятельным на рубеже XIX – XX вв. стало интроспективистское направление, выводившее социальную природу человека из психических переживаний. Наиболее крупными его представителями являются Густав Лебон (1841 – 1931) и Габриэль Тард (1843 – 1904), положившие начало самостоятельной отрасли научного знания – социальной психологии.

Г. Лебон решающую роль в социальных процессах отводил не разуму, а эмоциям. Он выступил против всех форм социального равенства и демократии, доказывая, что все достижения цивилизации – результат деятельности элит. Г. Лебон считал, что общество входит в эру толпы, когда разумное начало, свойственное личности, подавляется иррациональным массовым сознанием. Толпа представляет слепую, разрушительную силу. В ней люди утрачивают чувство ответственности. Они воодушевляются общими настроениями и готовы следовать за лидером куда угодно. Г. Лебон положил начало социально‑психологическим исследованиям человека толпы, указав на такие его качества, как заражаемость, внушаемость, стадность и т.д. Крайней формой движения толпы является революция, которую Г. Лебон считал проявлением массовой истерии.

Большой вклад в психологическую социологию внес Г. Тард. Он сравнивал общество с мозгом, клетки которого представляют сознание людей. Социальное взаимодействие – это, прежде всего, обмен идеями, желаниями, намерениями и т.д. Общественные процессы Г. Тард объяснял через раскрытие психологического механизма подражания. Отсюда главная задача социологической науки, по Г. Тарду, – изучение законов подражания, благодаря которым общество поддерживает свое существование в качестве целостности. Источником социального движения Г. Тард считал изобретения, основанные на синтезе идей, которые являются продуктом индивидуального творчества. Поэтому социология должна изучать не материальную сферу в общественном процессе, а идеи, желания, убеждения, внутренние переживания субъекта, которые, по Г. Тарду, определяют социальное развитие.

Один из самых влиятельных социологов начала XX в. является – Макс Вебер (1864 – 1920). Он по праву считается основателем субъективной, или понимающей, социологии, преодолевающей крайности как функционализма, стремящегося к рассмотрению отдельных социальных элементов с точки зрения их места и значения в рамках социального целого, так и психологизма, пытающегося объяснить общественные явления и процессы через изучение психики человека. Объектом познания у М. Вебера является не социальный факт, а социальное действие, где решающее значение имеет социальный субъект.

М. Вебер продолжил развитие идей крупных немецких философов: Вильгельма Дильтея (1833 – 1911) и представителей Баденской школы неокантианства Вильгельма Виндельбанда (1848 – 1915) и Генриха Риккерта (1863 – 1936), которые говорили о недопустимости использования методологии естественных наук в гуманитарных исследованиях. При изучении общества, считал М. Вебер, ученый должен выявлять не общее, как в физике, биологии и т.п., а особенное, соотнося его с той или иной системой ценностей. По М. Веберу, социология должна учитывать субъективные аспекты социально‑исторических явлений, но не в ущерб объективности. Главная задача социологии – понять смысл и значение человеческих действий и уже на этой основе вскрывать законы развития общества. М. Вебер не ограничивается одной лишь интерпретацией смысла. Понимание у М. Вебера выступает как раскрытие всей сущности социальной реальности. В. Дильтей, создатель так называемой понимающей психологии, впервые заговоривший о существовании «наук о духе», чьи работы послужили толчком к созданию веберовской социологии, отстаивал идею «вживания», «вчувствования» в исследуемую реальность, как средство интерпретации культуры прошлого. М. Вебер, в отличие от своего предшественника, утверждал рационалистический характер данной операции, видел в ней возможность для систематического и точного научного исследования, основанного не на чувствах, а на разуме.

Стремясь выработать соответствующую методологию и логику формирования понятий, М. Вебер разработал концепцию идеальных типов. Идеальный тип – это чисто логическая модель, представляющая определенный аспект социальной реальности, матрица, эталон, взятый в своей непротиворечивости и рациональной правильности. Идеальный тип представляет искусственно сконструированное понятие, которое создается путем идеализации и мысленного синтеза наиболее значимых аспектов изучаемого явления. Это не столько отражение действительности, сколько теоретическая конструкция, хотя и взятая из реального мира. Идеальный тип дает возможность исследователю понять эмпирическую реальность путем соотнесения, сравнения ее с таким типом. Идеальный тип не дает знания о социальной реальности и не пытается ее воспроизвести. Это исключительно вспомогательный инструмент.

М. Вебер указывал на две разновидности идеальных типов: исторические (феодализм, капитализм, буддизм и т.д.) и социологические (основные типы социального действия). Социальное действие должно иметь определенную мотивацию, субъективно осмысливаться индивидом и быть ориентировано на других людей. М. Вебер рассматривал четыре типа социального действия:

– целерациональное (целенаправленно ориентированное);

– рационально‑ценностное (ориентированное на определенную ценность);

– аффективное (базирующееся на эмоциях);

– традиционное (основанное на рутинных, постоянно воспроизводящихся мотивах поведения, вытекающих из обычаев и привычек).

Разработанная М. Вебером концепция идеальных типов позволила ученому конкретизировать и развить мысль Г. Риккерта о том, что объект наук о культуре (человек, его поступки) конструируется с точки зрения той или иной системы ценностей. Заслуга М. Вебера заключалась как раз в том, что именно он ввел аксиологическую проблематику в социологию. Человеческий мир является миром культуры главным образом потому, что он организован смысловым образом, представлен как совокупность определенных норм и ценностей. Отсюда культурологическая ориентированность веберовской социологии.

В рамках исторической социологии М. Вебер попытался выявить роль протестантизма в генезисе современного европейского капитализма, связав хозяйственную жизнь общества с религиозным сознанием. М. Вебер видел социальную основу плодотворной деятельности человека в религиозно‑нравственных установках личности. Протестантская мораль, вера в возможность собственного спасения, минуя посредника между человеком и Богом в лице апостольской церкви, породила рационализм, индивидуализм и особый дух предпринимательства и соревновательности. Богатство, личный успех в протестантизме является признаком божественной избранности. Поэтому деньги, материальное благополучие нужны не для удовольствия, не для трат и развлечений. Деньги должны делать новые деньги. Преуспевай, богатей – вот фундаментальные установки протестантской морали. Именно протестантизм, по М. Веберу, превратил труд из кары господней в средство спасения личности, что сыграло решающую роль в изменении отношения к богатству, торговле, преуспеванию. Не случайно наибольший успех в деле формирования капитализма сопутствовал протестантским странам: Англии, Голландии, США. По мнению Вебера, европейская цивилизация развивается через усиление рационалистических начал в общественной жизни. Высшим воплощением капиталистической рациональности является бюрократия, как социальный носитель прогрессирующей рационализации.

Русская социология конца XIX – начала XX вв.

Русская социология начала складываться во второй половине XIX в. С самого начала своего возникновения русская социология заметно отличалась от западной социологии меньшей абстрактностью. В ней явно преобладали социально-философские и историософские черты, что обусловило слабую известность многих исследований русских ученых в Европе. Даже в наши дни и даже в России чаще обращаются к наследию западных социологов, в то время как многие научные достижения русской социологии оказались неоправданно забытыми.

В России сложилось множество социологических школ: марксистская, субъективная, психологическая, бихевиористская, формальная, механическая, юридическая и историческая. Всеми школами, особенно бихевиористской и психологической, был внесен заметный вклад в социологию. Многие научные догадки и открытия европейской социологии были предвосхищены русскими исследователями. Павел Федорович Лилиенфельд (1829 – 1903) опубликовал свой труд «Мысли о социальной науке будущего» в 1872 г., в котором подобно Г. Спенсеру рассматривал общество как социальный организм, только несколько раньше Г. Спенсера и его «Принципов социологии» (1876 – 1896).

Острой критике теория Г. Спенсера была подвергнута в рамках этико-психологической школы русской социологии, прежде всего в трудах Николая Константиновича Михайловского (1842 – 1904). Русский ученый писал, что спенсеровская органистическая теория прогресса движения общества от однородного состояния к разнородному ведет к тому, что сами элементы общества по мере разделения труда и усиления узкой специализации становятся все более однородными. Основным элементом общества выступает личность. Таким образом, чем общество сложнее, тем примитивнее люди, такое общество составляющие. Узкая специализация ведет к одностороннему развитию личности и превращении ее в функциональный элемент большого социального механизма, винтик, что, по сути, нивелирует человека как личность. Развитие же общества, по Н. К. Михайловскому, это, прежде всего, развитие личностей, усложнение ее. Отсюда критика функционализма и социал-дарвинизма.

Этико-субъективная школа раньше М. Вебера заявила о недопустимости использования методов естественных наук в социальных исследованиях. Н. К. Михайловский раньше Г. Лебона и Г. Тарда разработал теорию толпы, психологию масс и раскрыл законы внушения и подражания. Работа Н. К. Михайловского «Герои и толпа» вышла в свет в 1882 г., в то время как «Законы подражания» Г. Тарда лишь в 1890 г., а «Психология народов и масс» Г. Лебона в 1895 г.

В первые годы советской власти социология получила широкое распространение. Однако по мере обнаружения в социологии не только марксистской ориентации, отношение к ней изменилось. В 1922 г. из России была выслана большая группа выдающихся ученых-философов, среди которых был П. А. Сорокин, крупнейший социолог XX в.

Питирим Александрович Сорокин (1889 – 1968) получил широкое международное признание как американский социолог русского происхождения, однако его научные воззрения начали складываться еще в России, и многие научные разработки П. Сорокина (теория социальной стратификации, социальной мобильности) были закреплены еще в его фундаментальному труде «Система социологии» 1920 г.

На начальном этапе своего творчества П. Сорокин выступает как один из первых представителей неопозитивизма, называя себя при этом русским бихевиористом. Неслучайно основным предметом его исследований становятся проблемы эволюции и социального прогресса, теории и методологии социологических исследований.

П. Сорокин делил социологию на теоретическую и практическую. Теоретическая социология изучает явления человеческого взаимодействия с точки зрения сущего, практическая – с точки зрения должного. Теоретическая социология подразделяется на социальную аналитику, изучающую строение социальных явлений, социальную механику, изучающую процессы взаимодействия и социальную генетику, науку об эволюции общества. Социальные процессы исследуются П. Сорокиным с точки зрения их обусловленности психофизическими особенностями человека как вида. Поэтому ученый придавал большое значение фактору коллективной рефлектор­ной деятельности как определяющему все социальные процессы и явления.

Простейшей моделью социального явления служит взаимодействие двух индивидов. Во всяком явлении взаимодействия имеются три элемента:

1. Индивиды, которые изучаются с точки зрения их места в группе, статуса.

2. Социальные действия, поведение индивидов, изучаемые с точки зрения их функций.

3. Используемые средства, проводники действий (символы) и роли, выполняемые индивидами (семей­ные, профессиональные и пр.). Под проводниками имелись в ви­ду, прежде всего, такие явления человеческой культуры, как язык, включая его устные и письменные формы, языки искусства, орудия труда, деньги и пр.

Общество есть, прежде всего, совокупность групп, образованных на основе общнос­ти территории, языка, профессиональных, возрастных и других признаков, придающих бесконечное разнообразие формам социальной жизни. В зависимости от количества признаков группы разделяются на простые и сложные. К последним относятся нации, классы и любые другие крупные объединения людей. Положение индивидов в группах и в обществе в целом рассматривается с уче­том их иерархической структуры.

Центральной темой социологии П. Сорокина в американский период его деятельности, разработку которой он начал еще в России, стала социальная структура общества в ее изменениях и функционировании. Прежде все­го, им было введено понятие значимого взаимодействия, которое должно было помочь в объяснении механизма социальной жизни и выявлении ее качественного отличия от явлений физических и биологических. П. Сорокин выделяет три элемента социального взаимодействия: субъекты взаимо­действия, его смысловые элементы (ценности, нормы) и матери­альные носители. Субъектов взаимодействия как минимум два (муж и жена, ребенок и родитель, начальник и подчиненный, продавец и покупатель и т.д.); может быть и три участника взаи­модействия (ребенок и родители, любовный треугольник и др.); субъекты – это и группа индивидов с находящимся во взаимодей­ствии с ней индивидом или взаимодействующие группы индиви­дов. Значимые взаимодействия рассматриваются П. Сорокиным с точки зрения разнообразия их форм: взаимодействия сознательные или несознательные, преднамеренные и непреднамеренные, эф­фективные и неэффективные, продолжительные и краткие и др.

Материальные носители социального взаимодействия – это средства, которые используются в процессах взаимодействия для закрепления значений и их трансляции от одного субъекта к другому. П. Сорокин относит к этим средствам любые чувственно открытые действия, материальные объекты, физические, хими­ческие и биологические процессы, а также предметы, с помощью которых экстернализуются[4], объективируются и социализируются значения, т.е. носители значимого взаимодействия.

Главные аспекты социального взаимодействия – личность, общество и культура («неразрывная триада»). Их выделение необходимо для получения конкретных представлений об основных элементах значимого взаимодействия: о его субъекте как носителе значений, ценностей и норм, об их создателе и пользователе (личность), о связях взаимодействую­щих индивидов с различными социокультурными явлениями и о смысловой компоненте в совокупности с реальными носителями значений, ценностей и норм (культура). Все три аспекта отража­ют разные стороны единого целого – общества.

Расширению представлений о социуме способствовала также разработка в теории П. Сорокина понятия социального пространс­тва с присущей ей системой координат, фиксирующих половые, возрастные, конфессиональные и другие признаки. Согласно П. Сорокину, социальное пространство есть особая система отно­шений, в которой каждый человек занимает свое особое место. Социальное пространство многомер­но. Содержание этой многомерности в социологии П. Сорокина раскрывается с помощью понятий социальной стратификации и социальной мобильности[5].

Изучая социальные процессы в историческом аспекте, П. Сорокин показал их циклический характер, выделив три социокультурные системы: чувственную, идеациональную и идеалистическую, для каждой из которых характерен свой набор признаков, придаю­щих неповторимый облик той исторической эпохе, в которой они доминируют. Социокультурные системы различаются, в первую очередь, способами осмысления реальности. Поэтому в разных обществах, в разных культурах свое понимание истины, справедливости, права, свои формы художественного творчес­тва (искусство, литература), политической организации и свой тип личности с присущим ей образом поведения.

Чувственный (осязаемый) тип культуры характеризуется непосредственным чувственным восприятием действительности. Он связан с восприятием реальности как материального образования, с преобладанием материальных потребностей. Ценности сконцентрированы вокург повседневной жизни.

Идеациональный тип культуры характеризуется преобладанием иррационального мышления, пониманием реальности как нематериальной. В его основе лежит идея сверчувственности, идея Бога. Этот тип предполагает духовные потребности и обладает высокой степенью их удовлетворения.

Идеалистический (интеграционный) тип культуры основан на интеграции основных способов познания: чувственного, рационального и интуитивного. Реальность понимается как неопределнное многообразие. Это смешанный тип, в котором как бы соединены два первых – чувственный и идеациональный – примерно в одинаковых пропорциях. Примером может служить классический период культуры Древней Греции и эпоха Ренессанса.

Современные социологические школы.

Идеи М. Вебера и П. Сорокина нашли свое логическое продолжение в современных макросоциологических теориях, среди которых особое место занимает структурный функционализм, исследовательское направление, рассматривающее общественную жизнь как бесконечное множество и переплетение взаимодействий людей. Наиболее полно основы функционализма были сформулированы Толкоттом Парсонсом (1902 – 1979). Т. Парсонс пытался построить теоретическую систему, охватывающую всю человеческую реальность и позволяющую решать частные эмпирические задачи. Совместив идею системности с идеей развития, Т. Парсонс одним из первых пришел к пониманию человеческого действия как самоорганизующейся системы. В то время как у П. Сорокина взаимодействующие субъекты интегрируются в простые, кумулятивные[6] и сложносоставные группы, у Т. Парсонса само социальное действие выступает как элементарная ячейка общества.

Социальное действие по Т. Парсонсу представлено совокупностью четырех элементов:

1. Актор, действующий субъект или группа.

2. Ситуация, с которой актор вступает в отношение. Это может быть природная среда, материальное производство и т.д.

3. Смысл, порождаемый контактом актора с ситуацией.

4. Правила, нормы и ценности, при помощи которых актор ориентируется в своих действиях и придает им целенаправленность.

В обществе люди имеют определенный социальный статус, в соответствии с которым исполняют отведенную им роль. Система обеспечивает распределение индивидов по структурным позициям, где их деятельность служит одновременно удовлетворению индивидуальных потребностей и выполнению функциональных требований системы. В качестве структурных элементов системы выступают устойчивые образцы поведения, взаимные требования – ожидания, предъявляемые людьми относительно друг друга и имеющие общепризнанную значимость. Таким образом, человеческие действия всегда ориентированы на определенные нормы.

Раскрывая зависимость «социальный актор – ситуация (среда)», Т. Парсонс полагал, что отношения между ними обусловлены двумя факторами – наличием мотивационной и ценностной ориентаций у действователя. Мотивация, по Т. Парсонсу, – это ориентация относительно улучшения баланса удовлетворение – неудовлетворение действующего лица.

Мотивация в совокупности включает в себя три модуса ориентации:

а) когнитивная (познавательная) ориентация, которая предполагает учет расположения физических и социальных объектов, определение их специфики, в особенности их функций в контексте цели, поставленной индивидом и т.д.;

б) катектическая (эмоциональная) ориентация проявляется в положительной или отрицательной установке по отношению к тому или иному объекту, в эмоциональной тяге к удовлетворению конкретных потребностей;

в) оценочная ориентацияпредполагает выбор из множества альтернатив, чтобы оптимизировать свои усилия по удовлетворению потребностей.

Ценностная ориентация также включает в себя три модуса ориентации:

а) когнитивная (познавательная) ориентация опирается на нормы, усвоенные индивидом в процессе социализации;

б) эмоциональная ориентация предполагает эмоциональную оценку значимости того или иного объекта для удовлетворения потребности на основе оценочных стандартов;

в) моральная ориентацияосуществляет синтез ранее вынесенных суждений о способе действия. Это своего рода высший апелляционный суд, выносящий вердикт о направленности действия в контексте сложившихся моральных стандартов.

Типы социальных действий

В зависимости от соотношения модусовмотивационной и ценностной ориентации Т. Парсонс выделяет четыре типа социальных действий:

· интеллектуальное действие, которое включает в себя когнитивную мотивационную ориентацию и когнитивные ценностные стандарты;

· экспрессивное действие, предполагающее единство катектической эмоциональной ориентации и оценочных стандартов;

· моральное действие, включающее мотивационную оценочную ориентацию и моральные стандарты;

· инструментальное действие, которое включает в себя будущие цели, детерминированные катектической мотивационной ориентацией и оценочными стандартами, а также средства достижения этих целей, детерминированные когнитивными стандартами. По сути, то, что М. Вебер назвал целерациональным действием.

По Т. Парсонсу любая система имеет две оси ориентации. Первая ось: внешняя – внутренняя ориентация (система ориентируется либо на события окружающей среды, либо на свои проблемы); вторая ось – инструментальная (консуматорная) ориентация, связанная либо с сиюминутными, актуальными интересами, либо с долговременными потребностями и целями. Из наложения этих осей возникает набор функциональных проблем, с которыми действующей системе приходится сталкиваться:

1) адаптация (любая система должна обеспечить получение ресурсов из окружающей среды и их распределение внутри системы);

2) целедостижение (система должна быть способна мобилизовать ресурсы для достижения определенных целей и установить приоритеты между ними);

3) интеграция (система должна иметь механизм координации отношений внутри системы);

4) воспроизводство структуры и снятие напряжения (должны существовать пути выработки такой индивидуальной мотивации, которая бы обеспечила соответствие деятельности субъектов целям системы и способствовала снятию эмоционального напряжения).

Эти категории, по Т. Парсонсу, пригодны для описания любых систем на любых уровнях. Более общие системы дифференцируются с выделением подсистем, сосредоточивающихся на выполнении одного из четырех указанных функциональных требований. Социальная система у Т. Парсонса является подсистемой системы действия. Ее структура анализируется через призму функционально дифференцированных независимых переменных. Ценности занимают ведущее место в социальной системе и выполняют функцию сохранения и воспроизводства образца. Нормы выполняют интеграционную функцию. Коллективы – функцию целедостижения. Роли – адаптивную функцию. Нормы и роли взаимопроникают друг в друга:нормы стандартизируют и упорядочивают ролевое поведение, делая его предсказуемым, что в итоге создает основу для консенсуса и социального порядка.

Общество Т. Парсонс определяет как тип социальной системы, обладающий высшей степенью самодостаточности. Оно имеет свои четыре подсистемы со своим набором специфических функций. Функцию адаптации обеспечивает экономическая подсистема, функцию целедостижения – политическая подсистема, функцию интеграции – правовые институты и обычаи, функцию воспроизводства структуры и снятия напряжения – система верований, мораль и органы социализации.

Пытаясь соединить идею эволюционизма со своей теоретической схемой, Т. Парсонс выдвинул тезис о всеобщем направленном развитии общества в сторону повышения адаптивной способности, обусловленном возрастающей функциональной дифференциацией. На ранних этапах человеческой эволюции различные ролевые функции выполнялись одним и тем же лицом, дифференциация отсутствовала. В современном мире произошла дифференциация ролевых функций. Переход к современному типу совершается с отделением правовой системы от религиозной, с формированием административной бюрократии, рыночной экономики и демократической избирательной системы. Промышленный переворот производит дифференциацию экономической и политической подсистем, «демократическая революция» отделяет социальное сообщество от политической системы, «образовательная революция» отделяет от социального сообщества подсистему воспроизводства структуры и поддержания культурного образа.

Введенная Т. Парсонсом система понятий оказала значительное влияние на теоретическую социологию, в рамках которой продолжилась разработка основных положений теории Т. Парсонса. Методологические принципы структурно‑функционального анализа наши свое развитие в работах Роберта Мертона (1910 – 2003). Р. Мертон отказался от создания общей социологической теории и предложил систему множественных моделей функционального анализа, внеся значительный вклад в разработку ряда проблем теоретической социологии. Р. Мертон подверг критике постулат функционального единства общества, согласно которому преднамеренные социально значимые поступки индивидов приводят к адекватным запланированным результатам. Р. Мертон не согласен с тем, что любой социальный институт необходим для удовлетворения определенной существующей потребности. Один и тот же элемент может иметь множество функций; одна функция может выполняться различными альтернативными элементами

Занимаясь прикладными социологическими исследованиями, Р. Мертон существенно повысил авторитет эмпирической социологии, провозгласив единство теории и метода, воплотив его в разработанной им теории среднего уровня. Под такими теориями Р. Мертон понимал отраслевые социологические теории (теория ролей, теория девиантного поведения и т.д.), которые являются связующим звеном между общими концептуальными схемами и малыми рабочими гипотезами, возникающими при проведении эмпирических исследований.

Основное внимание ученый уделял не столько анализу механизмов поддержания «социального порядка», которым занимался Т. Парсонс, сколько возможностям отклонения системы от принятых норм. Р. Мертон выступил против жесткой функциональной зависимости одной части социальной системы от другой и признания их гармоничного функционирования во благо целого. Дисфункциональные явления, возникающие в социальных системах вследствие внутренних противоречий, рассматриваются Р. Мертоном на примере изучения аномии, особого нравственно‑психологического состояния, характеризуемого разложением системы «моральных ценностей» и «вакуумом идеалов». Уделив особое внимание феномену преступности, Р. Мертон в качестве главной причины этого явления выделил противоречие между господствующими индивидуалистическо‑потребительскими нормами культуры, выражающимися в стремлении к власти, богатству, успеху как базовой установкой личности, и существующими институтами, создающими такие законы, которые сковывают личность, мешают реализации поставленных целей. Результатом несовпадения этих ориентаций является, по Р. Мертону, бунт индивидуальности, апатия и разочарование в жизни, лежащие в основе преступности.

В своей работе «Социальная структура и аномия» Р. Мертон проанализировал различные типы реакции на возникающее в социальной структуре напряжение. Они классифицируются Р. Мертоном в зависимости от того следует человек нормам или отвергает их, принимает или отвергает ценности. Различные комбинации этих возможностей дают пять способов индивидуальной адаптации к структурной аномии: конформизм, инновацию, ритуализм, ретризм (уход), мятеж, – которые дают широкие возможности объяснения девиантного поведения.

Конформизм (от лат. conformis – подобный, сходный) предполагает пассивное, лишенное личностного содержания, принятие существующего порядка вещей, господствующих мнений. Конформизм характеризуется отсутствием собственной позиции, беспрекословным следованием определенным образцам и подчинением авторитетам ради достижения личного успеха. Инновация вызывается значительным акцентированием цели-успеха и заключается в использовании институционально запрещаемых, но часто бывающих эффективными средств достижения богатства и власти, или хотя бы их подобия. Ритуализм предполагает понижение целей-успеха, когда богатство, высокий социальный статус отвергаются как базовые ценности при возможности быстрой социальной мобильности. Такой тип поведения получил широкое распространение среди деятелей науки и культуры в России, переживающей состояние аномии с начала 1990-х гг. Ретризм связан с отвержением и культурно одобряемых целей, и институциональных средств. Это выражается в бродяжничестве, алкоголизме, наркомании, самоубийстве. Мятеж единственный тип приспособления, связанный со стремлением изменить существующую социальную структуру, когда происходит отчуждение от господствующих целей и стандартов.

Дисфункция у Р. Мертона выступает главным фактором приспособления системы к изменяющимся социальным условиям. Эта идея легла в основу созданной им модели социальных изменений. Кроме того, Р. Мертон занимался изучением социальной стратификации, бюрократии, социологии профессии, медицины, науки. Последнюю Р. Мертон рассматривает как особый социальный институт с присущими ему ценностно‑нормативными регуляторами. Обязательный для науки комплекс ценностей и норм включает в себя, по Р. Мертону, четыре основополагающих требования: универсализм, общность, бескорыстие, организованный скептицизм.

В выделении системы норм и ценностей в качестве основы научной деятельности заметно влияние веберовской социологии, отстаивавшей решающую роль религиозных ценностей в развитии европейского капитализма и науки.

Несмотря на сильные позиции, структурный функционализм был подвергнут острой критике за абсолютизацию науки, рационализм, и недооценку человеческого фактора. Наиболее жесткие обвинения звучали, прежде всего, с позиций персонализма, экзистенциализма и феноменологии, получивших широкое распространение и популярность в конце XX – начале XXI вв. Все это привело к оформлению одного из самых востребованных на сегодняшний день научных направлений феноменологического конструктивизма.

Родоначальниками его являются Питер Бергер (р. 1929) и Томас Лукман (р. 1927). Их небольшая книжка «Социальное конструирование реальности» была написана еще в 1966 г. Однако она получила известность и распространение в Европе только в 1980-е гг., когда «качественные» методы и «интеракционистские[7]» ориентации в социологии приобрели широкую популярность. В России эта книга была переведена на русский язык только в 1995 г. и сразу стала бестселлером. В начале XXI в. в Москве и Петербурге она стала в самой цитируемой работой среди социологов.

П. Бергер и Т. Лукман были учениками основоположника феноменологической социологии Альфреда Шюца (1899 – 1959), который был заново открыт в Европе в 1980-е гг, а в 1990-е гг. и в России, до этих пор почти не знавшей этого имени. Влияние, которое оказал на взгляды П. Бергера и Т. Лукмана А. Шюц, весьма существенно, поэтому, сначала о его социологии.

Социология А. Шюца находится на пересечении социологической традиции, идущей от М. Вебера, и традиции феноменологической философии Эдмунда Гуссерля (1859 – 1938), исходным тезисом которой было утверждение: «Все, что нам дано, есть феномен сознания».

Феноменологическая социология выступает в качестве противовеса структурного функционализма с его гиперрационализированным подходом к социальной реальности. Феноменологическая социология относится к разряду «понимающей» социологии, поэтому рассматривает общество в плане межличностного духовного взаимодействия, где решающее значение имеют не образцы, а смыслы человеческого действия.

Феноменология как разновидность субъективизма рассматривает социальные явления с точки зрения интерсубъективности, т.е. представленности общества, мира, людей в сознании субъекта. Однако мир, на который направлено повседневное знание, одновременно предстает и в качестве мира культуры, так как существовал до познающего субъекта и был создан значениями, сконструированными другими.

«Обозначивая» объект, именуя его, придавая ему значение, мы входим с ним в определенное отношение, поскольку он начинает быть выражением каких-то наших черт и признаков, становится значимым объектом, вписываясь в мир, создаваемый нашим сознанием. Этот переход от чувственного опыта (незначимых объектов) к логическому упорядочению и определению (значимым объектам), который производится вначале в сознании отдельного индивида, а затем – во взаимодействии между индивидами, и является стержнем феноменологической социологии.

По мнению феноменологов, социальная жизнь есть взаимодействие и взаимовлияние субъективных представлений об обществе в сознании индивида. Поскольку поведение человека мотивируется смыслом, задача социологии заключается в раскрытии смыслообразующей деятельности сознания, на основе которой сформировались устойчивые значения. Заслуга А. Шюца состоит в том, что он показал вторичность научных образований, возникающих на донаучной, дотеоретической почве из так называемого «жизненного мира». Жизненный мир – это сфера непосредственно переживаемой дорефлексивной деятельности сознания, которая скрыта от нашего осмысления и понимания. Явления в потоке жизни не значимы. Значимо лишь прошлое переживание, не то, что лишь становится, а то, что уже есть.

Таким образом, в основе научного знания социального мира лежит обыденное знание. Это обыденное знание обнаруживает себя через свою типичность. Все то, что накапливается как опыт во время восприятия объекта, переносится на любой другой сходный объект, воспринимаемый только через соотнесение его со своим типом. Отсюда восприятие другого как «мужчины», «европейца», «покупателя», «живой тип» и т.д. Эти взаимные типизации между акторами являются частью непрерывных «переговоров» в ситуации «лицом-к-лицу». Деятельность по типологизации социального мира осуществляется акторами с помощью языка, унаследованного ими от предшествующих поколений.

Способом типологизации мы создаем то, что А. Шюц называет «значимым контекстом» – совокупность критериев, посредством которых мы организуем чувственный опыт в значимый мир. Так, книга, лежащая на столе – это просто прямоугольный предмет с определенным цветом, запахом, шероховатостью, но в моем сознании он становится «книгой», причем я действительно вижу его во внешнем мире. Я не думаю над тем, как я перехожу от восприятия прямоугольного, твердого предмета, лежащего на столе, к понятию «книга», я просто делаю это, объявляя этот процесс «само собой разумеющимся». По А. Шюцу, именно такие «само собой разумеющиеся запасы знаний» и составляют основу социального мира. Взаимодействие людей становится возможным, поскольку каждый индивид предполагает, что сами интерпретируемые объекты являются общими и что окружающие видят социальные реалии, исходя из такой же типизации объектов, как и он сам.

А. Шюц особо подчеркивал, что для типизации объектов и оценки социальных действий каждый индивид использует ту шкалу измерений, которая характерна для его «домашней» группы, имеющей общие конструкты первого порядка, т.е. обыденные интерпретации социальных реалий. Однако интерсубъективный мир одной группы может существенно отличаться от интерсубъективного мира другой группы. Отсюда трудности диалога, конфликты и даже невозможность социального взаимодействия.

А. Шюц различает научное знание социального мира, свойственное социологии, и повседневное знание, на которое оно опирается. Наблюдающий социальный мир ученый руководствуется иной системой соответствий, отличной от системы соответствий актора, который непосредственно участвует в действии (то, что является правильным для одного, не обязательно является таковым для другого); ученый, который стремится познавать, а не действовать в наблюдаемой ситуации, вынужден встать над ситуацией, а для этого использовать запас наличных знаний данной научной дисциплины. Отсюда разрыв между научным и обыденным знанием. Социальная реальность, описанная в научных терминах, оказывается не узнаваемой акторами, эту реальность создавшими.

С точки зрения П. Бергера и Т. Лукмана, общество есть объективная реальность, т.е. реальность, эсктериоризированная[8] и объективированная[9]. Именно этот двойной процесс экстериоризации и объективации, поскольку он опирается на обыденное типологизирующее знание и на взаимодействия «лицом-к-лицу», питает процесс институционализации[10] в широком смысле: «Следует подчеркнуть взаимность институциональных типизаций и типичность не только действий, но и деятелей в институтах... Например, правовой институт устанавливает правило, согласно которому головы будут рубить особым способом в особых обстоятельствах и делать это будут определенные типы (скажем, палачи, представители нечистой касты, девственники определенного возраста или те, кто назначен жрецами)»[11].

В ходе исторического развития при помощи феноменов кристаллизации типизаций и привычек институты обретают определенную прочность и стабильность, что требует легитимации символических форм, которые делают возможным познание институтов и наделяют их ценностью. Институционализация, тем не менее, не является необратимой, поэтому возможны и обратные процессы дезинституционализации.

Конструктивистская интерпретация социальной реальности противостоит системно-функционалистским моделям (построенным в терминах «система», «функции», «интеграция»). В основе интеграции лежат не институты, а их легитимации, которые объясняют и оправдывают сконструированную реальность. Следовательно, в рамках институтов или между институтами одного общества не существует «функциональности» или «системной» целостности, но есть символический труд по наделению их связностью.

Для П. Бергера и Т. Лукмана общество является также и субъективной реальностью, т. е. реальностью, интериоризированной[12]через социализацию[13]. Социализация, таким образом, характеризуется, как и институционализация, двойным процессом сохранения и изменения. Одним из векторов социализации является «речевой аппарат»: «постоянно удерживая реальность, он все время ее модифицирует. Одни предметы выпадают, другие добавляются, одни сектора реальности ослабевают за счет усиления других»[14]. Через общение и речь индивиды сохраняют в памяти реальности. При прекращении контактов с теми, кто разделяет соответствующую реальность, возникает риск крушения субъективной реальности.

Главными агентами поддержания субъективной реальности в индивидуальной жизни являются значимые другие. Менее значимые другие функционируют как своего рода «хор». Например, для верующего католика реальности его веры совсем не обязательно будут угрожать его неверующие сослуживцы, зато неверующая жена, скорее всего, будет представлять такую угрозу. Поэтому для католической церкви вполне логична широкая терпимость к межконфессиональным ассоциациям, но также логично и ее неодобрение межконфессиональных браков. Если возникает конкуренция между различными реальностями, то терпимость сохраняется лишь до тех пор, пока одна реальность постоянно утверждается вопреки конкурентам.

Таким образом, социальная реальность есть мир конструктов, которые создаются через повседневные практики. В обществе существует множество конструктов и борьба конструктов, отсюда разнообразие современных контекстов, плюрализм реальностей и идентичностей.

Феноменологические идеи легли в основу наиболее радикального в своем отрицании парсоновской социологии направления – этнометодологии. В начале 1970-х гг. в США и Великобритании ортодоксальные социологи вообще не считали учеными сторонников этого подхода. Такая же проблема сохраняется в России в настоящее время не только в отношении этнометодологии, но и ряда других социологических школ, отрицающих функционалистскую парадигму. Это привело даже к расколу Института социологии РАН в конце ХХ в.

Родоначальниками этнометодологии стали ученики А. Шюца Гарольд Гарфинкель (1917 – 2011) и Арон Сикурел (р. 1928). Г. Гарфинкель, который учился также и у

Дата добавления: 2014-11-20; просмотров: 418; Нарушение авторских прав

Мы поможем в написании ваших работ!