Студопедия

Главная страница Случайная лекция


Мы поможем в написании ваших работ!

Порталы:

БиологияВойнаГеографияИнформатикаИскусствоИсторияКультураЛингвистикаМатематикаМедицинаОхрана трудаПолитикаПравоПсихологияРелигияТехникаФизикаФилософияЭкономика



Мы поможем в написании ваших работ!




Тема 3. Античная философия

Читайте также:
  1. II. Философия И. Канта
  2. II. Философия Чаадаева.
  3. VI. Философия общественной жизни
  4. VI. Философия русского космизма.
  5. VII. Натурфилософия.
  6. Античная риторика и категория истины. Риторические идеи Аристотеля.
  7. Античная философия
  8. Античная философия
  9. Античная философия
  10. АНТИЧНАЯ ФИЛОСОФИЯ.

 

 

Вопросы для обсуждения:

- Краткая характеристика этапов развития античной философской мысли;

- Досократический этап: представители, школы, проблематика.

- Учение Сократа, этический рационализм, суть сократического поворота

в истории философской мысли;

- Философская система Платона, социальная концепция Платона;

- Философская система Аристотеля;

- Эллинизм: представители, школы, этическая проблематика.

 

Контрольные вопросы:

- Выделите основные периоды в развитии Древнегреческой философской мысли;

- Раскройте содержание понятий натурфилософия, космоцентризм;

- Кого считают первым древнегреческим философом?

- Кто первым ввел в оборот понятие философия?

- Назовите представителей Милетской философской школы;

- Какой философ видел основание мира в айпероне?

- Назовите представителей Элеатской школы философии;

- Кого считают автором апорий «черепеха», «стрела», «дихотомия»?

- Какому философу принадлежит фраза «Все есть бытие, а небытия нет»?

- Кого в древней Греции называли софистами?

- Раскройте содержание диалектического метода Сократа;

- В чем заключается слабая сторона этического учения Сократа?

- Что означает понятие маевтика?

- Как звали Платона?

- Что означает понятие архе?

- На какие составляющие разделял мир Платон и как они между собой соотносятся?

- Какие сильные и слабые стороны в учении Платона об идеальном государстве можно выделить?

- Какие составляющие души выделял Платон?

- Расскажите, как Аристотель решил проблему дуализма мира идей и мира вещей Платона?

- Что означает понятие хрематистика?

- Какие правильные формы правления выделял Аристотель?

- Какие неправильные формы правления выделял Аристотель?

- Назовите составляющие души по Аристотелю;

- Как именуется наука о законах и формах мышления основателем, которой явился Аристотель?

- Раскройте содержание понятия энтелехия;

- Какими атрибутами обладает материя и форма по Аристотелю?

- Назовите философские школы периода эллинизма;

- Раскройте содержание понятия гедонизм;

- Что означает понятие «стоически переносить трудности»?

- Как Вы понимаете понятие скептицизм?

 

Самостоятельная работа:

 

I. Платон:

Прочтите фрагменты работы Платона «Государство» и ответьте на вопросы:

 

«После этого, ты можешь уподобить нашу человеческую природу в отношении просвещенности и непросвещенности вот какому состоянию... Представь, что люди находятся как бы в подземном жилище наподобие пещеры, где во всю ее длину тянется широкий просвет. С малых лет у них на ногах и на шее оковы, так что людям не двинуться с места, и видят они только то, что у их прямо перед глазами, ибо повернуть голову они не могут из-за этих оков. Люди обращены спиной к свету, исходящему от огня, который горит далеко в вышине, а между огнем и узниками проходит верхняя дорога, огражденная, представь, невысокой стеной, вроде той ширмы, за которой фокусники помещают своих помощников, когда поверх ширмы показывают кукол. - Это я себе представляю, - сказал Главкон.

- Так представь же себе и то, что за этой стеной другие люди несут

различную утварь, держа ее так, что она видна поверх стены; проносят они и статуи, и всяческие изображения живых существ, сделанные из камня и дерева. При этом, как водится, одни из несущих разговаривают, другие молчат. ...



Прежде всего разве ты думаешь, что находясь в таком положении, люди

что-нибудь видят, свое ли или чужое, кроме теней, отбрасываемых огнем на расположенную перед ними стену пещеры? ...

Если бы узники были в состоянии друг с другом беседовать, разве,

думаешь ты, не считали бы они, что дают названия именно тому, что видят?

Далее. Если бы в их темнице отдавалось эхом все, что бы не произнес

любой из проходящих мимо, думаешь ты, они приписали бы эти звуки чему-нибудь иному, а не проходящей тени? ...

Такие узники целиком и полностью принимали бы за истину тени проносимых мимо предметов.

Когда же с кого-нибудь из них снимут оковы, заставят его вдруг встать,

повернуть шею, пройтись, взглянуть вверх - в сторону света, ему будет

мучительно выполнять все это, он не в силах будет смотреть при ярком сиянии на те вещи, тень от которых он видел раньше.

Тут нужна привычка, раз ему предстоит увидеть все то, что там, наверху.

Начинать надо с самого легкого: сперва смотреть на тени, затем на отражения в воде людей и различных предметов, и уж потом - на самые вещи; при этом то, что на небе, и самое небо ему легче было бы видеть не днем, а ночью, то есть смотреть на звездный свет и Луну, а не на Солнце и его свет.

- Вспомнив свое прежнее жилище, тамошнюю премудрость и сотоварищей по заключению, разве не сочтет он блаженством перемену своего положения и разве не пожалеет он своих друзей? ...

А если они воздавали там какие-нибудь почести и хвалу друг другу,

награждая того, кто отличился наиболее острым зрением при наблюдении текущих

мимо предметов и лучше других запоминал, что обычно появлялось сперва, а что после, а что одновременно, и на этом основании предсказывал грядущее, то, как ты думаешь, жаждал бы всего этого тот, кто уже освободился от уз, и разве завидовал бы он тем, кого почитают узники и кто среди них влиятелен?

Обдумай еще и вот что: если бы такой человек опять спустился туда и сел

бы на то же самое место, разве не были бы его глаза охвачены мраком при

таком внезапном уходе от Солнца?

А если ему снова пришлось состязаться с этими вечными узниками,

разбирая значение тех теней? Пока его зрение не притупится и глаза не

привыкнут - а на это потребовалось бы немалое время, - разве не казался бы

он смешон? О нем стали бы говорить, что из своего восхождения он вернулся с испорченным зрением, а значит, не стоит даже и пытаться идти ввысь. А кто принялся бы освобождать узников, чтобы повести их ввысь, того разве они не убили бы, попадись он им в руки? ...

Восхождение и созерцание вещей, находящихся в вышине, - это подъем души в область умопостигаемого. ... Так вот что мне видится: в том, что

познаваемо, идея блага - это предел, и она с трудом различима, но стоит

только ее там различить, как отсюда напрашивается вывод, что именно она

причина всего правильного и прекрасного. В области видимого она порождает свет и его владыку, а в области умопостигаемого она сама - владычица, от которой зависят истина и разумение, и на нее должен взирать тот, кто хочет сознательно действовать как в частной, так и в общественной жизни».

 

«Ты часто уже слышал: идея блага - вот это самое важное знание; через

нее становятся пригодными и полезными справедливость и все остальное. ...Идею эту мы недостаточно знаем. А коль скоро не знаем, то без нее, даже если у нас будет наибольшее количество сведений обо всем остальном, уверяю тебя, ничто не послужит нам на пользу: это вроде того, как приобрести себе какую-нибудь вещь, не думая о благе, которое она принесет. Или ты думаешь, главное дело в том, чтобы приобрести побольше имущества, не думая о том, хорошее ли оно?

Но ведь ты знаешь, что, по мнению большинства, благо состоит в

удовольствии, а для людей более тонких - в понимании. ... ... Оно есть

понимание того, что хорошо.

Разве не ясно и это: в качестве справедливого и прекрасного многие

выбрали бы то, что кажется им таковым, хотя бы оно и не было им на самом деле, и соответственно действовали бы, приобретали и выражали бы свои мнения; что же касается блага, здесь никто не довольствуется обладанием мнимого, но все ищут подлинного блага, а мнимым всякий пренебрегает. ...

К благу стремится любая душа и ради него все совершает; она

предчувствует, что есть нечто такое, но ей трудно и не хватает сил понять, в

чем же оно состоит.

Мы считаем, что есть много красивых вещей, много благ и так далее, и мы

разграничиваем их с помощью определения. ...

А также, что есть прекрасное само по себе и так далее в отношении всех

вещей, хотя мы и признаем, что их много. А что такое каждая вещь, мы уже обозначаем соответственно единой идеей, одной для каждой вещи. ...

И мы говорим, что те вещи можно видеть, но не мыслить, идеи же ,

напротив, можно мыслить, но не видеть.

Какими бы зоркими и восприимчивыми к цвету не были у человека глаза, ты ведь знаешь, он ничего не увидит и не различит цвета, если будет

пользоваться своим зрением без наличия чего-то третьего... что ты называешь светом.

...Чем будет благо в умопостигаемой области по отношению к уму и

умопостигаемому, тем в области зримого будет Солнце по отношению к зрению и зрительно воспринимаемым вещам. ...

Ты знаешь, когда напрягаются, чтобы разглядеть предметы, озаренные

сумеречным сиянием ночи, а не те, цвет которых предстает в свете дня, зрение притупляется, и человека можно принять чуть ли не за слепого, как будто его глаза не в порядке. ...

Между тем те же самые глаза отчетливо видят предметы, освещенные

Солнцем: это показывает, что зрение в порядке.

Считай, что так бывает и с душой: всякий раз, когда она устремляется

туда, где сияют истина и бытие, она воспринимает их и познает, что

показывает ее разумность. Когда же она уклоняется в область смешения с

мраком, возникновения и уничтожения, она тупеет, становится подверженной мнениям, меняет их так и этак, и кажется, что она лишилась ума.

Так вот то, что придает познаваемым вещам истинность, а человека

наделяет способностью познавать, это ты и считай идеей блага - причиной

знания и познаваемости истины. Как не прекрасно и то и другое - познание и истина, но, если идею блага ты будешь считать чем-то еще более прекрасным, ты будешь прав. Как правильно было бы считать зрение и свет солнцеобразными, но признать их Солнцем было бы неправильно, так и здесь: правильно считать познание и истину имеющими образ блага, но признать что-либо из них самим благом было бы неправильно: благо по его свойствам надо ценить еще больше.

Считай, что и познаваемые вещи не только могут познаваться лишь

благодаря благу, но оно дает им и бытие, и существование, хотя само благо не есть существование, оно - за пределами существования, превышая его достоинством и силой»

 

«Итак, ты знаешь, что у различных людей непременно бывает столько же

видов духовного склада, сколько существует видов государственного

устройства. Или ты думаешь, что государственные устройства рождаются невесть откуда - от дуба либо от скалы, а не от тех нравов, что наблюдаются в государствах и влекут за собой все остальное, так как на их стороне перевес?

Человека, соответствующего правлению лучших - аристократическому, мы уже разобрали и правильно признали его хорошим и справедливым. ...

Теперь нам надо описать и худших, иначе говоря, людей соперничающих между собой и честолюбивых - соответственно лакедемонскому строю, затем человека олигархического, демократического и тиранического, чтобы, указав на самого несправедливого, противопоставить его самому справедливому...

Ну так давай попытаемся указать, каким образом из аристократического

правления может получиться тимократическое.

Трудно пошатнуть государство, устроенное таким образом. Однако раз

всему, что возникает, бывает конец, то даже и такой строй не сохранится

вечно, но подвергнется разрушению. Означать же это будет следующее: урожай и неурожай бывает не только на то, что произрастает из земли, но и на то, что на ней обитает, - на души и на тела, всякий раз, как круговращение приводит к полному завершению определенного цикла: у недолговечных существ этот цикл краток, у долговечных - наоборот. Когда железо примешается к серебру, а медь к золоту, возникнут отклонения и нелепые сочетания, а это, где бы оно не случилось, сразу порождает вражду и раздор.

Борясь и соперничая друг с другом, они пришли наконец к чему-то

среднему: согласились установить частную собственность на землю и дома, распределив их между собою, а тех, кого до той поры они охраняли как своих свободных друзей и кормильцев, решили обратить в рабов, сделав из них сельских рабочих и слуг, сами же занялись военным делом и сторожевой службой.

Там побоятся ставить мудрых людей на государственные должности, потому что там уже нет подобного рода простосердечных и прямых людей, а есть лишь люди смешанного нрава; там будут склоняться на сторону тех, кто яростны духом, а также и тех, кто попроще - скорее рожденных для войны, чем для мира; там будут в чести военные уловки и ухищрения, ведь это государство будет вечно воевать. ...

Такого рода люди будут жадны до денег, как это водится при

олигархическом строе; в омрачении они, как дикари, почитают золото и

серебро, у них заведены кладовые и домашние хранилища, чтобы все это

прятать, свои жилища они окружают оградой, и там, прямо-таки как в

собственном логове, они тратятся, не считаясь с расходами, на женщин и на

кого угодно. ...

Удовольствиям они предаются втайне, убегая от закона, как дети от

строгого отца, ведь воспитало их насилие, а не убеждение...

...Одно только там бросается в глаза - соперничество и честолюбие, так

как там господствует яростный дух.

Каким же станет человек в соответствии с этим государственным строем?

...

Он пожестче, менее образован и, хотя ценит образованность и охотно

слушает других, сам, однако, нисколько не владеет словом. С рабами такой

человек жесток, хотя их и не презирает, так как достаточно воспитан; в

обращении со свободными людьми он учтив, а властям чрезвычайно послушен;

будучи властолюбив и честолюбив, он считает, что основанием власти должно быть не умение говорить или что-либо подобное, но военные подвиги и вообще все военное, потому-то он и любит гимнастику и охоту.

Следующим после этого государственным строем была бы, как я думаю, олигархия. ...

Это строй, основывающийся на имущественном цензе; у власти стоят там богатые, а бедняки не участвуют в правлении. ...

Скопление золота в кладовых у частных лиц губит тимократию.. . Чем

больше они ценят дальнейшее продвижение по пути наживы, тем меньше почитают они добродетель.

Раз в государстве почитают богатство и богачей, значит, там меньше

ценятся добродетель и ее обладатели. ...

А люди всегда предаются тому, что считают ценным, и пренебрегают тем, что не ценится. ...

Кончается это тем, что вместо стремления выдвинуться и удостоиться

почестей развивается наклонность к стяжательству и наживе и получают

одобрение богачи - ими восхищаются, их назначают на государственные должности, а бедняки там не в почете. ...

Установление имущественного ценза становится законом и нормой

олигархического строя: чем более этот строй олигархичен, тем выше ценз; чем менее олигархичен, тем ценз ниже. Заранее объявляется, что к власти не допускаются те,у кого нет установленного имущественного ценза. Такого рода государственный строй держится применением вооруженной силы или же был еще прежде установлен путем запугивания. ...

Главный порок - это норма, на которой он основан. Посуди сам: если

кормчих на кораблях назначать согласно имущественному цензу, а бедняка, будь он и больше способен к управлению кораблем, не допускать...

...Подобного рода государство неизбежно не будет единым, а в нем как бы

будут два государства: одно - бедняков, другое - богачей. Хотя они и будут

населять одну и ту же местность, однако станут вечно злоумышлять друг против друга.

Но нехорошо еще и то, что они, пожалуй, не смогут вести какую бы то ни

было войну, так как неизбежно получилось бы, что олигархи, дав оружие в руки толпы, боялись бы ее больше, чем неприятеля... Вдобавок они не пожелали бы тратиться на войну, так как держатся за деньги. ...

Посмотри, не при таком ли именно строе разовьется величайшее из всех

этих зол?

- Какое именно?

- Возможность продать все свое имущество - оно станет собственностью

другого, - а продавши, продолжать жить в этом же государстве, не принадлежа ни к одному из его сословий, то есть не будучи ни дельцом, ни ремесленником, ни всадником, ни гоплитом, но тем, кого называют бедняками и неимущими.

- Такой строй словно создан для этого!

- При олигархиях ничто не препятствует такому положению, иначе не были бы в них одни чрезмерно богатыми, а другие совсем бедными.

Вслед за тем давай рассмотрим и соответствующего человека - как он

складывается и каковы его свойства.

...Пострадав и потеряв состояние, даже испугавшись, думаю я, за свою

голову, он в глубине души свергает с престола честолюбие и присущий ему прежде яростный дух. Присмирев из-за бедности, он ударяется в стяжательство, в крайнюю бережливость и своим трудом понемногу копит деньги. Что ж, разве, думаешь ты, такой человек не возведет на трон свою алчность и корыстолюбие и не сотворит себе из них Великого царя..? ...

А у ног этого царя, прямо на земле, он там и сям рассадит в качестве

его рабов разумность и яростный дух. Он не допустит никаких иных

соображений, имея в виду лишь умножение своих скромных средств. Кроме богатства и богачей, ничто не будет вызывать у него восторга и почитания, а его честолюбие будет направлено лишь на стяжательство и на все то, что к этому ведет.

Он бережлив и деятелен, удовлетворяет лишь самые насущные свои желания, не допуская других трат и подавляя прочие влечения как пустые.

Посмотри еще вот что: разве мы не признаем, что у него из-за недостатка

воспитание появляются наклонности трутня - отчасти нищенские, отчасти преступные, хотя он всячески их сдерживает из предосторожности? ...

Он укрощает их не по разумным соображениям, а в силу необходимости,

из страха, потому что дрожит за судьбу собственного имущества.

И конечно, его бережливость будет препятствовать ему выступить за свой

счет, когда граждане будут соревноваться в чем-либо ради победы или ради удовлетворения благородного честолюбия; он не пожелает тратить деньги ради таких состязаний и славы, боясь пробудить в себе наклонность к расточительству...

После этого, как видно, надо рассмотреть демократию - каким образом она возникает, а возникнув, какие имеет особенности, - чтобы познакомиться в свою очередь со свойствами человека подобного склада и вынести о нем свое суждение. ...

Олигархия переходит в демократию примерно следующим образом: причина здесь в ненасытной погоне за предполагаемым благом, состоящим якобы в том, что надо быть как можно богаче. ...

Да ведь при олигархии правители, стоящие у власти, будучи богатыми, не

захотят ограничивать законом распущенность молодых людей и запрещать им расточать и губить свое состояние; напротив, правители будут скупать их имущество или давать им под проценты ссуду, чтобы самим стать еще богаче и могущественнее.

В таком государстве эти люди, думаю я, сидят без дела, но зато у них

есть и жало, и оружие; одни из них кругом в долгах, другие лишились

гражданских прав, а иных постигло и то и другое; они полны ненависти к тем, кто владеет теперь их имуществом, а также и к прочим и замышляют переворот.

...

Между тем дельцы, поглощенные своими делами, по-видимому, не замечают таких людей; они приглядываются к остальным и своими денежными ссудами наносят раны тем, кто податлив; взимая проценты, во много раз превышающие первоначальный долг, они разводят в государстве множество трутней и нищих.

Что же касается самих правителей и их окружения, то молодежь у них

избалованная, ленивая телом и духом и слабая; у нее нет выдержки ни в

страданиях, ни в удовольствиях, и вообще она бездеятельна.

Самим же им, кроме наживы, ни до чего нет дела, а о добродетели они

радеют ничуть не больше, чем бедняки.

...Нередко бывает, что человек неимущий, худой, опаленный солнцем,

оказавшись во время боя рядом с богачем, выросшим в тенистой прохладе и нагулявшим себе за чужой счет жирок, видит, как тот задыхается и совсем растерялся. Разве, по-твоему, этому бедняку не придет на мысль, что подобного рода люди богаты лишь благодаря малодушию бедняков, и разве при встрече без посторонних глаз с таким же бедняком не скажет он ему: "Господа-то наши - никчемные люди"? ...

Подобно тому, как для нарушения равновесия болезненного тела достаточно малейшего толчка извне, чтобы ему расхвораться, - а иной раз расстройство в нем бывает и без внешних причин, - так и государство, находящееся в подобном состоянии, заболевает и воюет само собой по малейшему поводу...

Демократия, на мой взгляд, осуществляется тогда, когда бедняки, одержав

победу, некоторых из своих противников уничтожат, иных изгонят, а остальных уравняют в гражданских правах и в замещении государственных должностей, что при демократическом строе происходит большей частью по жребию.

В демократическом государстве нет никакой надобности принимать участие в управлении, даже если ты к этому и способен; не обязательно и подчиняться, если ты не желаешь, или воевать, когда другие воюют, или соблюдать, подобно другим, условия мира, если ты мира не жаждешь. И опять-таки, если какой-нибудь закон запрещает тебе управлять либо судить, ты все же можешь управлять и судить, если это тебе придет в голову. Разве не чудесна на первый взгляд и не соблазнительна подобная жизнь?

Эта снисходительность вовсе не мелкая подробность демократического

строя; напротив, в этом сказывается презрение ко всему тому, что мы считали важным, когда основывали наше государство. Если у человека, говорили мы, не выдающаяся натура, он никогда не станет добродетельным; то же самое, если с малолетства - в играх и в своих занятиях - он не соприкасается с прекрасным.

Между тем демократический строй, высокомерно поправ все это, нисколько не озабочен тем, кто от каких занятий переходит к государственной деятельности.

Человеку оказывается почет, лишь бы он обнаружил свое расположение к толпе.

Эти и подобные им свойства присущи демократии - строю, не имеющему должного управления, но приятному и разнообразному. При нем существует своеобразное равенство - уравнивающее равных и неравных.

Взгляни же, как эти свойства отразятся на отдельной личности.

Когда юноша, выросший, как мы только что говорили, без должного

воспитания и в обстановке бережливости, вдруг отведает меда трутней и

попадет в общество опасных и лютых зверей, которые способны доставить ему всевозможные наслаждения, самые пестрые и разнообразные, это-то и будет у него, поверь мне, началом перехода от олигархического типа к демократическому.

Опорожнив и очистив душу юноши, уже захваченную ими и посвященную в великие таинства, они затем низведут туда, с большим блеском, в сопровождении многочисленного хора, наглость, разнузданность, распутство и бесстыдство, увенчивая их венками и прославляя в смягченных выражениях:

наглость они будут называть просвещенностью, разнузданность - свободою, распутство - великолепием, бесстыдство - мужеством. Разве не именно так человек, воспитанный в границах необходимых вожделений, уже в юные годы переходит к развязному потаканию вожделениям, лишенным необходимости и бесполезным.

Но если, на его счастье, вакхическое неистовство не будет у него

чрезмерным, а к тому же он станет немного постарше и главное смятение

отойдет уже в прошлое, он отчасти вернется к своим изгнанным было

вожделениям, не полностью станет отдаваться тем, которые вторглись, и в его жизни установится какое-то равновесие желаний: всякий раз он будет подчиняться тому из них, которое ему словно досталось по жребию, пока не удовлетворит его полностью, а уж затем - другому желанию, причем ни одного он не отвергнет, но все будет питать поровну. -

Изо дня в день такой человек живет, угождая первому налетевшему на него желанию: то он пьянствует под звуки флейт, то вдруг пьет одну только воду и изнуряет себя, то увлекается телесными упражнениями; а то бывает, что нападет на него лень, и тогда ни до чего ему нет охоты. Порой он проводит время в занятиях, кажущихся философскими. Часто занимают его общественные дела: внезапно он вскакивает и говорит и делает, что придется. Увлечется он людьми военными - туда его и несет, а если дельцами, то тогда в эту сторону.

В его жизни нет порядка, в ней не царит необходимость; приятной, вольной и блаженной называет он эту жизнь и как таковой все время ею и пользуется.

- Ты отлично показал уклад жизни свободного человека в условиях

равноправия.

- Что ж? Допустим ли мы, что подобного рода человек соответствует

демократическому строю и потому мы вправе назвать его демократическим?

- Допустим.

- Но самое дивное государственное устройство и самого дивного человека

нам еще остается разобрать: это - тирания и тиран.

Как из олигархии возникла демократия, не так ли и из демократии

получается тирания? ...

Благо, выдвинутое как конечная цель - в результате чего и установилась

олигархия, было богатство, не так ли? ...

А ненасытное стремление к богатству и пренебрежение всем, кроме наживы, погубили олигархию. ...

Так вот, и то, что определяет как благо демократия и к чему она

ненасытно стремится, именно это ее и разрушает.

- Что же она, по-твоему, определяет как благо?

- Свободу. В демократическом государстве только и слышишь, как свобода прекрасна и что лишь в таком государстве стоит жить тому, кто свободен по своей природе. ...

Так вот... такое ненасытное стремление к одному и пренебрежение к

остальному искажает этот строй и подготавливает нужду в тирании. ...

Граждан, послушных властям, там смешивают с грязью как ничего не

стоящих добровольных рабов, зато правителей, похожих на подвластных, и подвластных, похожих на правителей, там восхваляют и почитают как в частном, так и в общественном обиходе.

Но крайняя свобода для народа такого государства состоит в том, что

купленные рабы и рабыни ничуть не менее свободны, чем их покупатели. Да, мы едва не забыли сказать, какое равноправие и свобода существуют там у женщин по отношению к мужчинам и у мужчин по отношению к женщинам. ...

...Лошади и ослы привыкли здесь выступать важно и с полной свободой,

напирая на встречных, если те не уступают им дороги! Так-то вот и все

остальное преисполняется свободой.

Так вот, мой друг, именно из этого правления, такого прекрасного и

по-юношески дерзкого, и вырастает, как мне кажется, тирания. ...

Та же болезнь, что развилась в олигархии и ее погубила, еще больше и

сильнее развивается здесь - из-за своеволия - и порабощает демократию. В

самом деле, все чрезмерное обычно вызывает резкое изменение в

противоположную сторону, будь то состояние погоды, растений или тела. Не меньше это наблюдается и в государственных устройствах. ...

Ведь чрезмерная свобода, по-видимому, и для отдельного человека, и для

государства оборачивается не чем иным, как чрезвычайным рабством. ...

Так вот, тирания возникает, конечно, не из какого иного строя, как из

демократии; иначе говоря, из крайней свободы возникает величайшее и

жесточайшее рабство.

Но думаю я, ты об этом не спрашивал, о том, какая болезнь,

встречающаяся в олигархии, так же точно подтачивает демократию и порабощает ее. ...

Этой болезнью я считал появление особого рода людей, праздных и

расточительных, под предводительством отчаянных смельчаков, за которыми тянутся и не столь смелые, мы их уподобили трутням, часть которых имеет жало, а часть его лишена.

Оба этих разряда, чуть появятся, вносят расстройство в любой

государственный строй, как воспаление и желчь - в тело. и хорошему врачу, и государственному законодателю надо заранее принимать против них меры не менее, чем опытному пчеловоду, - главным образом, чтобы не допустить зарождения трутней, - но, если уж они появятся, надо вырезать вместе с ними и соты.

Разделим мысленно демократическое государство на три части - да это и в

действительности так обстоит. Одну часть составят подобного рода трутни: они возникают здесь хоть и вследствие своеволия, но не меньше, чем при олигархическом строе. ...

Там они не в почете, наоборот, их отстраняют от занимаемых должностей, и потому им не на чем набить себе руку и набрать силу. А при демократии они, за редкими исключениями, чуть ли не стоят во главе: самые ядовитые из трутней произносят речи и действуют, а остальные усаживаются поближе к помосту, жужжат и не допускают, чтобы кто-нибудь говорил иначе. Выходит, что при таком государственном строе всем, за исключением немногого, распоряжаются подобные люди.

Из дельцов самыми богатыми большей частью становятся и наиболее

собранные по природе. ...

С них-то трутням всего удобнее собрать побольше меду.

- Как же его и возьмешь с тех, у кого его мало?

- Таких богачей обычно называют сотами трутней.

Третий разряд составляет народ - те, что трудятся своими руками, чужды

делячества, да и имущества у них не много. Они всего многочисленнее и при демократическом строе всего влиятельнее, особенно когда соберутся вместе.

- Да, но у них нет желания делать это часто, если им не достается их

доля меда.

- А разве они не всегда в доле, поскольку власти имеют возможность

отнять собственность у имущих и раздать ее народу, оставив большую часть

себе?

- Таким-то способом они всегда получают свою долю. -

- А разве народ не привык особенно отличать кого-то одного, ухаживать

за ним и его возвеличивать?

- Конечно, привык.

- Значит, уж это-то ясно, что, когда появляется тиран, он вырастает

именно из этого корня, то есть как ставленник народа.

Он тот, кто подымает восстание против обладающих собственностью. ...

Если он потерпел неудачу, подвергся изгнанию, а потом вернулся - назло

своим врагам, - то возвращается он уже как законченный тиран.

В первые дни, вообще в первое время он приветливо улыбается всем, кто

бы ему ни встретился, а о себе утверждает, что он вовсе не тиран; он дает

много обещаний частным лицам и обществу; он освобождает людей от долгов и раздает землю народу и своей свите. Так притворяется он милостивым ко всем и кротким. ...

Когда же он примирится кое с кем из своих врагов, а иных уничтожит, так

что они перестанут его беспокоить, я думаю, первой его задачей будет

постоянно вовлекать граждан в какие-то войны, чтобы народ испытывал нужду в предводителе... да и для того, чтобы из-за налогов люди обеднели и перебивались со дня на день, меньше злоумышляя против него. ...

А если он заподозрит кого в вольных мыслях и в отрицании его правления, то таких людей он уничтожит под предлогом, будто они предались неприятелю.

Ради всего этого тирану необходимо постоянно будоражить всех посредством войны. ...

Но такие действия делают его все более и более ненавистным для граждан.

...

Между тем и некоторые из влиятельных лиц, способствовавших его

возвышению, станут открыто, да и в разговорах между собой выражать ему недовольство всем происходящим - по крайней мере те, кто посмелее. ...

Чтобы сохранить за собой власть, тирану придется их всех уничтожить,

так что в конце концов не останется никого ни из друзей, ни из врагов, кто

бы на что-то годился. ...

Значит, тирану надо зорко следить за тем, кто мужествен, кто

великодушен, кто разумен, кто богат. Велико же счастье тирана: он поневоле

враждебен всем этим людям и строит против них козни, пока не очистит от них

государство.

- Дивное очищение, нечего сказать!

- Да, оно противоположно тому, что применяют врачи: те удаляют из тела

все наихудшее, оставляя самое лучшее, здесь же дело обстоит наоборот. -

О его блаженстве говорит и стоящий перед ним выбор: либо обитать вместе с толпой негодяев, притом тех, кто его ненавидит, либо проститься с жизнью.

И не правда ли, чем более он становится ненавистен гражданам этими

своими действиями, тем больше требуется ему верных телохранителей?

- Конечно.

- А кто ему верен? Откуда их взять?

- Их налетит сколько угодно, стоит лишь заплатить.

- Клянусь собакой, мне кажется, ты опять заговорил о каких-то трутнях,

о чужеземном сброде.

- Это тебе верно кажется.

- ...Давай вернемся снова к этому войску тирана, столь многочисленному,

великолепному, пестрому, всегда меняющему свой состав, и посмотрим, на какие средства оно содержится. ...

Понимаю: раз народ породил тирана, народу же и кормить его и его

сподвижников.

А если народ в негодовании скажет, что взрослый сын не вправе кормиться

за счет отца, скорее уж, наоборот, отец за счет сына, и что отец не для того

родил сына и поставил его на ноги, чтобы самому, когда тот подрастет,

попасть в рабство к своим же собственным рабам и кормить и сына, и рабов и всякое отрепье? Напротив, раз представитель народа так выдвинулся, народ мог бы рассчитывать освободиться от богачей и так называемых достойных людей; теперь же народ велит и ему и его сподвижникам покинуть пределы государства:

как отец выгоняет из дому сына вместе с пьяной ватагой.

- Народ тогда узнает, клянусь Зевсом, что за тварь он породил, да еще и

любовно вырастил; он убедится, насколько мощны те, кого он пытается выгнать своими слабыми силами». ( Цит. по: Платон Государство [Электронный ресурс] URL: http://lib.ru/POEEAST/PLATO/gosudarstvo.txt).

 

Вопросы:

 

1. Какой смысл вкладывал в содержание образа «пещеры» Платон?

2. Основываясь на тексте, раскройте содержание идеи блага в учении

Платона;

3. Какие неправильные формы правления выделял Платон, согласны ли Вы с

предложенной им, их критикой, особенно демократии, свой ответ

обоснуйте.

 

II. Аристотель:

 

Ознакомьтесь со следующим фрагментом работы Аристотеля «Политика»:

«Разбор политических проектов Платона

I 1. Так как мы ставим своей задачей исследование человеческого общения в наиболее совершенной его форме, дающей людям полную возможность жить согласно их стремлениям, то надлежит рассмотреть и те из существующих государственных устройств, которыми, с одной стороны, пользуются некоторые государства, признаваемые благоустроенными, и которые, с другой стороны, проектировались некоторыми писателями и кажутся хорошими. Таким образом мы будем в состоянии открыть, что можно усмотреть в них правильного и полезного, а вместе с тем доказать, что наше намерение отыскать такой государственный строй, который отличался бы от существующих, объясняется не желанием мудрствовать во что бы то ни стало, но тем, что эти существующие ныне устройства не удовлетворяют своему назначению.

2. Начать следует прежде всего с установления того принципа, который служит точкой отправления при настоящем рассуждении, а именно: неизбежно, чтобы все граждане принимали участие либо во всем, касающемся жизни государства, либо ни в чем, либо в одних делах принимали участие, в других - нет. Чтобы граждане не принимали участия ни в чем, это, очевидно, невозможно, так как государство представляет собой некое общение, а следовательно, прежде всего является необходимость занимать сообща определенное место; ведь место, занимаемое одним государством, представляет собой определенное единство, а граждане являются общниками (koinonoi) одного государства. Но в каком объеме можно допустить для граждан приобщение к государственной жизни? И что лучше для стремящегося к наилучшему устройству государства: чтобы граждане имели сообща по возможности всё или одно имели сообща, а другое - нет? Ведь можно представить общность детей, жен, имущества, как это мы находим в "Государстве" Платона, где, по утверждению Сократа, и дети, и жены, и собственность должны быть общими. Какой порядок предпочтительнее: тот ли, который существует теперь, или же тот, который предписан в "Государстве"?

3. Что касается общности жен у всех, то эта теория встречает много различного рода затруднений, да и то основание, которое приводит Сократ в защиту такого закона, по-видимому, не вытекает из хода его рассуждений. Сверх того, положение это не может быть согласовано и с той конечной целью, осуществление которой он, поскольку это следует из его слов, считает необходимым для государства. А как точнее понять высказываемое им суждение, на этот счет не дано никаких определенных указаний. Я имею в виду мысль Сократа: лучше всего для всякого государства, чтобы оно по мере возможности представляло собой единство; эту именно предпосылку Сократ ставит в основу своего положения.

4. Ясно, что государство при постоянно усиливающемся единстве перестанет быть государством. Ведь по своей природе государство представляется неким множеством. Если же оно стремится к единству, то в таком случае из государства образуется семья, а из о семьи - отдельный человек: семья, как всякий согласится, отличается большим единством, нежели государство, а один человек - нежели семья. Таким образом, если бы кто-нибудь и оказался в состоянии осуществить это, то все же этого не следовало бы делать, так как он тогда уничтожил бы государство. Далее, в состав государства не только входят отдельные многочисленные люди, но они еще и различаются между собой по своим качествам (eidei), ведь элементы, образующие государство, не могут быть одинаковы. Государство - не то же, что военный союз: в военном союзе имеет значение лишь количество членов, хотя бы все они были тождественными по качествам; такой союз ведь составляется в целях оказания помощи и напоминает собой весы, в которых перетягивает та чаша, которая нагружена больше.

5. Точно так же государство будет отличаться и от племенного союза, если допустить, что составляющие его люди, как бы многочисленны они ни были, живут не отдельно по своим селениям, но так, как, например, живут аркадяне. То, из чего составляется единство, заключает в себе различие по качеству. Поэтому, как об этом ранее сказано в "Этике", принцип взаимного воздаяния является спасительным для государств; этот принцип должен существовать в отношениях между свободными и равными, так как они не могут все властвовать одновременно, но либо по году, либо в каком-нибудь ином порядке, либо вообще периодически. Таким образом оказывается, что правят все, как если бы сапожники и плотники стали меняться своими ремеслами и одни и те же ремесленники не оставались бы постоянно сапожниками и плотниками.

6. Но так как... такой порядок оказывается более совершенным и в приложении I; государственному общению, и, очевидно, было бы лучше, если бы правили, насколько это возможно, одни и те же люди. Вряд ли, однако, это возможно осуществить во всех без исключения случаях: с одной стороны, все по природе своей равны, с другой - и справедливость требует, чтобы в управлении - есть ли управление нечто хорошее или плохое - все принимали участие. При таком порядке получается некоторое подобие того, что равные уступают по очереди свое место равным, как будто они подобны друг другу и помимо равенства во власти; одни властвуют, другие подчиняются, поочередно становясь как бы другими. При таком же порядке относительно должностей разные люди занимают не одни и те же должности.

7. Из сказанного ясно, что государство не может быть по своей природе до такой степени единым, как того требуют некоторые; и то, что для государств выставляется как высшее благо, ведет к их уничтожению, хотя благо, присущее каждой вещи, служит к ее сохранению. Можно и другим способом доказать, что стремление сделать государство чрезмерно единым не является, чем-то лучшим: семья - нечто более самодовлеющее, нежели отдельный человек, государство - нежели семья, а осуществляется государство в том случае, когда множество, объединенное государством в одно целое, будет самодовлеющим. И если более самодовлеющее состояние предпочтительнее, то и меньшая степень единства предпочтительнее, чем большая.

8. Но если даже согласиться с тем, что высшим благом общения оказывается его единство, доведенное до крайних пределов, все равно о таком единстве не будет свидетельствовать положение, когда все вместе будут говорить: "Это мое" и "Это не мое", тогда как именно это Сократ считает признаком совершенного единства государства. На самом деле [выражение] "все" двусмысленно. Если [понимать выражение "все" в смысле] "каждый в отдельности", тогда, пожалуй, то, осуществление чего желает видеть Сократ, будет достигнуто скорее; каждый, имея в виду одного и того же сына или одну и ту же женщину, будет говорить: "Это мой сын", "Это моя жена", и точно так же он будет рассуждать о собственности и о каждом предмете вообще.

9. Но в действительности имеющие общих жен и детей уже не будут говорить "Это мое", а каждый из них скажет: "Это наше"; точно так же и собственность все будут считать своей, общей, а не принадлежащей каждому в отдельности. Таким образом, выражение "все" явно заключает в себе некоторое ложное заключение: такие слова, как "все", "оба", "чет", "нечет", вследствие их двусмысленности и в рассуждениях ведут к спорным умозаключениям. Поэтому если все будут говорить одинаково, то в одном смысле это хотя и хорошо, но неосуществимо, а в другом смысле никоим образом не говорило бы о единомыслии.

10. Сверх того, утверждение Сократа заключает в себе и другую отрицательную сторону. К тому, что составляет предмет владения очень большого числа людей, прилагается наименьшая забота. Люди заботятся всего более о том, что принадлежит лично им; менее заботятся они о том, что является общим, или заботятся в той мере, в какой это касается каждого. Помимо всего прочего люди проявляют небрежность в расчете на заботу со стороны другого, как это бывает с домашней прислугой: большое число слуг иной раз служит хуже, чем если бы слуг было меньше.

11. У каждого гражданина будет тысяча сыновей, и они будут считаться сыновьями, и будут сыновьями не каждого в отдельности, но любой в одинаковой степени будет сыном любого, так что все одинаково будут пренебрегать отцами. Далее, при таком положении дел каждый будет говорить "мой" о благоденствующем или бедствующем гражданине безотносительно к тому, сколько таких граждан будет; например, скажут: "Этот мой" или "Этот такого-то", называя таким образом каждого из тысячи или сколько бы ни было граждан в государстве, да к тому же еще и сомневаясь. Ведь неизвестно будет, от кого то или иное дитя родилось и осталось ли оно жить после рождения.

12. В каком же смысле лучше употреблять выражение "мое" по отношению к каждому объекту - относить ли это выражение безразлично к двум тысячам или десяти тысячам объектов, или пользоваться им скорее в том значении, в каком "мое" понимается в современных государствах? Теперь одного и того же один называет своим сыном, другой - своим братом, третий - двоюродным братом или каким-либо иным родственником или по кровному родству, или по свойству, сначала с ним самим, затем с его близкими; сверх того, один другого называет фратором или филетом. Ведь лучше быть двоюродным братом в собственном смысле, чем сыном в таком смысле.

13. Как бы то ни было, невозможно было бы избежать тех случаев, когда некоторые граждане стали бы все-таки признавать тех или иных своими братьями, детьми, отцами, матерями: физическое сходство, существующее между детьми и родителями, неизбежно послужило бы им взаимным доказательством действительного родства. Так бывает и по словам некоторых занимающихся землеописанием. В верхней Ливии у некоторых племен существует общность жен, а новорожденные распределяются между родителями на основании сходства. Даже у некоторых животных, например у лошадей и коров, самки родят детенышей, очень похожих на их производителей; для примера можно сослаться на фарсальскую кобылицу по кличке Справедливая.

14. Сверх того, тем, кто проектирует подобную общность, трудно устранить такого рода неприятности, как оскорбления действием, умышленные и неумышленные убийства, - драки, перебранки; а все это является нечестивым по отношению к отцам, матерям и близким родственникам, не то что по отношению к далеким людям. Между тем все это неизбежно случается, чаще в том случае, когда не знаешь своих близких, чем когда знаешь их; в случае если знаешь, можно по крайней мере искупить содеянное установленными искупительными обрядами, а когда не знаешь, не можешь.

15. Нелепо также и то, что в задуманной общности сыновей исключается лишь плотское сожительство между любящими, самой же любви преград не ставится, равно как допускаются, между отцом и сыном или между братьями такие отношения, которые являются наиболее неподобающими, хотя бы они основывались исключительно на любовном чувстве. Нелепо было бы исключать плотское общение по той только причине, что при нем наслаждение достигает наивысшей степени, и не придавать значения тому, что речь идет об отце и сыне или о братьях. Кажется, впрочем, что общность жен и детей подходила бы более земледельцам, нежели стражам: при общности детей и жен дружественные чувства будут менее развиты, а этим и должны отличаться подвластные люди, чтобы быть послушными, а не бунтовщиками.

16. Вообще задуманный закон неизбежно ведет к результату, противоположному тому, какой надлежит иметь законам, правильно установленным, и ради какого Сократ и считает нужным установить именно такое положение женщин и детей. Мы же полагаем, что дружелюбные отношения - величайшее благо для государств (ведь при наличии этих отношений менее всего возможны раздоры), да и Сократ всего более восхваляет единение государства, а это единение, как он сам, по-видимому, утверждает, является результатом дружелюбных отношений (об этом, как известно, говорит в своей речи о любви Аристофан, а именно, что любящие вследствие своей сильной любви, стремятся к срастанию, стремятся из двух существ стать одним).

17. Таким образом, тут оба существа или одно из них неизбежно приносят себя в жертву; в государстве же проектируемая общность повела бы к созданию дружбы разбавленной, и сын отца и отец сына мог бы называть своим. И подобно тому как небольшая доза сладкого, будучи смешана с большим количеством воды, делает самую примесь неощутимой на вкус, так точно бывает и с взаимной привязанностью, когда она существует только по названию; а при задуманном государственном строе сын об отце, отец о сыне, братья о братьях будут, конечно, заботиться менее всего. Люди ведь всего более заботятся о том и любят, во-первых, то, что им принадлежит, и, во-вторых, то, что им дорого; но ни того ни другого невозможно предположить среди людей, имеющих такое государственное устройство.»

« 1. Вслед за тем надлежит рассмотреть вопрос о собственности. Как она должна быть организована у тех, кто стремится иметь наилучшее государственное устройство,- должна ли собственность быть общей или не общей? Этот вопрос можно, пожалуй, рассматривать и не в связи с законоположениями, касающимися детей и жен. Имею в виду следующее: если даже дети и жены, как это у всех принято теперь, должны принадлежать отдельным лицам, то будет ли лучше, если собственность и пользование ею будут общими... Например, чтобы земельные участки были в частном владении, пользование же плодами земли было бы общегосударственным, как это и наблюдается у некоторых варварских племен. Или, наоборот, пусть земля будет общей и обрабатывается сообща, плоды же ее пусть распределяются для частного пользования (говорят, таким образом сообща владеют землей некоторые из варваров). Или, наконец, и земельные участки, и получаемые с них плоды должны быть общими?

2. Если бы обработка земли поручалась особым людям, то все дело можно было поставить иначе и ре- i шить легче; но раз сами земледельцы трудятся для самих себя, то и решение вопросов, связанных с собственностью, представляет значительно большие затруднения. Так как равенства в работе и в получаемых от нее результатах провести нельзя - наоборот, отношения здесь неравные,- то неизбежно вызывают нарекания те, кто много пожинает или много получает, хотя и мало трудится, у тех, кто меньше получает, а работает больше.

3. Вообще нелегко жить вместе и принимать общее участие во всем, что касается человеческих взаимоотношений, а в данном случае особенно. Обратим внимание на компании совместно путешествующих, где почти большинство участников не сходятся между собой в обыденных мелочах и из-за них ссорятся друг с другом. И из прислуги у нас более всего бывает препирательств с тем, кем мы пользуемся для повседневных услуг. Такие и подобные им затруднения представляет общность собственности.

4. Немалые преимущества имеет поэтому тот способ пользования собственностью, освященный обычаями и упорядоченный правильными законами, который принят теперь: он совмещает в себе хорошие стороны обоих способов, которые я имею в виду, именно общей собственности и собственности частной. Собственность должна быть общей только в относительном смысле, а вообще - частной. Ведь когда забота о ней будет поделена между разными людьми, среди них исчезнут взаимные нарекания; наоборот, получится большая выгода, поскольку каждый будет с усердием относиться к тому, что ему принадлежит; благодаря же добродетели в использовании собственности, получится согласно пословице "У друзей все общее".

5. И в настоящее время в некоторых государствах существуют начала такого порядка, указывающие на то, что он в основе своей не является невозможным; особенно в государствах, хорошо организованных, он отчасти осуществлен, отчасти мог бы быть проведен: имея частную собственность, человек в одних случаях дает пользоваться ею своим друзьям, в других - представляет ее в общее пользование. Так, например, в Лакедемоне каждый пользуется рабами другого, как своими собственными, точно так же конями и собаками, и в случае нужды в съестных припасах - продуктами на полях государства. Таким образом, очевидно, лучше, чтобы собственность была частной, а пользование ею - общим. Подготовить же к этому граждан - дело законодателя.

6. Помимо всего прочего трудно выразить словами, сколько наслаждения в сознании того, что нечто принадлежит тебе, ведь свойственное каждому чувство любви к самому себе не случайно, внедрено в нас самой природой. Правда, эгоизм справедливо порицается, но он заключается не в любви к самому себе, а в большей, чем должно, степени этой любви; то же приложимо и к корыстолюбию; тому и другому чувству подвержены, так сказать, все люди. С другой стороны, как приятно оказывать услуги и помощь друзьям, знакомым или товарищам!

7. Это возможно, однако, лишь при условии существования частной собственности. Наоборот, у тех, кто стремится сделать государство чем-то слишком единым, этого не бывает, не говоря уже о том, что в таком случае, очевидно, уничтожается возможность проявления на деле двух добродетелей: целомудрия по отношению к женскому полу (ведь прекрасное дело - воздержание от чужой жены из целомудрия) и благородной щедрости но отношению к своей собственности; при общности имущества для благородной щедрости, очевидно, не будет места, и никто не будет в состоянии проявить ее на деле, так как щедрость сказывается именно при возможности распоряжаться своим добром.

8. Рассмотренное нами законодательство может показаться благовидным и основанным на человеколюбии. Познакомившийся с ним радостно ухватится за него, думая, что при таком законодательстве наступит у всех достойная удивления любовь ко всем, в особенности когда кто-либо станет изобличать то зло, какое существует в современных государствах из-за отсутствия в них общности имущества: я имею в виду процессы по взысканию долгов, судебные дела по обвинению в лжесвидетельствах, лесть перед богатыми.

9. Но все это происходит не из-за отсутствия общности имущества, а вследствие нравственной испорченности людей, так как мы видим, что и те, которые чем-либо владеют и пользуются сообща, ссорятся друг с другом гораздо больше тех, которые имеют частную собственность; нам представляется, однако, что число тех, кто ведет тяжбы из-за совместного владения имуществом, невелико в сравнении с той массой людей, которые владеют частной собственностью. Сверх того^ справедливость требует указать не только на то, какие отрицательные стороны исчезнут, если собственность будет общей, но и на то, какие положительные свойства будут при атом уничтожены; на наш взгляд, само существование окажется совершенно невозможным. Коренную ошибку проекта Сократа должно усматривать в неправильности его основной предпосылки. Дело в том, что следует требовать относительного, а не абсолютного единства как семьи, так и государства. Если это единство зайдет слишком далеко, то и само государство будет уничтожено; если даже этого и не случится, все-таки государство на пути к своему уничтожению станет государством худшим, все равно как если бы кто симфонию заменил унисоном или ритм одним тактом.

10. Стремиться к объединению и обобщению массы нужно, как об этом сказано и ранее, путем ее воспитания. Тот, кто намерен воспитывать массу и рассчитывает, что посредством ее воспитания и государство придет в хорошее состояние, жестоко ошибся бы в своих расчетах, если бы стал исправлять государство средствами, предлагаемыми Сократом, а не внедрением добрых нравов, философией и законами, как peшил вопрос имущества законодатель в Лакедемоне и на Крите путем установления сисситий. Не должно при этом упускать из виду, а, напротив, следует обращать внимание на то, что в течение столь большого времени, столь длинного ряда лет не остался бы неизвестным такой порядок, если бы он был прекрасным. Ведь чуть ли не все уже давным-давно придумано, но одно не слажено, другое, хотя и известно людям, не находит применения.

11. Это особенно станет ясным, если присмотреться к осуществлению этого единства в действительности. Невозможным окажется создание государства без разделения и обособления входящих в его состав элементов либо при помощи сисситий, либо при помощи фратрий и фил. Таким образом, от законоположений Сократа останется только одно, имено но что стражи не должны заниматься земледелием; это последнее лакедемоняне пробуют проводить в жизнь и в настоящее время. Каким образом будет устроен государственный порядок в его целом виде у имеющих общее имущество - об этом Сократ тоже ничего не сказал, да и нелегко было бы на этот счет высказаться. Хотя остальные граждане составляют, как оказывается, почти все население государства, однако относительно их ничего определенного не сказано: должна ли и у земледельцев собственность быть общей или у каждого частной, равно как должна или не должна быть у них общность жен и детой.

12. Ведь если таким образом все у всех будет общим, то чем же земледельцы будут отличаться от стражей? Или чего ради они будут подчиняться их власти? Или стражи должны будут для сохранения власти придумать нечто такое, что придумали критяне, которые, предоставив рабам все прочие права, запрещают им только посещение гимнасиев и приобретение оружия? Если же в них будет тот же порядок, что и в остальных государствах, то в чем же найдет свое выражение общность граждан? Неизбежно возникнут в одном государстве два государства, и притом враждебные одно другому. Сократ ведь придает стражам значение как бы военного гарнизона, земледельцев же, ремесленников и остальное население ставит в положение граждан.

13. Обвинения, тяжбы, все то зло, какое, по словам Сократа, встречается в государствах, - от всего этого не будут избавлены и граждане его государства. Правда, Сократ утверждает, что воспитание избавит граждан от необходимости иметь много узаконении, например касающихся астиномии, агораномии и тому подобного, поскольку воспитание будут получать только стражи. Сверх того, он предоставляет собственность во владение земледельцам на условии уплаты оброка, хотя, очевидно, такие собственники будут более опасными и зазнавшимися, чем в некоторых государствах илоты, пенесты и рабы.

14. Впрочем, совсем не определено, одинаково ли это является необходимым или нет, равно как и относительно предметов, близких к этому, как-то: каково будет политическое устройство [земледельцев], в чем будет заключаться их воспитание, какие будут установлены для них законы? Между тем все это нелегко установить, хотя далеко не безразлично, каковы будут порядки у земледельцев для сохранения той же общности, что и у стражей. Допустим, что жены у земледельцев будут общие, собственность же будет принадлежать каждому отдельно, - кто будет управлять домом, подобно тому как мужья распоряжаются всем, что касается полей? А если у земледельцев и собственность и жены будут общие...

15. Было бы нелепо брать пример с животных, думая, что жены должны заниматься тем же, что и мужья, ведь у животных нет никакого домохозяйства.

Шатко обосновано у Сократа и устройство должностей. Власть, по его мнению, должна всегда находится в руках одних и тех же. Однако это служит источником возмущения даже у людей, не обладающих повышенным чувством собственного достоинства, тем более - у людей горячих и воинственных. Ясно, что, с его точки зрения, необходимо, чтобы власть находилась в руках одних и тех же: ведь "божественное злато" не примешано в души то одних, то других людей, оно всегда в душах одних и тех же. По уверению Сократа, тотчас при рождении божество одним стражам примешивает золото, другим - серебро, а медь и железо предназначены для тех, которые должны быть ремесленниками и земледельцами . 16. Помимо того, отнимая у стражей блаженство, он утверждает, что обязанность законодателя - делать все государство в его целом счастливым. Но невозможно сделать все государство счастливым, если большинство его частей или хотя бы некоторые не будут наслаждаться счастьем. Ведь понятие счастья не принадлежит к той же категории, что и понятие четного числа: сумма может составить четное число при наличии нечетных слагаемых, но относительно счастья так быть не может. И если стражи не счастливы, то кто же тогда счастлив? Ведь не ремесленники же и вся масса занимающихся физическим трудом.

Итак, вот какие затруднения и еще другие, не менее существенные, чем указанные, представляет то государственное устройство, о котором говорит Сократ.» (Аристотель Политика «Разбор политических проектов Платона» [Электронный ресурс] URL: http://philosophy.ru/library/aristotle/polit/polit2-1.htm)

 

Вопрос: Основываясь на приведенном тексте, раскройте содержание критики «Государства» Платона Аристотелем, согласны ли Вы с доводами Аристотеля, свой ответ обоснуйте.

 

 


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Тема 2. Становление философии, философская мысль Древнего Востока | Тема 4. Философия Средних веков и эпохи Возрождения

Дата добавления: 2014-05-05; просмотров: 485; Нарушение авторских прав




Мы поможем в написании ваших работ!
lektsiopedia.org - Лекциопедия - 2013 год. | Страница сгенерирована за: 0.079 сек.